– Вы рассказывали, что, когда работали в «Ахмате», очень сильно болели. Думали тогда, что жизнь может закончиться?
– Я об этом узнал уже потом, когда врачи мне сказали, что мы прошли критический период. Я о нем даже не знал.
– Что с вами было?
– Изначально я не понимал, что происходит. Не понимал, почему на протяжении восьми месяцев у меня держится температура, почему мне ничего не помогает. Врачи тоже ничего не могли найти. Я даже одеться самостоятельно не мог, меня одевали на сборах. Я выходил на каждую тренировку с таблеткой.
– Вы в таком состоянии еще и на играх работали?
– Да. У меня болели все суставы, все болело. Все началось в июне, когда после последнего сбора мое состояние ухудшилось. Меня положили в госпиталь в Вене и там взяли кровь – все показатели были в норме, кроме показателя с-реактивного белка, который отвечает за воспалительные процессы в организме. Норма была превышена на 200%.
Именно это воспаление мне не давало нормально жить. До декабря врачи не могли понять, что со мной происходит. Я уже пил кортизол, начал отекать. В декабре мне сделали генетический анализ, выписали антибиотик. Я пил его два месяца ежедневно. Приехал снова в марте, сдал анализы. Врач сказал: «Я вас поздравляю, идем на поправку».
Тогда я спросил: «А в чем была причина?» И мне ответили: «Укус энцефалитного клеща». Я снова спросил: «А чего вы мне тогда, в декабре, это не сказали? Доктор парировал: «Если бы мы вам сказали, вы бы перестали бороться, потому что вы уже знали статистику, знали, что происходит в 90% случаев. Но вы попали в эти счастливые 10%». По сути, в любой день в течение этого заболевания могли быть необратимые последствия, – сказал главный тренер «Рубина».
