Синие капсулы рассыпались по столу. Рядом валялась разорванная коробка из-под лекарства и пустые блистеры, те из которых Антон последние двадцать минут выковыривал капсулы. Пальцы сжимали тонкие стенки, стоит чуть нажать, и синь лопнет белым порошком.
– Ты чего фигней занимаешься? – спросил подошедший к столу Руслан. – Ты же вроде только вчера это купил.
– Не хочу я их пить…– мрачно ответил Антон. – Не хочу, вон посмотри, что там написано в противопоказаниях. И на фига мне это?
– Ну ты же сам сказал, что депрессуха тебя совсем доконала, вот врач тебе выписал, пей. Чёт я не пойму, чем ты недоволен.
Антон сжал капсулу и бросил её остатки на стол. Руслану не понять, его то ничего не мучит, он по жизни не пробиваемый. Работает лаборантом за копейки, живёт на съёме вместе с Антоном и всё его устраивает. Не пугает его, что больше в жизни ничего хорошего у него не случится, что никому такой лох, как Руслан не нужен. В будущем найдёт себе какую-нибудь продавщицу из шестерочки и будут они на копейки растить двух своих законнорождённых даунов в какой-нибудь конуре по ипотеке. Стрёмно. Антону такого не надо, а чего надо? Сейчас ничего, сейчас просто хочется лечь, накрыться прокуренным пледом и помереть.
– Слушай, не хочешь таблетосы жрать, так у нас в лаборатории прибор новый тестируют. Говорят, типа сглаживает мозговую активность и всякое такое, ну для тупых, он плохие мысли из башки убирает, уныние всякое, горе. Так, они ищут пациентов, там вроде всё безопасно, это они точно проверили, теперь над длительностью эффекта работают. Записать тебя?
Антон посмотрел на капсулу в руке, выбор у него небольшой. Ждать, когда прижмёт так, что смерть покажется предпочтительнее жизни, или травиться всякой химозной дрянью, лишая себя мужского достоинства. На этом фоне шапочка с проводами кажется неплохим вариантом.
Институт оказался небольшим, кирпичная коробка, еле заметная вывеска, какая-то длинная аббревиатура и расшифровка крошечными буквами. Нужная лаборатория находилась в цоколе, длинный, узкий коридор, толстые жгуты проводов на потолке, чуть помаргивающие лампы дневного света. Мрачновато. Антон нашёл нужный номер двери и постучал. Открыла ему тётка, недовольно осмотрела его мятый белый халат, выданный на проходной института.
– Вы на эксперимент записывались? – спросила она строго.
– Да.
Тётка пустила его внутрь. Антон уже представил себе большое белое помещение со множеством приборов и страшное кресло или хирургический стол, на который уложат, но комната оказалась обычным кабинетом с офисной мебелью.
– Вот бумаги, ознакомьтесь и распишитесь. – кинула женщина на стол толстую пачку бумаги.
В голове завертелись мысли: «Зачем я здесь? Я правда решил, что мне могут помочь в этой конторе? Какая глупость». Антон перелистал документы и не читая, подписал, его накрыло волной безразличия, если не помогут здесь, всегда можно попробовать пить таблетки, или просто спрыгнуть с моста, тогда точно станет легче.
Тётка в белом халате посмотрела осуждающе, но забрала бумаги и достала из ящика стола вязаную шапочку, от которой тянулись тонкие нитки.
– Надевай на голову. – сказала она строго.
Антон взял шапку и подумал, куда ещё это можно надеть по мнению медички. Шутить не стал, просто растянул и надел. Ждал, когда на шапку наденут шлем или куда-то подключат, но тётка уселась за стол и достала тонкую пленочку с нарисованными цветными квадратиками, расстелила её на столе.
– Расслабьтесь, – сказала она, после чего тыкнула пальцем в один из квадратов на плёнке.
Тонкие ниточки на шапке задёргались, потом взмыли в воздух, как наэлектризованные. В голове зародился жар, и, прежде чем Антон успел заорать от боли, прокатился по телу и растаял, оставляя чувство приятной расслабленности. Когда-то Антону делали горячие уколы, и ощущение было похожим, только прошел жар гораздо быстрее. Он скорее испугался, чем действительно стало больно.
– Так снимайте. Настройку мы завершили. – сказала деловым тоном тётка и протянула Антону красную верёвочку. – Это завяжите на запястье или щиколотке, когда потребуется обновление, потяните посильнее, пользоваться обновлением чаще одного раза в неделю не рекомендую. Сюда придёте в следующий понедельник, сдадите журнал наблюдений.
– Какой ещё журнал?
– Слушай, ты участвуешь в эксперименте, значит, должен заполнять документы. Если лень самому, можете остаться у нас под наблюдением, тогда заметки сделает лаборант, нам так даже лучше. Подпиши добровольное согласие на наблюдение. – теперь она разговаривала с Антоном, как мать, разочарованная сыном-дебилом.
