Часть 1
« Роман»
Глава 1
«Оккупация»
Роман шел по налитому зеленью полю с косой на плече. Утреннее солнце пекло жилистые руки деревенскому парню. Лучи светили в глаза и он надвинул козырек шапки посильнее на них. Кирзовые сапоги, в которые были заправленные черные брюки, хлюпали в грязи грунтовой дороги. Впереди показался родной поселок. Роман отворил низкую деревянную калитку, и оказался перед крыльцом своего дома. Он поставил на углу косу, и вошел домой. У побеленной печи, за деревянным столом сидела его мать, Прасковья Прокофьевна, и с поникшим взглядом смотрела в одну точку, даже не заметив прихода сына. И в ответ на свое удивленное молчание он услышал едва шепотом : «Немцы пришли». На улице раздавался гул моторов. Выйдя на улицу и пройдя два квартала, он вышел на ярмарочную площадь поселка. Кругом собралась толпа народу, но в лицах людей читалось не смятение, не страх, не ненависть, а...радость. Посреди площади стоял серый немецкий танк с короткоствольным орудием и крестом на броне, окруженный немецкими солдатами в такой же серой форме. Возле танка стоял легковой автомобиль, в котором сидели двое офицеров и обсуждали что-то между собой. На моторной решетке стоял мужчина с небольшой бородкой и усами , одетый в штатское, и присмотревшись, Рома узнал в нем своего учителя физики, Константина Павловича Воскобойника. Воскобойник обращался к толпе с пламенной речью : « Доблестная Германская армия, и ее европейские союзники, продвигаются в глубь России, очищая ее от большевистской заразы , с каждым днем двигаясь все ближе и ближе к Москве. Доблестное германское командование дает нам право, на правозглашение новой России, свободной от большевиков и евреев. Наш путь — Национал-Социализм, наш путь-Свободная Европа, наш путь-путь в союзе с Гитлером! С сего дня сентября 1941 года, считать территорию Навлинского , Комарического, Брасовского, Суземского, Михайловского, Севского, Дмитриевского и Дмитровского районов Орловской, Курской и Брянской областей, территорией Локотского Автономного Самоуправления. Правящей парией становится «Викинг». Согласованно с германским командованием Вермахта, с сего дня начат добровольный набор в ряды вооруженных сил будущей свободной России — в Русскую Освободительную Народную Армию. Вместо колхозов будет свободное предпринимательство, все церкви, будут заново открыты. Смерть жидам-большевикам!»
Стараясь не привлечь лишнего внимания, Роман стал уходить с площади, пробираясь сквозь толпу, как вдруг прямо перед ним закричала старуха в белом платке и показала не него пальцем - « Глядите, это ж Ромка Климов, комиссарский сынок, батько его еще в 39-м в Финляндии погиб! А ну лови его!» Рома принялся бежать, как вдруг почувствовал резкий удар чем-то твердым по лицу, от чего тут же упал на землю спиной. Перед ним стоял полный мордатый мужик в ватнике, с белой повязкой на рукаве , галифе заправленных в сапоги , и папахе с германским орлом. В руке он держал под барабанный магазин ППШ. Это был сын той старухи — Григорий Тищук, местный пьяница, отсидевший за разбой. В тот же момент по груди и по животу он начал бить подростка, пиная ногами, пока не послышалось «Ша!»- и из толпы вышел седой долговязый мужчина в пиджаке и кепке-восьмиклинке, также с белой повязкой на рукаве. На плече он держал за ремень винтовку Мосина, и на запястье руки у него была набита воровская звезда. «Хорош, хватит с фраерка, сейчас жидву на перо сажать идти надо»-сказал он сиплым голосом. Этот голос был тоже знаком корчащемуся от боли Роме. Леха «Сиплый» Фрязин — вернулся недавно из лагерей, сидел за бандитизм. «Солдаты» Локотской «Республики» ушли , а Рома, посмотрев куда они направились, понял, что идут они к семье Цукерманов. С трудом встав, и отряхнувшись от дорожной пыли, Рома Климов побежал через дворы, вдоль низких одноэтажных деревянных домов. С Цукерманами Климовы дружили семьями, и у Ромы был давний товарищ Ребе, с которым они вместе учились в школе. Но за пару десятков метров до дома Ребе, Рома услышал пистолетные выстрелы, а за ними автоматную очередь, собачий лай, перешедший в скуление, женский крик, снова автоматную очередь, мат, и в конце два винтовочных выстрела. Рома перелез забор и спрятался за сараем, когда выходили коллабрационисты. Долговязый «Сиплый» держался за рукав, и скрежетал сквозь зубы « Падла ментовская, «Наган» щенку своему оставил, думал поможет» Когда предатели ушли, Рома вышел из укрытия , и увидел все произошедшее. Его друг Ребе лежал на крыльце собственного дома, с вытянутой сжатой рукой, а рядом с ним было несколько отстрелянных гильз. Окна дома были выбиты автоматной очередью. Следы пуль испещрили деревянные стены. У калитки, возле забора, у своей будки, с цепью на ошейнике лежал дворняга Рекс. Рома бросил взгляд внутрь дома, и там на входе увидел убитую мать Ребе — Рина Иосифовна. Рома Климов бросился скорее бежать домой, ведь нужно было предупредить свою мать. От бега по поселку, ноги уже заплетались, а легкие хотели выпрыгнуть наружу. В глазах виднелась картина страшной расправы, над ни в чем неповинными людьми, и в сердце кипела злоба и ярость.
Он пришел домой, и переступив порог, скрипнул половицами. Мертвая тишина царила в доме. За окном с треском проехал немецкий мотоцикл, и Рома выглянул в окно, и тут же замер. За забором, позади грядок, на грунтовой дороге стояли двое немецких мотоциклистов в кожаных накидках, и одному из них прикуривал полицай. Позади стоял деревянный телеграфный столб, и подняв взгляд выше, Рома Климов увидел висевшую на этом столбе свою мать. Немцы о чем то разговаривали меж собой, и периодически смеялись. Рома же опрянул от окна. Его руки тряслись от злобы и горя, но тем не менее, в его голове созрело единственно верное решение. Не дожидаясь, когда за ним придут немцы или их пособники, он начал собирать в вещмешок теплые вещи, и несколько консерв. В сапог он вложил финку. И стоя у порога , он в последний раз осмотрел свой дом. Облив несколько углов дома изнутри керосином, Роман Климов чиркнул спичкой, и пламя стало разгораться с каждым мгновением все сильнее. Спустя минут пятнадцать, вокруг дома собралась толпа народу, который принялся тушить пожар. К тому моменту Ромы уже след простыл. Он уходил в чащу брянского леса.
