Александр Львович Сердобольский – тренер-супервизор Центра «Действуем вместе», эксперт БФ «Новое развитие». Его фамилия – Сердобольский – словно предопределила путь: сначала лечить сердца как врач, потом – как помогающий специалист. По специальности Александр Львович – кардиолог-реаниматолог, он проработал в профессии несколько лет, когда понял, что больше не может трудиться сутки напролет. Но потребность помогать людям никуда не делась, и он выбрал работу в социальной службе.
Это был Центр социального обслуживания в Москве. В те времена имидж соцслужб был не очень привлекательным, работали с приемными и замещающими семьями, семьями в трудной жизненной ситуации и социально опасном положении, по которым были решения со стороны опеки или комиссии по делам несовершеннолетних. Семьи на контакт идти не спешили, в целом помогать было трудно, потому что помощь принималась под угрозой разлучения семьи. Александр Львович вспоминает:
«После кардиореанимации меня было сложно чем-то зацепить. Но были семьи, где родители как-то совершенно негативно относились к своим детям. Дети явно были заброшены, и как будто родителям совсем не нужны. Эта тема для меня очень болезненная. На первом месте работы я пару раз попадал в детское онкоотделение, и понял, что видеть детские страдания для меня слишком тяжело. Поэтому вот этих «нерадивых» родителей мне очень хотелось как-то привлечь к порядку. Сейчас мои взгляды трансформировались. Я понимаю, что никто не планирует стать плохим родителем или зависимым человеком. Просто так развивается ситуация, что в человеке происходит некая деформация. Это говорит о том, что ему чего-то важного в жизни не хватает, есть дефицит. И если его найти и восполнить, то всё изменится к лучшему».
Смена взглядов у Александра Сердобольского произошла, когда он начал работать в благотворительном фонде. Некоммерческий сектор более гибкий и открытый новым подходам. Там он глубоко погрузился в тему.
Александр Львович убеждён, что в основе поведения каждого человека лежат позитивные намерения. Человек изначально не желает зла ни себе, ни ребёнку. Ему просто не хватает сил любить, заботиться о ребёнке, содержать себя и семью, сдерживаться в моменты, когда ребенок хулиганит или капризничает. Иногда у человека недостаёт сил даже просто встать с кровать, настолько он сломлен. И тогда дети остаются без присмотра. Растут недолюбленными, недополучившими внимания.
А реактивная модель социальной помощи устроена так, что вот такая семья, находящаяся в положении ниц, получает дополнительную нагрузку. Требовать каких-то действий от родителей в такой момент всё равно, что пришпоривать загнанную лошадь.
“Когда человек попадает в больницу, ему просто помогают. А когда семья попадает вот в такую ситуацию, ей говорят: вы должны сделать это, это, это. Не спрашивают: что тебе дать для этого. А надо бы”.
Сейчас огромной базой накопленных знаний и навыков он делится со специалистами социальных служб и НКО по всей стране. Он на собственном опыте знает, что семье можно помочь выбраться из кризиса, встать на ноги, обрести поддержку друг у друге.
“Это трудно описуемое чувство радости, когда видишь, как семья меняется, что-то у неё постепенно налаживается. Для родителей это трудный путь. Изначально они испытываю двойное переживание: за ребёнка и из-за обстоятельств, которые не позволяют хоть как-то выкарабкаться. И когда ситуация по чуть-чуть начинает выправляться, маленькими-маленькими улучшениями, они их поначалу не замечают. И если в этот момент им на них указать, они расцветают, обретают новые силы. Часто это люди, разуверившиеся в том, что у них еще хоть что-то может быть хорошо, что-то может получиться. А тут они начинают верить в себя. Это потрясающе”.
Помогающие специалисты, которые приходят за знаниями, воспринимают их по-разному. Кому-то новые установки даются легко, кому-то приходится преодолевать сомнения. И это мало связано с возрастом или опытом. Часто происходит так, что человек очень сильно сопротивляется в начале обучения, а к концу курса становится самым ярым приверженцем нового подхода.
“Если смотреть с психологической точки зрения, это не удивительно, но очень интересно и здорово. Потому что я знаю работу с семьями, где есть проблемы, изнутри. Я знаю, как это работает в государственном учреждении, когда с тебя, как с того же самого родителя, только требуют, требуют и требуют. А взамен, ну, максимум зарплату дадут. То есть, наши специалисты в государственных учреждениях, с моей точки зрения, тоже недолюблены. Я рад, что сейчас ситуация начала меняться. Специалисты могут получить поддержку и методическую помощь через супервизию, а потом, в свою очередь, профессионально и с уважением помочь семье”.