– Эээ. – Антон не любил больниц, а, похоже, здешнее наблюдение будет чем-то вроде госпитализации. – Я сам, где журнал.
– Сейчас. – тётка снова открыла тумбочку стола и вытащила оттуда обычную школьную тетрадь. – Вот, хватит тебе. Потом я её прошью и опломбирую. Свободен.
В коридоре Антон посмотрел на тонкую тетрадь и ниточку и нервно засмеялся. Чушь какая, вязаная шапочка, подвал и обычный кабинет, сразу видно высокий уровень технологий. Он сунул нитку в карман, выкинуть тут же в коридоре постеснялся, да и вдруг потребуют вернуть и штраф выпишут за утерю.
Антон выбрался из института. Летнее солнце мягко припекало лоб, пахло шашлыком и цветущим шиповником. Хотелось побыстрее вернуться домой и засесть за комп, но потом заметил столики уличной кофейни. Заказал себе латте, раньше Антон почему-то смущался его заказывать и мороженое. Официантка - милая девушка, широко ему улыбалась, на щеках у неё при этом появлялись ямочки. Латте оказался вкусным, не жалко и за него столько денег отдать. Подумаешь, на карте теперь ноль, займёт до зарплаты у соседа, всего-то пара дней осталось. Официантку звали Милана. Антон неожиданно для самого себя позвал её в кино, через два дня, конечно, когда зарплата будет. Домой шёл пешком и заметил, что ему всегда нравилось в Москве. Не только центр, но и эти огромные человейники окраин, чувствуешь, как вокруг кипит жизнь. Окна горели тёплым светом, тысячами светлячков, мерцая на фоне тёмного неба.
– Надо писать стихи. Раньше же писал, всем нравилось. И чего бросил? Точно, буду в этой тетради стихи записывать. – рассуждал Антон вслух, сидя у подъезда и рассматривая, как молодёжь, звякая бутылками, устраивается на лавках детской площадке.
Дома Руслан курил на кухне, как обычно, не закрыв дверь, дым шёл в спальню. Антон махнул рукой, ну курит и курит, окна везде открыты, быстро выветрится. От самого Руслана сильнее пахнет, чем от его сигарет.
– Ну как вижу, помогло. – радостно встретил его сосед. – Вон как глаза горят. Долго там тебя продержали, больно было?
– Да, нет, минут пятнадцать там пробыл, ерунда этот твой институт, дали тетрадочку ощущения записывать. – хмыкнул Антон. – Я потом гулял, давно надо было ноги размять, может, мне и плохо то было, что я тут в четырёх стенах сидел.
– А я, что говорил. Сколько я тебя звал, а ты…Ну я рад, что хоть не зря сходил. А институт у нас и правда странноватый, но я не лезу с вопросами, платят хорошо и ладно, больше нигде столько лаборантам не платят.
Антон лёг спать и впервые за долгие месяцы начал придумывать планы. Вот скоро отпуск, можно в Карелию съездить, говорят, красиво, если с Миланой срастётся, то и её можно уговорить. Хотя девчонки вроде любят пляжи, жару…Перед глазами раскинулась выжженная степь, обугленные корявые деревца, остатки травы, трупы каких-то мелких зверей. Неприятная картина. Антон потоптался на месте, под ногами взметнулась пыль вперемежку с пеплом. В воздухе стоял запах гари, небо заволокло дымным пологом, из которого тускло светило белое солнце. На душе стало тревожно. Антон почувствовал, как огненный глаз солнца уставился прямо на него, земля под ногами вздрогнула, и он проснулся. Настроение после такого сна упало, вчерашний энтузиазм вызванной прогулкой утих. Занимать денег у соседа не хотелось, а свидание с Миланой не казалось хорошей идеей.
– Во, опять кислый вид. Ты чего?
– Деньги вчера последние потратил.
– Ну бывает. С голоду не помрёшь, хочешь займу пару сотен? Сам, прости, зарплату жду.
Антон отмахнулся, что ему пара сотен. Действительно, в шкафу есть макароны и пара бпешек, а на работу дойдёт пешком или совсем не пойдёт, из дома поработает. Все уже привыкли, что ему так удобнее и его мрачную харю предпочитают видеть пореже.
Антон пошёл в комнату и включил ноут, рядом валялась тетрадка и из неё торчала красная нитка. Он взял ее брезгливо двумя пальцами и задумался. А что, если вчерашнее настроение - заслуга той шапочки, а не прогулки. Что там эта тётка говорила, обновить эффект можно, потянув за нитку. Можно проверить, что он теряет? Зачем мучиться сомнениями, если легко узнать ответ. Антон привязал нитку на запястье и потянул. Тело обдало волной жара, зародившейся где-то в мозгу, в этот раз оказалось больнее, так что Антон вскрикнул и отпустил нитку.
