Севастьян проснулся в прекрасном настроении.
«Жизнь восхитительна и замечательна, — думал он, — и как это некоторые могут не понимать, насколько всё в этом мире превосходно устроено. Я люблю. Я любим. Кстати, а где моя любимая? Где Северина?
Ах, она уже готовит мне завтрак. Я чувствую запах кофе и сдобных булочек. Как это мило с её стороны — каждый день готовить мне вкусный завтрак. Как же всё-таки хорошо жить и при этом понимать, что у тебя всё хорошо».
И во время завтрака Севастьян решил сказать жене что-то приятное.
«Пусть и ей тоже будет хорошо, — думал он, — как и мне».
— Я думаю, дорогая, нам нужно купить дачу, — сказал Севастьян и улыбнулся. — Недалеко от города. Сейчас лето, и было бы неплохо провести его на даче. Ты согласна?
И когда у нас будут дети, не сейчас, а лет так через... Впрочем, неважно, когда будут дети, главное, что они будут, и это прекрасно. Кстати!
Раз уж заговорили о детях. У меня будет к тебе просьба, Северина. Если у нас родится мальчик, не называй его, пожалуйста, Алексеем. Я почему заговорил об этом, потому что слышал от тебя как-то, что тебе очень нравится это имя. Я же это имя ненавижу.
Ты поняла? У меня с этим именем связаны неприятные воспоминания. Надеюсь, ты меня услышала.
«Ну а пока детей нет, — думал Севастьян, — буду проводить там время с друзьями. Что может быть лучше, чем приехать с друзьями на дачу в пятницу вечером! После работы. И мило так провести два дня.
Северина бы готовила нам вкусные завтраки, обеды и ужины. А мы бы разговаривали об искусстве. Делились бы впечатлениями о прочитанных книгах, просмотренных кинофильмах и театральных постановках. Господи, как же хорошо жить. Нет, честно. Как же хорошо».
— Теперь что касается нашей дачи, — продолжал Севастьян. — На даче у нас обязательно должны быть такие, знаешь, тропинки разные вокруг двухэтажного кирпичного дома. Дом обязательно современный. Лет десять, не больше. Люблю современные дома.
И тропинки должны быть по всему участку. А весь участок в зелени. Весь. Беседка. Гамак. Кусты этой, как её, чёрной смородины. Ещё шиповник. Сирень. Яблони.
Ты знаешь, любимая, я всегда мечтал посадить своими руками яблоню. Не какое-то там абстрактное дерево посадить, которое обязывают всех мужчин. Нет. А яблоню. Это прелесть что такое.
Севастьян не сомневался, что его предложение обрадует жену.
Но Северина отнеслась к этому иначе.
— Ты сейчас о чём вообще? — в недоумении произнесла она. — Какая ещё дача? Только кирпичной дачи нам и не хватает.
— А что? — удивился Севастьян. — Чем плохо? Ты только представь. Здесь в городе духота, жара. А там у нас на даче тишина, птички поют, ветерок такой лёгкий.
А воздух! Нет, но что за воздух у нас на даче. Свежий и такой, знаешь, что его просто хочется есть. Вот так просто брать его и есть. Понимаешь? Брать и есть. Помногу.
— На какие деньги мы купим дачу?
— Что значит «на какие»? На наши, разумеется.
— У нас нет с тобой таких денег, чтобы купить дачу. Разве что участок нераскорчёванной земли где-нибудь в пятистах километрах от города. Это, пожалуй. Но кирпичный дом? Да ещё и с разработанным участком? Нет.
— Мы могли бы купить дачу так же, как купили эту квартиру. А деньги что? Возьмём где-нибудь денег. Лет на двадцать. Сейчас много разных предложений, которыми можно воспользоваться и взять у них денег на дачу. С нашими доходами нам не откажут. В чём проблема?
— Проблема в том, Севастьян, что сейчас в нашей с тобой жизни наступает непростой период.
— Непростой?
— Я жду ребёнка. И, скорее всего, мне придётся уйти с работы. А значит, вся основная нагрузка по зарабатыванию денег ляжет на тебя. Если ты считаешь, что можешь ещё и дачу купить, то ради бога. Но я бы на твоём месте этого не делала.
— Да-да, — рассеянно произнёс Севастьян, — конечно, конечно. Если всё так, как ты сказала, тогда ни о какой даче и речи быть не может.