Глава 2
«Отряд особого назначения»
Наступила первая зима военных лет. На фронте гремело контрнаступление Рабоче-Крестьянской Красной Армии под Москвой. Героически держался в блокаде Ленинград, а на юге дрался осажденный Севастополь. В Брянских, Орловских, Курских, Сумских лесах шла ожесточенная борьба между отрядами народных мстителей, с гитлеровскими карателями и коллабрационистами.
В начале января 1942 года, крупный партизанский отряд «За Родину», на 120 санях вышел из брянского леса, и направился под покровом ночи к поселку Локоть. В нескольких километрах от поселка, бойцы спешились, и шли цепью, по колено в глубоком снегу. Партизан Климов шел, хрустя снегом под ногами, держа наперевес трофейную винтовку «Маузер». На его голове была одета шапка-ушанка с красной лентой, а за поясом были всунуты две немецкие гранаты. Рядом с ним трое бойцов тянули легкую пушку «Сорокопятку». Еще поодаль шел командир взвода, младший лейтенант Данилов, в теплой шубе поверх красноармейской шинели с петлицами. На его шее висел бинокль. По другую сторону от Романа Климова шел пулеметчик Ион Раваксис - бежавший из немецкого лагеря военнопленный грек.
Бойцы залегли в сугробы. Метель шевелила пожухлую растительность, пробивавшуюся через снег. Впереди показались казармы, над которыми развивался белый флаг с Георгием-победоносцем и Тевтонским крестом. По цепи прошла команда «Осколочно-фугасным. Огонь!» И «сорокопятка» выстрелила. От взрыва всколыхнулось серое двухэтажное каменное здание, и от туда высыпали солдаты «милиции Локотской республики» Длинная трассирующая очередь из немецкого МГ-34 с кустов на возвышенности , выпущенная Ионом Раваксисом, разрезала ночную тьму, и скосила нескольких фашистов. Рома Климов стрелял по отдаленным силуэтам из своей винтовки. Рядом, командир взвода Данилов, работал из трофейного МП-40, короткими очередями. «Сорокопятка» произвела второй выстрел, и короткая вспышка озарила здание казарм. В ответ свистели пули коллабрационистов, и виднелись вспышки выстрелов их винтовок и автоматов. Двое «локтевцев» юркнули за угол здания. Бой продолжался. Взгляд Ромы Климова пал на одного из предателей, который бегал на первых рядах вражеских позиций, и размахивал пистолетом. На нем была рыжая меховая шапка. Рома Климов узнал в нем Константина Воскобойника, в прошлом своего учителя физики, а ныне главаря местных коллаборантов. Прицелившись, партизан Климов нажал на спусковой крючок, и яркая вспышка выстрела, в который раз за ночь ослепила его глаза. Силуэт во мраке упал навзничь в сугроб, а рыжая меховая шапка валялась неподалеку.
Однако вскоре подоспел вражеский броневик, который был трофейным советским БА-11, с черным крестом на белом щите. Партизанская «сорокопятка» выстрелила, но снаряд с ревом ушел мимо цели. Броневик развернул башню, и произвел ответный выстрел, от которого орудие разнесло взрывом, и перебило весь расчет. Следом раздалась пулеметная очередь, разрезающая ночной мрак линиями трассеров. Нескольких бойцов зацепило. Следом раздались еще несколько выстрелов, поднявших снег и грязь в воздух. Часть из этого посыпалась на спину и за воротник партизану Климову. В этот момент по цепи раздалось «Отходим!», и бойцы партизанского отряда, один прикрывая огнем другого, стали отступать к саням. За казармами послышалось несколько характерных хлопков, и на головы партизан стали сыпаться мины, разрывы которых прорядили отряд.
Утром следующего дня, в поселок Локоть въехало несколько телег, укрытых брезентом.
Народ начал собираться чтоб посмотреть. Полицай Тищук ухмыльнулся, и демонстративно сдернул брезент, под которым лежали тела убитых этой ночью партизан. Молодая женщина из толпы закрыла своему ребенку глаза, рядом стоявшая старушка перекрестилась, в толпе послышались разговоры. «Локтевцы» с черными крестами на белых повязках оцепили ярмарочную площадь. Позади них появились из здания партийного штаба двое офицеров в немецкой форме, но у второго, была такая же белая повязка с черным крестом. Офицер-коллабрационист, с погонами полковника объявил на всю толпу : « Вчерашней ночью, был убит наш лидер, Константин Воскобойник. Немецкое командование, обеспокоенное тяжелой утратой, приняло решение, назначить меня, вашим правителем, и бургомистром. Данной мне властью, я переименовываю поселок Локоть в Воскобойник, партию «Викинг» в НСТПР, а милицию Локотского Самоуправления, в Русскую Освободительную Народную Армию. На замену, ранее занимаемой мною должности, я назначаю капитана Ивана Фролова, ответственным за безопасность и вооруженные силы Республики. Сей указ распечатать и размножить по всей территории Самоуправления, в газете «Глас Народа». В выступавшем офицере, жители поселка Локоть, без труда узнали в нем бывшего главного инженера местного спиртзавода — Бронислава Каминского.
Каминский и офицер Вермахта остались у повозок с телами убитых партизан, когда народ разошелся по домам. Гауптман Рудольф Ланге, сложил руки за спиной, и обращаясь к Каминскому говорил: « Значит, вы утверждаете, что во вчерашнем бою с партизанами, был полностью уничтожен крупнейший отряд на Брянщине?»
-Так точно, герр Ланге. Я считаю, что опыт Локотской Республики, крайне полезен для Великой Германии. С сентября месяца, нами было уничтожено несколько партизанских отрядов на Брянщине, Курщине и Орловщине, а также их подпольная агентура.
Я свяжусь с представителем СС, чтобы он дал Вам большую автономию в возможностях борьбы с лесными бандитами.
Если есть такая возможность, герр Ланге, я бы также хотел договориться через Вас, с командованием Вермахта или СС, чтобы выслали больше трофейного советского оружия, техники и артиллерии. В обмен на людские ресурсы для работ в Германии.
Я читал Ваш указ о переформировании «Локотской Милиции» в «Р.О.Н.А». Число имеющихся добровольцев недостаточно для создания хотя бы полка, а вы говорите о численности, равносильной пехотной бригаде.
Этот вопрос будет решен за счет принудительной мобилизации всего мужского населения «Локотского Самоуправления»
А не упадет ли тогда лояльность внутри самого подразделения?
Этот вопрос я возьму на себя.