– Ты чего орёшь? – заглянул в комнату Руслан.
– Да так, мизинцем стукнулся.
Руслан убежал к себе собираться. Антон оглядел заваленную хламом комнату, смятое грязное постельное бельё и принялся убираться. Вот какое хорошее настроение может быть в таком свинарнике и работать неприятно, стол кружками заставлен и липнет. Чтоб было веселее щёлкнул рандомный трек на ноуте. По ушам ударила бесхитростная танцевальная мелодия “Тыц-тыц, бум-бум” Антон, пританцовывая, сдёрнул с кровати грязное бельё и, завязав узлом, оттащил в ванную, где запихнул в стиральную машину. Уборку завершил, помыв пол и полностью раскрыв створку окна. Осмотрел комнату и, натянув самую яркую футболку из шкафа, сложил ноут в сумку, отправился на работу. Ну, есть же у него рабочее место, да и начальство может забыть, как он выглядит. По дороге позвонил Милане и с удовольствием поболтал, у неё смена начиналась после обеда. На работе его встретили радостно.
– Мы думали, Антошка наш совсем отшельником стал, а он смотри-ка, выбрался в люди. – хлопнул его по спине начальник. – Ты уж не бросай нас. Девчонки по тебе соскучились.
Таня и Наташа пятидесяти лет от роду захихикали, и тут же полезли в шкаф за чаем и конфетами, а потом и вовсе собрали ему целый пакет с домашними плюшками и пирогами.
– Худой-то какой. Жену тебе надо, она бы откормила.
Антон жевал пирожок с картошкой, проверяя данные таблиц. Давно надо было выбраться на работу, и чего он решил, что никому здесь не нужен. Домой снова шёл, пусть и потратил больше часа. Вечером с Русланом смотрели новый сериал и ржали, как кони, прыская во все стороны чипсами. А вот ночью вернулся кошмар.
Дышать тяжело, горячий воздух разит гарью, оседая в горле и на лёгких копотью. Земля потрескалась от жара, ветер носил пепел по голой равнине. В тяжёлых тёмных облаках дыма, белое пятно обжигающего кожу солнца. Антон замер и почувствовал, что не может пошевелиться, он понимал, что это сон, надо только открыть глаза и всё кончиться, но тело не слушалось. Земля под ногами дёрнулась, комья полетели в сторону, и из земли показалась когтистая чёрная лапа.
– АА – ааа! – заорал Антон и проснулся.
С кухни тянуло куревом, Руслан снова курил в квартире. Вставать не хотелось, что-нибудь на завтрак вчера забыл купить, да и кофе кончилось. За окном собиралась гроза, порывы ветра терзали занавеску. Зачем вставать, опять дурацкая работа, да ещё и свидание с Миланой, на кой ему сдалась официантка, видно же, что кроме ямочек на щёчках и манеры постоянно хихикать, ничего хорошего в ней нет. Да и в Антоне нет ничего хорошего. Спать страшно, вставать нет сил, всё тело словно прижали прессом к матрасу. В голове серая пахнущая гарью вата и вялые как слизни мысли, ползают внутри черепной коробки.
– Ты чего валяешься? – спросил, заглянув в комнату Руслан. – Я на работу, не хочешь со мной, ты вроде должен туда ходить, отчёты сдавать или ещё рано.
Антон скосил глаза на руку с ниткой. А что, если, всё это связано «нитка — хорошее настроение—кошмары»? Но любопытство мелькнуло и пропало, он никуда не пойдёт.
– Чего молчишь? Я слышал, ты утром орал, башкой, что ль спросонья приложился, могу скорую вызвать.
– Отстань.
Дышать стало трудно, сердце всё быстрее колотилось, словно пыталось выбить рёбра. Он сейчас задохнётся, или это сердечный приступ, сил встать нет, чтоб крикнуть не хватает воздуха. Антон с трудом поднял руку и дёрнул за нитку.
– Руслан, подожди, я с тобой. – сказал Антон, сев на кровати и вытирая холодный пот со лба.
– Странный ты. Ну давай, а то я опоздаю.
Добрались они на автобусе, в холле института Руслан махнул Антону рукой и потопал по лестнице наверх. Спустившись в подвал, Антон задумался, и что за паника, ничего страшного не случилось, ну сны, бывает, там за ним никто не гонится, просто выжженный мир и всё. Появилось желание вернуться домой или можно на работу сходить. Каждый шаг к кабинету давался с трудом. Просто посмеётся эта тётка над ним и всё, а может, нитку отберёт, он и тетрадку дома оставил, хотя там он ничего и не писал. Толкнув дверь, без стука вошёл в кабинет.