От его хорошего настроения не осталось и следа.
«Ах, как это скверно, — думал Севастьян. — Хуже и не придумаешь. Но сейчас главное — не показывать жене, что услышанное меня огорчило. Нужно всё сделать по-умному.
А ситуация-то ещё та. М-да. Если Северина уйдёт с работы, нам придётся жить только на мою зарплату. Но это значит — во всём себе отказывать».
— Нам надо будет пересмотреть все наши расходы, — продолжала Северина. — От многого придётся отказаться. Одну машину придётся продать. Две обходятся нам слишком дорого. Мы продадим твою, потому что она больше и на неё уходит слишком много. Какое-то время придётся поездить на моей. Ты согласен, любимый?
Севастьян улыбнулся жене.
— Да, любимая, — спокойно произнёс он. — Я согласен. Это правильно. Сейчас, когда всё так непросто, мы должны сократить наши расходы.
«Нет-нет, — думал Севастьян при этом. — Я не хочу себе во всём отказывать. Как можно жить, отказывая себе во всём? Это уже и не жизнь получится, а какая-то пародия. Нет. Я лучше сделаю вот что...
Я уйду от Северины и пережду этот непростой период где-нибудь в другом месте. Да, так будет правильно. Сниму небольшую скромную квартиру и перееду туда.
Не сейчас, разумеется, перееду. Через неделю. Чтобы она не подумала, что я бегу от трудностей. Всю неделю буду вести себя как раньше. А затем я неожиданно вернусь домой и застану её со своим другом. С кем бы её застать?
С Васей! Точно! Попрошу его приехать к нам, когда меня не будет дома. Вася влюблён в мою жену и, наверное, воспользуется ситуацией. А тут вдруг я неожиданно появлюсь.
Скандал я устраивать не стану, а просто тихо и гордо соберу свои вещи и уйду. Да, так будет правильно. По-мужски. Надо будет только не спешить с продажей машины».
— Я думаю, что в течение месяца смогу найти покупателя на машину, — сказал Севастьян.
— Это было бы замечательно, — ответила Северина. — А что касается яблони, то если тебе так уж не терпится, можешь посадить её во дворе нашего дома.
— Пожалуй, так и сделаю, — нежно произнёс Севастьян и улыбнулся.
Прошла неделя.
Всю неделю Севастьян вёл себя так, как будто он не задумал ничего плохого. И ему это удалось. Северина ничего не заподозрила.
А во время завтрака Севастьян сказал, что сегодня задержится после работы.
— Приду позже часа на три, любимая, — сказал он.
«А на самом деле, — думал он, — я вернусь, как обычно. И застану тебя с Васей. И это будет хороший повод собрать вещи и уйти.
Насчёт Васи я не сомневаюсь. Нужно быть очень недалёким, чтобы не воспользоваться ситуацией. Во всяком случае, я бы на его месте воспользовался».
Что касается Василия, то он действительно был уже давно влюблён в Северину и не скрывал этого. Но ничего безнравственного Василий делать не собирался. А когда Севастьян позвонил ему и попросил прийти сегодня в пять вечера для серьёзного разговора, Василий согласился.
— Но если вдруг ты придёшь, а меня ещё не будет, ты не уходи, — сказал Севастьян, — дождись меня обязательно. У меня к тебе есть одно очень важное дело. Нужно поговорить.
И Василий обещал Севастьяну, что дождётся его.
Василий пришёл к Севастьяну ровно в пять, как и договаривались. А через полчаса домой вернулся Севастьян.
«Полчаса, — думал он, — это как раз то самое время, которое нужно. И я застану их в тот самый момент».
***
Севастьян застал Северину и Василия на кухне. Василий ел суп, а Северина сидела рядом и рассказывала ему о том, чем она собирается заниматься, когда уйдёт с работы и будет сидеть дома с ребёнком.
«Это несколько не то, что я ожидал увидеть, — подумал Севастьян. — Но! Поскольку ничего другого нет, придётся воспользоваться этим. Потому что ждать больше нельзя. Ведь ситуация с каждым днём всё сложнее и сложнее».
И Севастьян устроил скандал. Он обвинил друга в предательстве, а жену — в обмане.
— Как ты могла, Северина? — громко возмущался Севастьян. — Нет, ну как ты могла? В моё отсутствие ты развлекаешься здесь с моими друзьями! После всего, что здесь произошло, я не могу здесь оставаться. Прости, но... Нам придётся какое-то время пожить врозь. Я должен всё это осмыслить и успокоиться. А ты, Василий, подлец. Я просил тебя прийти во сколько?