Весной 1942 года, Брянская область особо сильно полыхала в огне партизанской войны. В марте месяце, из ее лесов вышел в лихой конный рейд на Сумщину, отряд С.А. Ковпака. Дабы уничтожить партизанские отряды в Брасовском районе, была начата карательная операция силами «Р.О.Н.А»
Красное знамя свисало с древка у входа в землянку. Поодаль горел костер, а над ним что-то кипело в армейском котелке. На еловых ветвях сидел пулеметчик Раваксис, и снаряжал патрон за патроном в ленту своего МГ-34. Роман Климов прочищал шомполом ствол своей винтовки. Командиры партизанских взводов, собрались у деревянного стола под навесом маскировочной сети, и обсуждали с командиром отряда В.И. Марковым. Общая численность отряда составляла около 2000 человек. Напротив Романа Климова сидел, прислонившись к дереву еще один боец партизанского отряда, новоприбывший в отряд красноармеец-окруженец Федотов, который снаряжая диски своего ППШ, рассказывал партизанам, о своем пути в партизанский отряд. «Попали мы тогда в котел под Вязьмой, осенью сорок первого, аккурат на подступах к Москве. Фронт тогда далеко ушел, а как наша дивизия «Народного ополчения» попала в «котел», так командир и приказал : «расходитесь мужики кто куда, но оружия не покладайте, боритесь с фашистами». Потом немцы схватили, в лагерь для военнопленных отправили, пересыльный. Там конечно голод был страшный, и били регулярно. Потом стали агитаторы подходить. Один такой рослый, в худющий, в очках был. Генерал какой-то, при том наш, советский. Предлагал в армию его вступить, на службу к немцам. И другой подходил, морда у него вверх задрана, гордый аки гусь. Тоже русский, только не генерал, а полковник. Так они меня каждый в свое формирование и пытались завербовать, простого красноармейца. Ну и решил я, подыграть второму из них, потому что это подразделение формируется на советской земле, в отличие от того генерала, который свою армию в Германии собирает. Вот поставили нас с одним коллаборантом ночью склад охранять, жаль дело что с тушенкой, а то бы и подорвать бы можно было. Он отвернулся, я ему по башке, автомат, подсумки забрал, и тикать со всех ног в лес куда глаза глядят. Но я еще легко отделался. Товарищ мой, тоже сюда в Локоть попал, в соседнюю роту, так он не выберется... Кровью он теперь с ними, «чернокрестниками» повязан. Недавно разведчика нашего поймали, Каминского ликвидировать должен был, да в последний момент провалился. Расстреляли у старой императорской конюшни, там теперь тюрьму сделали.»
В это время, среди партизанских командиров шло совещание, где слово держал командир отряда Марков:«Сегодня ночью, на опушку леса, в трех километрах юго-западнее болот, должен десантироваться отряд, присланный из Центра с особым заданием. Пусть взвод бойцов Данилова, подаст им сигнал из двух разожженных костров. До остальных командиров подразделений, довожу, что бойцов этого отряда приказано беречь как зеницу ока, и не допустить их попадания врагу.»
В покрытом густыми облаками ночном небе летел, тяжело гудя моторами военно-транспортный Ли-2 с красными звездами на крыльях. Внутри сидело пятеро бойцов, одетых в камуфляж «Амеба», а на головах были одеты пилотки с красными звездами. На спинах находились ранцы с парашютом, а страховочные ремни оплетали руки, ноги и туловище. Загорелась красная лампочка, и раздался звон. Командир отряда встал, и поправив густые черные усы сказал : «Пора». Отворив алюминиевую дверь, начал вырываться ветер из самолета. Первым делом были выброшены в квадрат контейнеры с радиостанцией и тяжелым оружием. Следом, командир шагнул в бездонную темноту. За ним вышел высокий молодой боец. Следом за ним парашютист с лицом азиатской внешности, и после еще два бойца. Семь белых куполов раскрылись в ночном небе над брянщиной, которые спускались над темными ветвями деревьев. После удачного приземления, бойцы группы капитана Резунова, зарыли парашюты в земле. Затем капитан скомандовал : « Младший сержант Фонг, телеграфируйте в Центр, о нашем прибытии в квадрат». Боец Нгуен Дан Фонг привинтил антенну, и одев наушники, начал выстукивать радиосообщение. В это время другой боец, младший сержант Юмович, который был высокого роста, вглядывался в ночную темноту биноклем, и вскоре заметив два разожженных костра, сказал « Вот они, товарищ капитан!». И разведывательно-диверсионный отряд из Отдельной Мотострелковой Бригады Особого Назначения, выдвинулся в путь, в составе: командир группы, связист, снайпер, и трое бойцов-разведчиков, они шли след в след. Неподалеку горели костры и трещали дрова, а где-то в чаще леса ухал филин и стрекотали сверчки. Капитан Резунов отодвинул ветвь дерева, но шевеление листвы выдало его, и на звук тут же был направлен ствол пистолет-пулемета, и возглас от парня лет 16-и: «Стой!Кто идет? Стрелять буду!». В ответ капитан произнес пароль: «Леса нынче густые.», и тогда стоявший перед ним партизан Климов ответил «Леса то густые, да только лесничих нынче развелось.»
Ранним весенним утром, бабка Марфа вышла из дому, и направилась в лес по грибы, шерудя палкой под деревьями и кустами, держа под локоть плетеную корзину. Время шло уже к обеду, а она была уже неподалеку от болот, и ведь ей было известно, что там растут и болотные ягоды. Вдруг, ее палка уткнулась в что-то мягкое в земле. Любопытство овладело пожилой женщиной, и она стала раскапывать странное место, и вскоре ей в руки попал огромный кусок белой ткани, и тянущиеся от нее веревки. Как будто помолодев на несколько десятилетий, бабка Марфа бежала по поселку с волочащимся парашютом, и кричала : «Красные!». Ей навстречу шел полицай Тищук, которому этот парашют был вложен прямо в руки. Вскоре известие о парашютистах-диверсантах дошло до оберста Каминского, и тот направил карательный отряд из 40 человек, в район, где был найден парашют.
