Шатаут!
Сегодня подборочка на тему контркультуры и с неё начинается новый цикл на наших «Голубях».
Странно сложилось, но наша маргинальная проза, в отличие от западной, оказалась совсем не маргинальной.
Да, не для всех!
Да, не всегда в доступе!
Но чаще всего это не сортирное чтиво про кал и мочу, увы...
Чаще всего это как раз таки настоящая ЛИТЕРАТУРА.
Пасхалки на самих себя, друг на друга, на ещё не написанное и не придуманное, толстые шутки и прямые намёки. Пост и мета мистика. Простые сложные смыслы и наоборот.
Совсем к истокам обращаться не стану. Сегодня отмечу лишь то, что на мой взгляд интересно для знакомства.
И цитата от канала перед началом:
Русская контркультура как русский андеграунд рэп —матушка не в восторге,а в падиках котируют!
1.
Юрий Мамлеев — Шатуны.
Метафизический хоррор «Шатуны» погружает читателя в мир маргиналов, одержимых поиском абсолюта через крайние формы деградации и насилия. Главный герой, Фёдор Соннов, убивает людей, пытаясь постигнуть тайну смерти, а его окружение воплощает гротескное смешение философии и безумия. Шокирующий натурализм, поэтичный язык и отсутствие компромиссов делают роман мощным, но травмирующим чтением, сравнимым с Достоевским, лишённым надежды. Это не просто книга, а литературный эксперимент, ломающий границы привычного. Не для слабонервных.
Простыми словами — эта книга про настоящее уродство души человеческой. Можно сравнить с некоторыми картинами Балабанова — настолько это страшно.
2
Генрих Сапгир — Летящий и спящий.
«Летящий и спящий» — сборник прозы и стихов Генриха Сапгира, объединяющий лёгкую иронию, фантасмагорию и эротику в единое стилистическое целое. Изданный в 1997 году, этот том демонстрирует многогранность автора: от детской поэзии до авангардной прозы, где поэтические тексты перекликаются с рассказами, создавая уникальный художественный мир. Книга иллюстрирована и отражает характерный для Сапгира синтез игровой формы и глубоких философских подтекстов.
Очень забавная вещь. Бульон из наивности Аксенова и дурашливости Хармса.
Лучше растягивать удовольствие, ибо за раз очень утомляет.
3
Фридрих Горенштейн — Искупление.
В повести "Искупление" создаётся мрачная картина послевоенной Украины, где физические раны войны затянулись, но душевные - нет. Через переплетение судеб юной Сашеньки, её страдающей матери и еврея-фронтовика Августа, ищущего тела убитой семьи. Автор показывает, как война продолжается в человеческих душах. Жестокие реалии послевоенного быта, предательство самых близких и неистребимый антисемитизм складываются в беспощадное повествование о мире, где искупление невозможно, а зло становится обыденностью. Горькая, как полынь, правда о человеческой природе.
4
Виктор Ерофеев — Русский апокалипсис. (Другой Ерофеев)
Это сборник эссе, исследующих «основные русские ценности» через призму гротеска и иронии. Книга, впервые изданная в 2006 году, объединяет автобиографические заметки, литературную критику и философские размышления о русской идентичности, где национальная гордость, религия, исторические травмы и даже «бред» складываются в единый образ культурного апокалипсиса. Ерофеев, известный своим провокационным стилем, анализирует русскую душу через парадоксы, сравнивая её с «цветами зла» Бодлера, а советскую действительность — с абсурдным карнавалом. Текст насыщен отсылками к Достоевскому, Набокову и маркизу де Саду, создавая мозаику из высокого и низкого, священного и похабного.
Отсылки к Венедикту Ерофееву и Валерию Попову тоже имеются.
5
Александр Иличевский — Соляра.
"Соляра" Иличевского — мистический детектив о наследстве, нефти и семейных тайнах. Студент из Москвы, приехав в Баку, узнает, что алмаз его прадеда скрывает карту каспийских месторождений. За знанием начинается охота, где нефть становится символом власти и безумия. Гибрид реализма и мистики о цене семейных секретов.
Песня:
Розенаил Кругобаум - ништяк Вагиф, гоп-стоп фуртухá
Письмо же равноценно чтению.
Вагиф, сгоняй за фуртухóй.
Очередь есть всегда, когда имеется нужда, удовлетворяющая только в порционном виде.
Вагиф, сгоняй за фуртухóй.
Мир — это всего лишь кем-то рассказанная история.
Вагиф, сгоняй за фуртухóй.
В первые мгновения человек был неотличим от Бога.
Вагиф, сгоняй за фуртухóй.
Историческое время стоит на месте, а личное бежит наперегонки с технологическим.
Вагиф, сгоняй за фуртухóй.
Ценности стали декорациями, законы — понятиями, честь — пустым местом.
Вагиф, сгоняй за фуртухóй.
Стыдно заниматься литературой: сокровенное должно стать общедоступным.
Вагиф, сгоняй за фуртухóй.
(Играть шестёркой на три аккорда)
На этом закончим.
Домашнее задание на неделю: прочитать хотя бы одну из списка.