– Ааа, Горшков Антон Михайлович. Здравствуйте, что-то хотели? – тётка сидела за пустым столом и крутила в руках полупрозрачный кубик.
– У меня тут вопрос появился. Мне сны снятся странные.
– Странные? В каком смысле?
– Ну, один и тот же сон и он меня пугает. Это нормально?
– Аркадий Валерьянович, у нас проблема! – крикнула тётка.
Часть пола с шипением отошла в сторону и из люка выбрался мужичок. Вокруг головы у него кружился пластиковый обод, а на спортивный костюм сверху надет прозрачный целлофановый халат, похожий на дождевик.
– Так, так? Что у нас здесь?
– Жалуется на сны, в программе исследования всего третий день.
– Странно, – Аркадий Валерьянович вытащил из кармана пластмассовую ручку и, подойдя к Антону, ткнул острым колпачком прямо в лоб. Что-то щёлкнуло. – Так-так скажите молодой человек, а диагноза от психиатра у вас не имеется? Или, может, психотерапевта, пограничные состояния?
Ручку Аркадий Валерьянович ото лба убрал, внимательно осмотрел и сунул в нагрудный карман.
– Ну, я. Мне депрессию недавно поставили. Но я не псих.
– Ну молодой человек, вы договор читали? Там вот, там есть пункт, что, если подопытный участвует в эксперименте, скрывая свой психиатрический статус, мы за последствия не отвечаем.
– И что же мне делать?
– Ну идти к врачу и как можно быстрее, сколько раз вы успели обновить настройки?
– Что?
– За верёвочку сколько раз дёрнули?
– Три….
–Кхх, это за какой период? - Аркадий Валерьянович вытаращил на него глаза, пластиковый обод на его голове зажужжал и выдал радужные переливы на поверхности.
– За три дня.
– Эээ, – Аркадий Валерьянович растерянно повернулся к тётке в халате. – Вы что, его не предупреждали? Послушайте, договор не заставили прочесть, про настройки не информировали….
– Ну знаете, всё я ему говорила, не больше раза в неделю, кто же знал, что он псих. А договор, я как его заставлю читать? Взрослый человек, сам отвечает за свои действия, ответственнее надо к здоровью относиться. Я ему не мать. За каждым бегать и жизни учить, мне за такое не платят, а инструкцию я выполнила.
– Уходите, мы ничего не можем для вас сделать. – обратился Аркадий Валерьянович к Антону, недослушав возмущённую речь сотрудницы.
– Да хоть объясните, что происходит! – не выдержав, заорал Антон.
– Как бы вам простыми словами. То, что мы здесь тестируем, не лечит и не является лекарством. Это, так сказать настройщик волн мозга, если им пользуется обычный человек, то действует примерно так, понижает плохие влияния, увеличивает хорошие, убирает отрицательные эмоции, мысли, тревогу, ну всё такое, минимально, в разумных пределах. Как он действует на людей с психиатрическими заболеваниями, мы изучали мало, была одна попытка, и она показала, что устройство работает в этом случае некорректно, слишком грубо. Мы решили вернуться к этому позднее, когда будут готовы результаты работы со здоровым разумом.
– Значит, не можете сказать, что будет со мной.
– Ну-у, могу примерно. Представьте, что вам дали огонь, чтоб греться и жарить шашлыки, а вы взяли его и стали отгонять злую тварь, которая на вас охотится. Вот только огонь гаснет, а тварь после этого становится злее. Вы же сделали так несколько раз. Знаете, давайте я вам скорую вызову, готов сам объясниться с врачами, полежите недельку под наблюдением у специалистов. А?
— Нет, я нормально себя чувствую.
– Нить верни, не хотелось бы, чтоб ты окончательно выжег себе мозги нашим прибором. – строго сказала тётка. – А мне потом отвечай, я, как всегда, виновата останусь.
Антон хотел развязать нить, но та сама дёрнулась, распадаясь, упала на пол и растворилась в линолеуме.
– Ну вот, Аркадий Валерьянович, вы это видели! – закричала тётка. – Что он с экспериментальным оборудованием сделал, до чего довёл. С него компенсацию надо брать!
Антон не стал ждать, что ответит Аркадий Валерьянович, а быстро вышел из кабинета и зашагал на улицу, в надежде, что его не остановят на проходной. Платить этим шарлатанам он ничего не собирался.
На улице Антон растерянно остановился. Грозовые тучи тёмной плитой опускались все ниже, грозя раздавить его маленькую фигурку внизу. Дышать вязким горячим воздухом не получалось. Сердце сходило с ума от неприятных предчувствий, в такт его бешеному стуку пульсировал мир вокруг. Антон заметил краем глаза, как дёрнулись тени под кустами у дороги, в сумеречной зоне затрещала брусчатка и наружу выпросталась чёрная корявая лапа. Рука потянулась к запястью, но верёвочки там не нашла.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.