Шестеро диверсантов залегли в кустах, в паре километров от северо-западной окраины леса. Параллельно им, в лес углублялась другая группа вооруженных людей, в серых шинелях и кепи. На их рукавах были шевроны с черным тевтонским крестом и аббревиатурой «Р.О.Н.А». Партизан Роман Климов услышал знакомый сиплый голос: «В прошлый раз красные не ушли, лихо мы их тогда под Юзовкой в кольцо взяли». Вдруг командир карателей замер, и махнул рукой. «Косой, проверь те кусты, мне кажется, там кто-то есть.». Один из карателей подошел к кустам с ППШ, и лязгнул затвором. В ответ раздалась очередь, и коллабрационист упал, сраженный автоматной очередью. Другие каратели залегли, и начали палить из винтовок, автоматов, и охотничьего ружья. За деревом показалась фигура в камуфляже, и по карателям снова работал ППШ, прижимая врагов к земле. Капитан Резунов командовал «Группа, отходим к болотам! Нгуен, гранату!» Вьетнамец выдернул чеку из лимонки, и метнул боеприпас в сторону противника, и вскоре раздался разрыв. Сизый дым стелился вдоль земли, а в паре метров от него валялся на земле один из карателей, схватившись за кровоточащую ногу. Второй коллабрационист подошел к «Сиплому» и обратился : « Командир, у нас много раненых и убитых, их надо срочно отвести в тыл и вызвать подкрепление!». В ответ раздалось сердитое сиплое: «Вот ты их на своем горбу и потащишь, а остальные, за мной!».
Пули свистели по лесу, разбивая кору деревьев, срезали ветви с листьями. Отряд Резунова отходил к болотам, пока впереди не показалась топкая жижа. ОМСБОНовцы и партизан залегли в обороне, держась за каждую кочку и пень, понимая, что когда снова придут каратели, им вшестером не выстоять. Как вдруг из-за кустов раздалось: «Мужики, сюда!», и из зашевелившихся камышей, появился дед с длинной бородой, палкой в руке, высоких сапогах, а на спине у него висел на ремне карабин. Не долго думая, диверсанты ушли по болотным тропам, и вечер того майского дня 1942 года они встречали в избе у деда, на болотном острове, куда ни один фашист не смог бы добраться. Рома Климов осматривал внимательным взглядом помещение. В углу была икона и свечи, над пружинной кроватью на гвозде, подвешенная за ремень висела драгунская «Мосинка», а рядом висел зеленый китель с георгиевскими крестами и бело-сине-красным шевроном на рукаве. Заметив взгляд Ромы, дед сказал: « И неча, на меня смотреть как Ленин на буржуазию! Да, белый я, и совдепию не приму никогда. Хату, та хозяйство отняли, жинку расстреляли в 18-м, к черту на кулички сослали. Немца... на русскую землю пустили! А мы, в ту войну не пустили, не немца, ни австрияка, ни турка!». «Отчего ж вы нам помогаете?»-спросил уже капитан Резунов. «Вы то, хоть и красные, да немец то еще хуже, я вам помогаю, не потому что вы за совдепию воюете, а что супротив германца за Россию воюете.» Дед налил чаю из сушенных трав и болотных ягод, и бойцы с радостью приняли угощение, в ответ дав деду часть солдатского сухпайка. Всю ночь бойцы слушали под треск дров в печке-буржуйке, рассказы деда, отставного подпорутчика Игната Бороневича, как Брусилов бил австрияк в Галиции, как брали Перемышль и Львов, и что первого своего «Георгия» он получил от самого Государя-Императора, за сбитый из «трехлинейки» германский аэроплан.
Ранним утром, под прикрытием густого тумана, окутавшего болота и лес, дед Игнат вывел отряд ОМСБОНа на другой берег. Бойцы отблагодарили деда за ночлег, оставив ему коробку сухпайка, спички и патроны для «мосинки». Бойцы уходили след в след по кустам, а дед стоял на берегу и перекрестил им след.
К обеду, бойцы отряда ОМСБОН вышли к окраине поселка Локоть, и залегли в покрытом зеленью поле, которое уже год как никто не возделывал. Глядя на поселок, на партизана Романа Климова нахлынули тяжкие воспоминания о первом дне оккупации. Рома обернулся к командиру группы и сказал : «Здесь неподалеку был мой дом. Он сгорел, но погреб мог уцелеть, там мы можем расположиться для выполнения задания.». Младший сержант Юмович смотрел в бинокль и сказал: «Вижу, возвращается отряд карателей, будет тяжко, они знают о нашем пристуствии». Тогда командир приказал идти в поселок Юмовичу, Климову и Фонгу. Как только они возьмут языка, пусть подают условный сигнал — три вспышки фонариком, и тогда остальная группа подтягивается на место.
Командир карательной группы Фрязин, по кличке «Сиплый» вышел из своего дома, и направился по грунтовой дороге, хлюпая сапогами по грязи и лужам, держа руку на ремне винтовки. Каратель раскуривал самокрутку, от употребления которых, оставшиеся его зубы пожелтели очень давно. Неожиданно взгляд «Сиплого» пал на пожарище, где суетился знакомый силуэт. Коллабрационист произнес громко: «Рома Климов, офицерский сынок. Давненько тебя не видали в наших краях. Говорят, к партизанам подался. А, шисенок?». Парень молча продолжал что-то копать в пепле. «Сиплый» появился в проходе обгоревшей деревянной стены, и снял винтовку с плеча, и взвел. Сердце Ромы Климова ушло в пятки, но в этот момент, рука в камуфляже, повела ствол в сторону, и одним ударом выбила винтовку из рук предателя. Из-за угла вышел Юмович, и подтянул Фрязина за воротник. Тот сопротивлялся, но молодой борец оказался сильнее, и заломал «Сиплому» руки. Подняв взгляд, предатель увидел третьего бойца разведывательно-диверсионной группы, младшего сержанта Фонга, который держал его на прицеле револьвера «Наган» с установленным глушителем, и без всякого акцента произнес на чистом русском: «Не дури, дядя.». После бойцы затащили языка в погреб. Вечером туда прибыл капитан Резунов и оставшиеся бойцы.
- Где находится в данный момент гауптман Рудольф Ланге?-спрашивал капитан
Он через несколько часов отбывает с отчетом в Берлин!-трусливо отвечал «Сиплый»
Кто ваш непосредственный начальник?
Каминский, полковник Бронислав Каминский, его немцы назначили
И звание оберста ему тоже немцы дали?
Да, он до войны на спиртзаводе работал.
По какой дороге отбывает Ланге?
Напрямую от казарм, на автомобиле, потом должен прибыть на аэродром, я больше ничего не знаю!
Юзовку ты спалил?
У меня был приказ Каминского
Ты сжег?!
Ну я...
А Прасковью Климову ты повесил?
В этот момент «Сиплый» замолчал, и смотрел на Рому Климова, который потянулся за финкой в сапог. Предатель закричал «Не убивай, пощади!». Парень бросился на него, и если бы не Юмович и Фонг, которые оттащили Рому, тот бы его зарезал.