— В пять, — растерянно ответил Василий.
— Ты лжёшь! — взвизгнул Севастьян. Вообще-то он хотел грозно крикнуть, но грозно у него не получилось. — Ты лжёшь! — снова повторил он, и снова у него получился визг. — Я сказал, чтобы ты приходил в семь!
— Прости, друг, — начал оправдываться Василий. — Я, наверное, неправильно тебя услышал. Ты сказал в семь, а я подумал в семнадцать. Прости.
— Ты мог уйти, узнав, что меня нет!
— Но ты же сам меня просил...
— Хватит! Не хочу больше ничего слышать. То, что вы здесь устроили, это гадко. Бррр. У меня даже нет слов.
— Но ничего не было, друг!
— Рассказывай это кому-нибудь другому, коварный прохвост! Лицемер! Втёрся в доверие, изобразил из себя добропорядочного человека. А ведь я думал, что ты мне друг!
— Но я твой друг, Севастьян. Верь мне.
— Нет тебе веры! — Севастьян отвернулся от Василия и посмотрел на Северину. — А ты?
— А чего я?
— Как ты могла?
В ответ Северина ничего не стала отвечать, а просто повертела головой и пожала плечами.
— Не хочу ничего слушать, — сказал Севастьян и пошёл собирать вещи.
«Это даже хорошо, что между ними ничего не было, — думал Севастьян, собирая вещи, — потому что я не знаю, смог бы я простить Северину, если бы она совершила подобное. Даже не знаю.
Скорее всего, мне это было бы очень трудно сделать... Очень трудно... Но, учитывая её зарплату, я бы смог её простить... Но далось бы мне это нелегко...
А теперь она будет думать, что с моей стороны это была просто вспышка глупой, ничем не обоснованной ревности. Сейчас я уйду, а когда ребёнок родится и Северина снова вернётся на работу, я вернусь обратно.
Женщины любят, когда их ревнуют. Будем считать, что таким образом я ещё раз напомнил ей о своей любви и тем самым доставил ей громадное удовольствие».
И Севастьян ушёл.
Он снял себе квартиру и продолжил жить, как жил раньше. Ни в чём себе не отказывая. С Севериной он решил не общаться. И денег ей не посылал.
***
А через год, когда, по его подсчётам, непростые времена должны были закончиться, он вернулся обратно.
— Это я, любимая, — сказал Севастьян, когда Северина открыла ему дверь.
Он вошёл в квартиру.
— Если бы ты знала, как я соскучился, — жалобно произнёс Севастьян. — Сразу хочу сказать, что я на тебя не сержусь. Как наш малыш? Я слышал, что у нас родился мальчик? Очень хорошо.
Ты уже вышла на работу? Ты подумала насчёт дачи? Я присмотрел одну неплохую дачку. Всё, как мы с тобой мечтали. Каменный дом, тропинки, сирень, гамак... А чем это у нас так вкусно пахнет?
Севастьян прошёл на кухню. Увидел за столом Василия, который ел суп.
— Как? — удивлённо произнёс Севастьян. — Ты всё ещё здесь?
Василий хотел что-то ответить, но не успел. За него это сделала Северина.
— Да, — сказала она. — Василий всё ещё здесь. Ты так неожиданно ушёл, и я попросила Василия остаться. А после того, как мы с тобой разведёмся, я выйду за него замуж.
— А как же я? — растерянно произнёс Севастьян. — А наш сын? Кстати, как ты его назвала?
— Догадайся с трёх раз?
— Севастьяном?
— Нет.
— Неужели Василием?
— Я назвала его Алексеем.
— Этого я тебе простить не могу, Северина, — сказал Севастьян. — Зная моё отношение... Зная, как я... Как ты могла вообще так поступить? Прощай, Северина.
— Нет, Севастьян, — ответила Северина. — Никаких прощаний.
— Нет? — в голосе Севастьяна слышалась надежда.
— У нас ещё развод, так что по-любому придётся встречаться. Кстати, насчёт дачи. Василий недавно купил. И именно такую, как ты мечтал. И завтра мы туда уезжаем.
И в тот момент Севастьян понял, что Василий украл у него не только жену, но и мечту. ©Михаил Лекс