Вечером мы с папой играли в шахматы. Я ему как дам «шах» — прямо королю под нос! Папа аж брови нахмурил, лоб весь в складках, уставился на доску, думает. Думал, думал... И вдруг — бац! — смотрит не на короля, а... на мои ноги! И говорит:
— Ты что это, Макс, так быстро растешь? Штаны уже, гляди, коротковаты стали. Совсем недавно, вроде, купили... И руки — куда такие длинные? Совсем взрослый!
Я обрадовался:
— Ну да! Вот бы скорее вырасти... Хотя бы на один день стать взрослым!
До самого утра я забыл об этом разговоре.
А утром только открыл глаза — бац! — и влепилась мне в голову, как муха в варенье: «А вдруг? А вдруг вчерашнее желание сбылось?»
Я лежал неподвижно. Простыня подо мной вдруг показалась какой-то чужой, колючей. Солнечный зайчик на стене — подозрительно большим. А сердце... сердце колотилось, как молоток по наковальне, прямо в ушах стучало: «Тук-Тук! Тук-Тук! Взрослый? Взрослый?» Я осторожно, будто боялся сломать новое тело, сел на кровати. Посмотрел на руки. Вроде обычные руки. Но вдруг они УЖЕ ВЗРОСЛЫЕ? Я сунул ноги в тапки. Тапки были мои, детские. Значит, ноги еще не выросли? Или это так, для маскировки? А пижама? Неужели она теперь тоже детская, а я в ней как в рубашке младенца?
Меня аж затрясло от этой мысли! Но любопытство пересилило страх. И тут меня обдало жаром: ведь сегодня я — взрослый! Папино «Попробуй!» жгло ухо, как команда «В атаку!».
Первым делом — это внешний вид. Взрослые носят галстуки и очки. Я нашел папин старый клетчатый галстук. Повязать его ровно у меня не получилось, он болтался набок, как удочка. Потом я взял папины старые очки без стекол — он их не выкидывает, говорит: «Пригодятся». Они съезжали на кончик носа.
Теперь нужна работа. А на работу все взрослые ходят с портфелем. Значит, портфель, ну или рюкзак! Я вытряхнул из своего школьного рюкзака все учебники и тетради. Зачем они взрослому? Взрослому нужны ВАЖНЫЕ вещи! Я положил туда:
· Горсть гаек из папиного ящика с инструментами (очень важные штуки!).
· Пять конфет «Мишка на Севере» (для переговоров и поднятия духа).
· Толстенную книгу «Справочник инженера» (она лежала у папы на полке и выглядела невероятно серьезно).
· Пустую тетрадь и карандаш (для записей, конечно же).
Рюкзак набился туго и хлюпал при ходьбе. Отлично!
После завтрака я важно объявил:
— Я на работу пошел!
— Удачи! — крикнула мама с кухни. — Только галстук поправь!
Папа только хмыкнул и продолжил читать газету.
Моя «работа» была в парке, на самой дальней лавочке. Я сел, положил рюкзак рядом, надел очки на нос и сделал очень деловое выражение лица. Сидел, изредка поглядывая на часы (как папа, когда ждет автобус). Потом достал гайку, повертел в руках, постучал ею по лавочке — проверил, наверное, крепость. Потом открыл «Справочник инженера» и стал водить пальцем по страницам, делая умный вид. Потом вынул тетрадь и старательно вывел: «План. 1. Работа. 2. Покупки. 3. Воспитание». Воспитание — это обязательно! Я знаю, как это делается.
За «покупками» я отправился в булочную. В кармане лежали три рубля — моя вчерашняя сдача от мороженого. Я подошел к прилавку, как самый настоящий глава семьи, и сказал:
— Дайте, пожалуйста, буханку белого.
Продавщица подала.
— С тебя три семьдесят, — сказала она.
Я пересчитал свои три рубля. Три семьдесят! А у меня всего три! Я растерялся.
— А... а можно только половинку? — выдавил я.
Продавщица удивилась, но отрезала половину батона. Я заплатил и вышел, сжимая в руке драгоценную половину. Взрослая жизнь оказывается дорогая штука.
Теперь — воспитание. Найти Кольку было легко. Он сидел во дворе и ковырял палкой землю. Я подошел к нему, поправил съехавший галстук и очки, и заговорил строго, как папа:
— Колька! Опять без дела сидишь? Надо полезным делом заниматься! И кашу ел? Каша — это сила! Без каши вырастешь хилым, как травинка!
Колька, рыжий и веснушчатый, уставился на меня. Его рот медленно открылся, а веснушки на носу как-то все сразу слились в одно пятно от изумления.
— Ты чего, Макс... — прохрипел он наконец, — ...в контору, что ли, собрался? Или в цирк в папиных стёклах и удавке?
Я выпрямился во весь свой (пока еще не взрослый) рост:
— Я не Макс, я Максим Кириллович! — важно ответил я, чуть не поперхнувшись от собственной серьезности. — И советую тебе слушаться старших и есть кашу по утрам!
Колька фыркнул так, что веснушки с носа чуть не сдуло, развернулся и убежал, громко крича: «Макс с катушек съехал! В очках и удавке ходит!»
Воспитание не задалось. Я съел половину своего батона, чтобы утешиться. Взрослая жизнь — занятие нервное.
К вечеру я еле волочил ноги. Рюкзак с гайками тянул, как гиря. А галстук натер шею, как веревка. Очки все время норовили свалиться. А в животе урчало — полбатона и три конфеты («Мишки» пошли на утешение после Кольки) — это не завтрак же из трех яиц, бутерброда с колбасой и целой тарелки манной каши!
Дома я плюхнулся на стул в прихожей. Сбросил портфель, сдернул дурацкий галстук и очки. Папа вышел из комнаты, посмотрел на меня и спросил, ухмыляясь:
— Ну что, Максим Кириллович? Как рабочий день? Понравилось?
Я только стонал, снимая тапки. Усталость была такая, будто я не в парке сидел, а целый день уголь из вагона разгружал.
— Ох, пап... — вздохнул я, натягивая пижаму. — Лучше уж я пока побуду ребенком...
Папа рассмеялся еще громче и потрепал меня по голове:
— Ну, хоть один плюс в твоих взрослых приключениях нашелся – что можешь еще ребенком побыть! А теперь марш спать, «взрослый» ты мой страдалец!
И я пошел спать. Счастливый, что я еще ребенок. И что завтра не надо никуда спешить с рюкзаком, надевать дурацкий галстук и воспитывать Кольку. Можно просто... быть ребенком! Взрослая жизнь подождет.