Глубокой ночью, отряд показался на протяженной грунтовой дороге. Капитан Резунов оставил по разные края дороги Фонга и Юмовича. Партизан Климов приступил к установки противопехотной мины. Снайпера капитан разместил позади, чтобы бил хвост колонны, и еще одного бойца, оставил на прикрытие снайпера. Вскоре показались светящиеся фары, пробивавшие темноту, и треск моторов. Впереди ехали два мотоцикла с колясками, в центре колонны офицерский «Кубельваген», с нацистским флажком на капоте, а позади двигался колесно-гусеничный бронетранспортер «Ханомаг», с солдатами внутри. Взрыв противопехотной мины подкинул мотоцикл БМВ R13 вверх, объятый пламенем. Вспышка выстрела во тьме, и пробито стекло в офицерской машине. Шофер повалился на бок. Мотоциклисты в кожаных накидках, с массивными жетонами на шеях, и очками поверх шлемов «штальхельм», покинули второй мотоцикл, и стали палить из автоматов по вспышкам выстрелов. Но бойцы ОМСБОН, лихо меняли позицию. Прогремел еще один взрыв- разорвалась граната, и мотоциклисты повалились на землю, укутанные дымом. Трассирующая очередь пулемета броневика, «щупала» придорожные кусты, а из задней открытой аппорели выбегали солдаты вермахта. Но сначала прогремел винтовочный выстрел снайпера, и замолчал пулемет, а потом раздались несколько автоматных очередей совсем рядом. Гауптман Ланге расстегнул кобуру, и взяв в руки «Вальтер», вышел из машины. Но тут же был обезоружен ударом Юмовича, который следом скрутил руки гауптмана, положив того лицом на капот. Младший сержант Нгуен Дан Фонг отправлял радиосообщение в Центр: « Группа капитана Резунова задание выполнила, присылайте самолет в квадрат».
Военно-транспортный самолет Ли-2 прогревал свои два мотора, стоя на просторной лесной опушке. Бойцы разведовательно-диверсионной группы ОМСБОН, по одному заходили в самолет. Роман Климов пожал руки бойцам. Капитан Резунов задержался и спросил: « Боец, а не хочешь ли ты к нам в группу? Нам такие бойцы нужны.». Вздохнув, Рома ответил что он останется здесь, до полного освобождения родного края от фашистов. Дверь в борту фюзеляжа закрылась, и вскоре Ли-2 начал разгоняться по эрзац-аэродрому, и оторвавшись своими шасси от земли, начал набирать высоту.
Гауптман Рудольф Ланге, оказавшись в глубоком советском тылу, быстро начал давать показания на допросе у генерала Вихрева. Планами гитлеровского руководства, в частности, Министерства Восточных Территорий, было создание на территории Центральной России, после победы над СССР, Рейхскомиссариата Московия, опираясь на опыт Локотского Самоуправления.
Глава 3
«Цыганский барон»
Во второй половине мая, начале июня 1943 года, Германским командованием была начата подготовка с стратегической операции «Цитадель», с целью наступления на советские силы двух фронтов на Курской дуге. Однако, в брянских лесах сопротивление оккупантам продолжало расти, были созданы несколько партизанских краев и перерезано ряд железнодорожных путей. Фельдмаршал Гюнтер фон Клюге, командующий группы армий «Центр» направил на ликвидацию партизан объединенные силы : 4-й и 18-й танковых дивизий вермахта, 10-ю моторизованную дивизию, 7-ю, 292-ю и 707-ю пехотные дивизии вермахта, 102-ю венгерскую дивизию, два полка «Десна» и «Трубчевск», Легион Французских Добровольцев, из 7-й Баварской дивизии, пять полков и бронедивизион «Р.О.Н.А», и 709-й восточный полк . Общие силы Вермахта и его союзников насчитывали 50 тысяч человек, под общим командованием генерала Йоахима Лемельзена. Советские силы в данном районе составляли 12 партизанских бригад, такие как «За власть Советов», «За Родину», «Смерть немецким оккупантам», 1-я и 2-я бригады им. Ворошилова, бригада им. Кравцова, бригада им. Пожарского, бригада им. Сталина, бригада им. Суворова, бригада им. Фрунзе, бригада им. Чапаева, и бригада им. Щорса, под общим командованием Дмитрия Емлютина, общей численностью около 10 тысяч человек.
Вдоль окраины леса собралось большое количество людней в рыжевато-коричневой форме, которые выгружались из грузовиков, укрытых пятнистым камуфляжным брезентом. К сидевшему в легковом автомобиле генералу, в высоком кивере, подошел офицер, с погонами майора , и отдав воинское приветствие обратился: « Господин генерал, пехотный полк из 2-го, 4-го и 11-го батальонов готов к началу операции.» Майор Миклош Чардаш, смотрел на наручные часы, и ждал с нетерпением начала артобстрела. Пехотинцы уже выстроились цепью, выставив штыки вперед, на своих старых винтовках «Манлихера». Сержант, с коричневым шлемом на голове, и одетый поверх шинели в металлическую кирасу, держал в руке автомат «Кирали» под деревянное цевье, и объяснял бойцам боевую задачу.
На другой стороне леса, к бою готовились французские добровольцы из «ЛВФ». Капитан Антуан Реферан, снова одев свой бежевый парадный мундир, построил бойцов батальона цепью, и расстегнув кобуру, вынул из нее револьвер «Лебель» и поправил офицерское кепи с узорами. Бойцы, одетые в немецкую форму, готовились к бою. Короткий штык-нож приложил к своей винтовке «Маузер», рядовой Адриан Лерой. Одетый в летнюю серую форму с французским шевроном на рукаве.
С третьей стороны леса, собрались коллабрационисты из «Р.О.Н.А», также снаряжавшиеся к карательному походу против партизан. В воздухе над лесными макушками деревьев наматывал круги двухфюзеляжный самолет-разведчик «Рама». В этот момент послышалась канонада артиллерийских орудий, со стороны немецких позиций. 16 мая 1943 года, началась операция, под кодовым названием «Цыганский барон». Снаряды рвали землю и ломали стволы деревьев, которые с треском падали. Земля содрогалась. После часа непрерывной артподготовки, началось наступление. 4-я танковая дивизия пробивала дорогу своими короткоствольными Pz.III и длинноствольными,экранированными Pz.IV, ломая высокие деревья. Лесная живность в страхе бежала от стальных многотонных машин. Карательные отряды шли следом. Лихо шли на прорыв верхом на конях венгерские гусары с карабинами на плечах. В первый же день операции, каратели вклинились на 20км. Отряды Кравцова, 1-я бригада им. Ворошилова, Щорса и крупная часть отряда «Смерть немецким оккупантам» были взяты в котел.
