Помню, как мама вела меня по общему коридору в нашу комнату в общежитии, мимо коменданта, телефона-автомата и рядов почтовых ящиков. Я помню идеально белые стены, аккуратный лифт, и тепло маминой руки. На следующее утро всего этого не стало. Лифт не работал, на лестнице было много мусора. Мы выходили на улицу через разбросанные по полу измятые железные ящики, которые ещё вчера принимали почту, стены были чем-то измазаны, трубка телефона-автомата отрезана, комендантская стеклянная будка - разбита и вся в крови. Помню как крепко я сжимала холодную мамину руку, а она пыталась закрыть мне глаза. Так начались мои 90-е. Я росла в ужасе из историй о том, что кто-то повесился из-за долгов, кого-то столкнули в люк, кого-то где-то закопали. Родители не могли уберечь меня от историй которые приносили их друзья, в нашу маленькую комнатку. Я ждала маму и папу с работы, или из магазина с огромным волнением и радовалась, что они вернулись живые и здоровые, что никто не украл мамину шапку и она не буд