Тамара мыла посуду после семейного ужина, когда муж Витя объявил радостную новость.
— Мама звонила, завтра приезжает на неделю, — сказал он. — Давно не виделись, соскучилась.
У женщины чуть не выпала тарелка из рук. Свекровь Зинаида приезжала раз в полгода и каждый раз это плохо заканчивалось.
— На целую неделю? — уточнила Тамара.
— Ну да, отпуск у неё. Хочет внуков повидать, с нами время провести.
Тамара вспомнила прошлый визит. Зинаида критиковала всё подряд — от способа нарезки хлеба до воспитания детей. Она читала нотации, учила жизни и без конца давала советы по ведению хозяйства.
— Витя, может, пусть она в этот раз в гостинице остановится? — осторожно предложила жена.
— Что ты говоришь! Мать в гостинице, когда у сына дом есть.
— Просто у нас сейчас ремонт в квартире идёт.
— Ничего страшного, ей не привыкать.
Мужчина даже не подозревал, во что превращается дом с приездом его матери. Зинаида была мастером скрытой критики — при сыне она говорила одно, а с невесткой наедине — совсем другое.
— Тамара, — говорила она днём, — настоящая хозяйка никогда себе не позволит кормить семью магазинными полуфабрикатами.
А при сыне: «Какая у тебя хозяйственная жена, сынок. Всё умеет, всё может».
Утром Тамара убирала квартиру, зная, что свекровь всё равно найдёт недостатки. Дети, одиннадцатилетний Максим и восьмилетняя Настя, тоже с опаской ждали приезда бабушки.
— Мам, а можно я к другу на ночёвку пойду? — попросил сын.
— Нет, бабушка расстроится.
— Но она всё время говорит, что я неправильно сижу за столом, не вежливо с ней разговариваю и всё такое.
Зинаида приехала с двумя огромными сумками, и только сели пить чай с дороги, сразу началось:
— Дети какие-то вялые у тебя, — сказала свекровь. — Витамины даёшь? А то выглядят нездоровыми.
— Даю.
— Что-то я сомневаюсь! А какие?
Максим и Настя молча пили чай, не смея возразить бабушке.
— И почему они мало едят? — продолжала женщина.
— Нормально они едят, — отбивалась Тамара.
— Видно же, что недокармливаешь. Мальчик совсем худенький.
К вечеру терпение Тамары уже начало заканчиваться. Зинаида критиковала всё — от выбора телевизионных программ до температуры чая.
— А почему дети так поздно ложатся спать? — спросила она в десять вечера.
— У них же каникулы, утром могут подольше поспать.
— У детей должен быть режим. А ты, как мать, должна за этим следить и зимой, и летом.
Когда Виктор пришёл с работы, свекровь мгновенно преобразилась.
— Сыночек, здравствуй, как дела? Устал небось. Тамарочка, дай мужу поужинать.
Тамара спросила мужа про хлеб и сметану, которые просила купить по дороге домой.
— Ой, забыл, сейчас быстро схожу, — ответил мужчина улыбнувшись.
— Что? Мужчина после работы должен отдыхать, а не по магазинам бегать. Пусть Тамара сходит!
— Я сам схожу, мне не тяжело.
Тамара молча слушала эту лекцию о семейных обязанностях. Свекровь виртуозно превращала мужа в жертву, а её — в домашнего тирана.
На следующий день была последняя капля. Свекровь решила переставить мебель в гостиной.
— Тамара, помоги диван передвинуть. Неправильно он стоит.
— Зинаида Михайловна, нам так удобно.
— Телевизор под углом смотреть — вредно для глаз.
— Мы привыкли.
— Привыкли они – отвыкните! Здоровьем жертвовать из-за привычки глупо.
Свекровь начала толкать диван сама.
— Зинаида, не надо, пожалуйста.
— Что не надо? Порядок наводить не надо? Видно же, что неуютно в комнате.
— Мне уютно!
— Тебе уютно! А гостям каково?
Тамара почувствовала, что больше не может это терпеть. Три дня бесконечной критики, упрёков и советов довели её до предела.
— Зинаида, прекратите! — сказала она резко.
— Что прекратить? — опешила свекровь.