Из-за бугорка показалось бородатое лицо в шапке-восьмиклинке, и следом от туда прозвучала автоматная очередь из ППШ. Венгерский солдат свалился тяжело раненый , прямо перед майором Чардашем, который залег на передней позиции, держа в руке, одетой в кожаные перчатки австрийский пистолет фирмы «Штеир». С партизаном-автоматчиком вел перестрелку сержант в кирасе, периодически выглядывая из-за дерева, чтобы сделать короткую очередь. Три венгерских батальона прижали партизан, и силы последних таяли на глазах. С верхушки раскидистого дуба работал партизанский снайпер, который точными выстрелами заставил замолчать расчет ручного пулемета, и нескольких пехотинцев. Рука майор Чардаша потянулась к лежащему на земле автомату у убитого бойца, и венгерский офицер сделал длинную очередь вверх по дереву, и от туда свалилось, громко ударившись о землю тело юной девушки с винтовкой. Майор Миклош Чардаш стер коричневым рукавом своего мундира проступивший пот и поправив очки, тяжело выдохнул. В этот момент, прямо на его глазах, стрелок из его полка, приблизился к землянке, держа в руке гранату, но стоило ему отворить дверь, как раздался оглушительный взрыв, и Чардаш почувствовал сильный звон в ушах.
21 мая, немцы захватывают участок железной дороги от хутора Михайловский до поселка Уненча, восстанавливая железнодорожное снабжение.
Взвод младшего лейтенанта Данилова отступал, вместе с отрядом «За Родину». Партизан Климов нес на плече за ремень винтовку. Впереди двое бойцов на носилках несли раненого комбрига, который продолжал отдавать приказы. Младший лейтенант прошептал : у нас кончается провиант, боеприпасы и медикаменты. Над растянувшейся по лесу колонной пролетел «Юнкерс» с характерным ревом, и все залегли. Однако по лесу, на земле, кустах и деревьях появились листы бумаги, с заманчивым предложением сдаться. Но колонна партизанской бригады встала, и пошла дальше. К 29 мая, после отхода партизан, начались бои у сел : Алхутово, Глинное, Красная Слобода, Кокоревка, Острые Луки, Суземка. В последней окопался взвод младшего лейтенанта Данилова. Из под поленницы, работал по вражеской пехоте пулемет МГ-34 партизана Раваксиса, прижимая врага длинными очередями к земле. В избе, занял оборону сам младший лейтенант Данилов, отстреливаясь из окна немецким пистолет-пулеметом. Со стороны деревянного амбара работала партизанская «сорокопятка». В это время партизан Климов заложил на левом фланге несколько противопехотных мин, и установил растяжку, если противник зайдет с тыла. Бой кипел несколько часов подряд. И немцы, для штурма деревни привлекли танки. Как только многотонные машины появились в зоне видимости, командир начал обдумывать план отхода, но помощь прибыла в самый подходящий момент. В небе появились советские штурмовики Ил-2, в сопровождении истребителей. Ракетно-бомбовый удар остановил вражеские танки и пехоту. После воздушного налета, авиация сбросила партизанам несколько ящиков с боеприпасами, продовольствием и медикаментами.
Однако, после нового штурма, положение ухудшилось многократно. Площадь, контролируемая партизанами, сократилась до 6кв км, и немцы захватили аэродром в Смелиже, через который шло снабжение. Центральный Штаб Партизанского Движения, принял решение о замене командующего брянским партизанским движением Д.Емлютина, за отсутствие внятных действий в начале операции, и полную отстраненность от дела, на генерал-майора А. Горшкова.
В ночь на 2 июня 1943 года, остатки потрепанных в боях партизан, собрались в лесу у хутора Пионерский, занятого немцами. Все ждали команды командира. И вскоре ночное небо осветила сигнальная ракета. Раздалось над полями громкое, повторяемое тысячи раз «Ура!», и бойцы бежали вперед, вооруженные и одетые кто во что мог. В ответ раздались пулеметные очереди, косившие идущих в атаку партизан, и винтовочный огонь из окон домов и укрытий. Расстояние между живой лавиной идущих в атаку партизан, и обороняющимися немцами стремительно сокращалось. Из окна избы раздалась пулеметная очередь и трассирующая пуля, оставляя за собой длинный огненный след, попала в пулеметчика Иона Раваксиса, и тот повалился на сырую русскую землю. Роман Климов склонился над боевым товарищем, но тому было уже не помочь, и юный партизан произвел выстрел за выстрелом из своего «Маузера» пока полностью не разрядил винтовку, стреляя в направлении вражеского пулемета. Партизаны перескочили забор одного из дворов, и завязалась рукопашная схватка. Оборона немцев посыпалась. «Народные мстители» выкуривали засевших в избах и хатах фашистов гранатами, остальные же немцы спасались бегством. Удивительное зрелище предстало партизанам, когда те зашли в вражеский штаб, расположенный в одном из домов хутора. Там стоял с поднятыми руками немецкий лейтенант, а на прицеле винтовки его держал другой немецкий солдат, но позже бойцы пригляделись, они увидели у него шеврон в виде французского флага. Рядовой, позже представившийся как Рене Гюсте, был из новоприбывших во «Французский добровольческий легион», и их взвод направили на усиление немцам.
Брянские партизаны прорвались из немецкого котла, и цель немецкой операции, не была достигнута. Отряды народного сопротивления сохранили свою боеспособность, и сыграли важную роль в победе Красной Армии в битве на Курской дуге, жарким летом 1943 года, срывая поставки снабжения и подход резервов немецким армиям.
Сентябрьским летом 1943 года, по засушенному летним зноем полю, шел в зеленой форме, под Красным Знаменем, поднимая сапогами пыль, батальон. На поле стояла подбитая немецкая «Пантера». Среди множества бойцов, с строю шел красноармеец Роман Климов, с винтовкой Мосина на плече, в зеленом металлическом шлеме, и чистыми погонами. На спине он нес вещмешок, а в кирзовых сапогах, в которые были вправлены галифе цвета хаки, был нож-финка. Батальон входил в поселок Локоть, где жители радостно встречали освободителей. Командир батальона посмотрел на здание бывшего партийного секретариата НСТРП, и приказал: « Снять эту ерунду, и повесить сюда Красное Знамя». Однако, красноармеец Климов не обращал внимание на всеобщее ликование. Он заметил что многие из домов, где жили предатели и их семьи пусты. Он смотрел на пожарище, где был раньше его дом, и на одиноко стоящий телеграфный столб...
Часть 2
«Войцех»
Глава 4
«Варшавское восстание»
Гулко звонил колокол Варшавского костела, раздаваясь по улицам польской столицы. Войцех Зволинковский, стоял спиной к висилице, в полтораста метрах от нее, и держал за руку свою младшую сестру Гражину, которой было лет 17. Гражина горько плакала, уткнувшись в грудь своему брату. И тот ее успокаивая, гладил рукой по голове с длинными мягкими русыми волосами. Поодаль по улице от них стоял колесно-гусеничный броневик «Ханомаг», на котором по мимо стандартного креста, было изображено «солнечное колесо», а рядом стояли трое солдат СС, в пятнистом камуфляже, и пуская сизый дым от папирос, они разговаривали меж собою. На рукаве у одного из эсэсовцев хорошо был виден шеврон в виде флага Норвегии, а на черной нарукавной ленте было написано название их дивизии : «Викинг». Мимо оккупантов проходили двое — седой пожилой мужчина, опиравшийся на трость, и усатый мужчина лет 40, в длинном черном пиджаке, поверх клетчатой рубахи, а на глаза надвинут козырек немецкой серой кепи. Внезапно, пожилой резко падает на землю, и хватается за грудь. Усач склоняется над ним, и обращается к стоящим рядом немцам: «Помогите, помогите!». Любопытство охватывает одного из немцев, и тот делает пару шагов, и хотел было произнести : «Чего тебе?»Как вдруг, усач, выхватывает из-под полы пистолет, и производит два точных выстрела в нациста, и тот падает замертво. Двое других только потянулись к своему оружию, как были тут же сражены огнем. Пожилой тут же встал, и подобрав карабин одного из нацистов, делает несколько выстрелов в воздух. В этот момент улицу заполонили вышедшие из подворотен повстанцы. Двое повстанцев сразу село в «Ханомаг», а третий, с польской конфедераткой на голове, встал на броню и выставил на древке бело-красное знамя. К повстанцам присоединяются и случайные люди. Войцех подобрал у убитого эсэсовца его «Штурмгевер», разгрузку с магазинами, и гранаты. И направился с бойцами Армии Крайовой на баррикады. К восстанию вскоре подключаются коммунисты из Гвардии Людовой, а само восстание охватило несколько крупных городских районов. В первые же часы были разоружены подразделения 5-й дивизии СС «Викинг» и коллабрационисты из «Синей Полиции». Однако простые поляки, не знали, что руководитель восстания, генерал Тадеуш Бур-Комаровский, не планировал, чтобы восстание поддержала Красная Армия. Он расчитывал на помощь со стороны Великобритании, с целью возвращения Польского правительства в изгнании. Его позицию поддерживали руководители и большая часть участников Армии Крайовой.
К 17-00 1 августа 1944 года, немецкие войска закрыли кольцо окружения вокруг Варшавы. Командующий особым «Варшавским» корпусом, обергруппенфюрер СС, Эрих фон дем Бах-Залевский направил на подавление Варшавского восстания силы : 19-й танковой дивизии Вермахта,36-ю карательную бригаду СС «Дирливангер» 31-й украинский батальон СД, 1-й тюркский полк СС, 13-й белорусский батальон СД, части Туркестанского легиона вермахта, 813-й батальон Татарского легиона «Идель-Урал», и 29-ю добровольческую пехотную дивизию СС «Р.О.Н.А». В тот же день карательные подразделения приступили к зачистке.
Бой шел на баррикадах. Польские повстанцы, вооруженные трофейным оружием сдерживали натиск фашистов, которые превосходили их во всем- в вооружении, в выучке, в боеприпасах. Пока кипел бой, прогремело по городу несколько мощнейших взрывов, от которых многие городские кварталы превратились в руины, похоронив под завалами сотни варшавян. Обстрел вела батарея особой мощности 600-мм мортир «Карл».
В варшавский район «Охота» в тот же день входили отряды СС «РОНА» бригаденфюррера Каминского. Эсэсовцы шли вдоль стен домов, вдоль по улице, опасаясь, что противник может открыть огонь. Выстрел прозвучал из высокой колокольни католического собора, и один из «чернокрестников» упал замертво. «Сиплый» приказал своему отделению рассредоточиться, и окружить здание. Затем раздался еще один выстрел, сразивший еще одного эсэсовца. «Сиплый», вплотную подобравшись к старинному собору, не долго думая, метнул в расписное мозаикой в виде библейских сюжетов окно, ручную гранату, которая разорвавшись, повыбивала стекла, и перевернула все внутреннее убранство. Несколько эсэсовцев тут же один за другим забрались в костел , и начали подыматься на колокольню по винтовой старинной лестнице. Прогремело несколько винтовочных выстрелов, и наземь вылетел от удара прикладом местный священник, взявший в руки винтовку. За понесенные потери, командир штурмовой роты, оберштурмфюррер Дуниченко приказал собрать с окрестных домов 30 человек, и построить их у стены костела, а напротив установить станковый пулемет. К 20-00, штурмовая рота СС выдвинулась дальше, на зачистку Варшавы от повстанцев, а над телами расстрелянных углем, на стене костела была выведена надпись — 10 поляков, за одного немца.
3 августа, штурмовая рота СС разграбила местный винный погреб, и в состоянии алкогольного опьянения, эсэсовцы направились к зданию института Радия, где находился госпиталь польских повстанцев. После скоротечной перестрелки, госпиталь был захвачен. Один из эсэсовцев схватил рыжеволосую медсестру, и потащил в задание. Полька из всех сил отбивалась, но не могла вырваться из лап фашиста. Решивший помочь своему товарищу, другой эсэсовец достал из кобуры «Вальтер» и прицелился, однако выпитое ранее им вино, заставляло мушку пистолета мелькать в разных местах перед глазами. Палец зажал спуск, и первый СС-манн повалился наземь, а польской медсестре удалось скрыться. В 17-00 каратели вывели всех раненых и медсестер к фонтану, и там же расстреляли, а в окна госпиталя полетели, бросаемые одна за другой, бутыли с зажигательной смесью, спустя час, заставившие каменное здание из четырех этажей полыхать. Из окон доносились крики раненых, которых эсэсовцы оставили в своих палатах. Каратели шли дальше на зачистку мятежного города...
Глава 5
«Освобождение»
17 сентября, танки с красными звездами на броне ворвались в пригород Варшавы — Прагу, на восточном берегу Вислы. К тому моменту положение повстанцев было на грани катастрофы. Советская авиация начала сбрасывать оружие и боеприпасы повстанцам, а также оказывать поддержку с воздуха.