— Критиковать всё подряд! Это мой дом!
— Твой дом! А Витя здесь кто? Квартиросъёмщик?
— Витя здесь муж. Но решения принимаем мы вместе, а не вы!
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать!
— А как вы смеете указывать мне, как жить в собственном доме!
Зинаида побагровела от возмущения.
— Я сыну помогаю! Вижу же, что в доме бардак, дети недокормленные!
— Какой бардак? Какие недокормленные дети?
Свекровь неожиданно схватилась за сердце.
— Ой, давление поднялось! Довела! Витя, иди сюда!
Муж прибежал испуганный из ванной.
— Что случилось?
— Твоя жена на меня накричала! Из-за каких-то пустяков! Я ей добра желаю, а она грубит!
Виктор растерянно посмотрел на жену.
— Тома, ты чего, что происходит?
— Твоя мать критикует всё подряд! Я больше не выдерживаю!
— Мама переживает за нас.
— Переживает? Она считает меня плохой хозяйкой и матерью!
— Тома, успокойся. Мама не со зла.
Зинаида всхлипнула.
— Сынок, я лучше уеду. Видно, здесь я лишняя.
Мужчина пытался её остановить, но свекровь так вошла в роль, изображая смертельную обиду, что уже не могла остановиться.
После этого инцидента муж целую неделю обижался на Тамару, обвиняя её в неуважении к матери.
— Тома, это моя мама. Она нас с братом вырастила, она заслуживает уважения.
— Уважения? А я что, не заслуживаю уважения? Два дня я терпела её нападки!
— Да какие нападки? Мама просто беспокоится о нас.
— Беспокоится! Она не считает меня за человека!
— Ты преувеличиваешь. Мама всегда тебя хвалит.
— При тебе хвалит, а со мной наедине критикует.
— Не верю. Мама не такая.
— Может, для тебя не такая, — ответила Тамара, сжав губы, — а для меня это постоянные упрёки за каждую мелочь. Каждый приезд превращается в экзамен, где я неудачница. Всё, что я делаю, ей не нравится.
— Ты слишком остро воспринимаешь, — сказал муж. — У неё свои взгляды и привычки, и она не всегда понимает, что тебе это тяжело.
— Привычки? — усмехнулась она через слёзы.
Тамара глубоко вздохнула и посмотрела прямо в глаза мужу.
— Знаешь что, когда свекровь приедет в следующий раз, — я просто дверь не открою. Больше терпеть её контроль и постоянную критику я не хочу.
Муж резко вскочил с дивана, лицо его наполнено было гневом, который она не ожидала увидеть.
— Что?! — выкрикнул он. — Ты хочешь запретить моей матери войти в мой дом? Ты кем здесь себя возомнила? Он сделал шаг к ней, голос стал сдавленным и напряжённым.
— Если ты не уважаешь мою мать, значит, ты не уважаешь и меня.
Тамара остолбенела. Ни разу за все годы она не слышала от него такое. Сердце забилось быстрее, и в глазах стояли слёзы не столько от обиды, сколько от непонимания — вот с каким человеком она прожила тринадцать лет.
Тамара посмотрела на мужа, сдерживая дрожь в голосе.
— Когда твоя мама появится у нашего порога в следующий раз, — сказала она твёрдо, — я не открою ей входную дверь. Даже если она будет стучать целый час. Это и мой дом тоже, и я имею право решать, кто сюда войдёт, а кто нет.
Виктор побледнел, и впервые за годы в его взгляде мелькнула ярость.
— Ты не смеешь! — выкрикнул он. — Моя мать будет заходить в этот дом, когда захочет.
— Нет, Витя, не будет. В следующий раз я сделаю по-своему. Я устала быть гостьей в собственном доме. Если тебя это не устраивает, — я сама соберу вещи и уйду. Только потом обратно меня не жди.
Он замолчал, сжимая кулаки.
— Ну и проваливай тогда, — резко бросил он. — Двери этого дома будут всегда открыты для моей матери.
Тамара устало усмехнулась, протёрла глаза и вышла из комнаты. В этот вечер она спала в другой комнате. Решение было принято: больше никаких компромиссов и попыток угодить. Муж свой выбор сделал, она — тоже.