Войцех стрелял из-за укрытия по приближающимся в дыму пожара силуэтам в касках. Рядом, на баррикадах стоял с ним высокий парень в конфедератке и бело-красной лентой на рукаве трофейной шинели. Войцех крикнул: « Юзек, прикрой, перезаряжаюсь!», и по немцам заработал очередями трофейный пистолет-пулемет. Гражина, пригибаясь, передвигалась по окопу меж зданий на тесной польской улице, и перевязывала раненых. Внезапно, противник отступил, и это насторожило повстанцев. Гражина отбежала на правый фланг обороны, за дом. Она начала перебинтовывать голову раненому повстанцу, как ее взгляду предстало вдали самоходное орудие, двигавшееся под прикрытием немецкой пехоты. Самоходка остановилась, и направила на здание, где засели повстанцы, свое короткое орудие, очень большого калибра. Схватив раненого, Гражина оттянула его на левый фланг, и в тот момент, когда она ушла на безопасное расстояние, орудие выстрелило ракетой, которая потянула за собой длинную воющую реактивную струю пламени. От разрыва боеприпаса, на месте старого трехэтажного дома осталась лишь огромная воронка, и облако пыли до небес. Гражину и Войцеха контузило, и они упали с звоном в ушах, держась за голову, и Юзек вытянул их обоих в укрытие, попутно отстреливались от наступающих немцев, двигавшихся в развеивавшейся пыли. Войцех очнулся, и принялся отстреливаться от немцев из «Штурмгевера», ведя огонь из-за угла в пробоине здания. В этот момент сзади подошел командир отряда повстанцев, капрал Гжегош Трновский, и приказал бойцам прорываться с боем к Висле, а сам прикроет отход. Капрал с седыми усами и бакенбардами, в шапке-рогатывке с польским орлом, встал на место Войцеха, и точными выстрелами трофейной немецкой полуавтоматической винтовки, продолжал сдерживать врага. Они бежали втроем на восток. Впереди, между домами была площадь, изрытая окопами, и ребята устремились туда. Позади Войцеха просвистела пуля, он обернулся, и увидел, что Юзек ранен, но тот лишь махнул рукой в сторону реки, и в этот момент прогремел из здания позади окопа второй выстрел. Немецкий снайпер добил Юзека, и полный гнева Войцех в ответ начал стрелять в ту сторону из автомата.
С восточного берега Вислы вели огонь советские танки и артиллерия. Но как только Войцех и Гражина спустились приблизились к берегу Вислы, позади, среди развалин показался отряд в серых шинелях. Войцех выбил автоматной очередью деревянную дверь одного из домов, и бросил в воду. Он сказал на прощание своей сестре, чтобы та помнила его, и отправил Гражину на восточный берег Вислы. В реке рвались бомбы и снаряды , и дверь колыхало на волнах. Девушка гребла изо всех сил. Позади раздавались автоматные и винтовочные выстрелы.
Гражина подняла свой взгляд на верх. Одна ее рука держалась за ручку двери, а вторая лежала на песке. Она обернулась, и видела горящий город в руинах, и по ее щеке прокатилась слеза. Позади раздался топот, и она увидала двух солдат в зеленой форме. На воротниках были бело-красные петлицы, у одного на каске был изображен белый польский орел, а у второго на голове одета шапка-рогатывка. Гражина только успела произнести: «Наши!» и свалилась без сознания. Очнулась она уже в расположении танковой части Войска Польского. Танки продолжали вести огонь по западному берегу. Бойцы сооружали понтонны для форсирования реки. Медсестры перевязывали раненых. Отведенные в тыл танки, чинились своими экипажами. Рядом с одной из «тридцатьчетверок» слышался собачий лай.
Войцеха вели с другими пленными повстанцами по разрушенным варшавским улицам. Немцы заводили пленных в узкий переулок группами по 10 человек, и вскоре от туда доносились выстрелы. Вскоре пришла и его очередь. Напротив него стоял мордатый эсэсовец из «Р.О.Н.А». С края тупикового переулка, у кирпичной стены лежала гора окровавленных тел. Войцех перекрестился на католический манер, и взглянул в голубое небо. Раздалась автоматная очередь.
Бригаденфюрер Бронислав Каминский ехал по лесной дороге от Варшавы в своем автомобиле «Хорьх». В его чемодане, стоявшем на обитом красной тканью сиденье, было множество награбленного добра. Автомобиль, в сопровождении двух мотоциклов вышел на поворот, на холмом. В этот момент раздалась автоматная очередь, сразившая Каминского и его шофера, и автомобиль завернув в кювет, остановился. Следующие выстрелы, добили сопровождавших генерала мотоциклистов. Из кустов вышли несколько человек в камуфляже, с округлыми серыми касками, и шевронами «Люфтваффе». Командир фальшимяггеров, с крагами на руках, подошел к трупу Каминского, и произвел два контрольных выстрела из «Вальтера». Радист группы отправил радиосообщение в штаб генерала Эриха фон дем Баха-Залевского: «Задание выполнено». Генерал Бах-Залевский пил чай в своем штабе перед картой Варшавы, разложенной на столе. Он сделал глубокий глоток из чашки, и на пол оборота повернув голову, обратился к долговязому генералу, в круглых очках, с морщинистым, вытянутым лицом. «Теперь, вы генерал Власов, можете принять единоличное командование. Каминский утратил свое доверие, постарайтесь не повторить его примера.»
17 января 1945 года, войска 1-го Белорусского фронта и 1-й армии Войска Польского, в ходе Варшавско-Познаньской наступательной операции, освободили столицу Польши.
Над руинами города развивалось два знамени. Польская санитарка Гражина Зволинковская выносила раненого красноармейца Романа Климова. Она наматывала бинт на кровоточащую руку, а красноармеец смотрел в ее зеленые глаза. Колокол католического костела прозвенел звонким эхом по всем улицам. Январский ветер метелью обдувал узкий переулок.
Двое «власовцев» - Тищук и Фрязин шли по налитому зеленью весеннему лугу, на фоне которого их серая форма ярко контрастировала. В дали виднелись заснеженные вершины Альп. Они поднялись на холм, и тут же в спины фашистов уткнулись два карабина. «Власовцы» плавно подняли руки вверх, и так же плавно развернулись. Перед ними стояли два бойца в светло-зеленой форме, а их каски были обмотаны веревочной сетью. Позади солдат стоял «Джип» с пулеметом, а на капоте была изображена белая звезда в круге. Офицер в фуражке с серебрянным орлом в центре которого были звезды и полосы, приказал садить пленных в машину и везти в штаб.