Всем привет! Сегодня обсуждаем нашумевший роман российской писательницы Марии Даниловой "Двадцать шестой". Книга появилась в домашней библиотеке благодаря Елене, более известной всем как "С книгой в обнимку" - ей она поощрила меня за активное участие в литературном супермарафоне "Открой школьную Вселенную". Кстати, сейчас начался второй сезон марафона, организованный сразу несколькими книжными блогерами - энтузиастами - ссылку прикрепляю, знакомьтесь с правилами и присоединяйтесь.
Мария Данилова— писательница, журналистка и мама двух детей. Окончила факультет иностранных языков МГУ, магистратуру по политологии в университете Будапешта и магистратуру по журналистике в Колумбийском университете Нью-Йорка. Более десяти лет отработала в международном агентстве новостей Associated Press, освещая события в России и других странах бывшего СССР.
Писательский багаж Марии пока небольшой, что, впрочем, не помешало ей уже стать обладительницей нескольких громких литературных премий. Например, с автобиографической повестью «Аня здесь и там" Мария стала финалисткой престижной детской литературной премии имени Крапивина. Мы же сегодня читаем ностальгичный роман в рассказах под названием "Двадцать шестой".
Гриша, Маша, Ася, Олег и Наташа - обычные советские дети, живущие в одном из районов Москвы. Ребята знают друг друга с детского сада и волею судеб попадают в один класс в школе. Пока они вместе проходят через непростые этапы взросления: ходят в ненавистную музыкалку, взахлëб читают приключенческие романы, влюбляются, бунтуют, обретают и теряют друзей, страна меняется до неузнаваемости. Ведь взрослеть нашим героям посчастливилось(???) в эпоху перестройки и гласности...
Во время чтения книги я неоднократно ловил себя на мысли: "Блин, да это ведь истории про моë детство!". Нет, я ни - ни, не жил в Москве, не ездил на двадцать шестом трамвае, но я был частью огромной страны под названием СССР и воочию видел те события, которые стали для неё точкой невозврата - на момент прихода к власти Горбачёва мне было семь лет.
Поэтому с каждым из тринадцати рассказов, из которых состоит роман, меня накрывало очередной волной ностальгии, ибо я неизменно узнавал в героях либо себя, либо своих родных. Себя в Грише, читающем в детском саду вслух своим одногруппникам (я тоже рано научился читать, чем беззастенчиво и пользовались мои воспитатели - впрочем, может быть я должен быть им благодарен за то, что они тем самым помогли мне преодолеть страх публичных выступлений? ), в Асе, старательно выводящей слова поддержки пострадавшим от землетрясения детям Спитака (мы тоже всем классом писали такие письма и собирали тëплые вещи для гуманитарной помощи), или снова в Асе, вдыхающей аромат запретной зарубежной жвачки Donald Duck, присланной родственниками из Хайфы (помню, как гостя у деда в Крыму, с боем выпросил у родителей первую турецкую Turbo, которой торговали фарцовщики: пачка советской "Клубничной" при этом стоила пятьдесят копеек, а эта, страшно сказать, целый рубль!, с каким упоением вдыхал аромат, до сих пор стоящий в носу, а открыв, обнаружил вкладыш, который дал старт моей огромной по тем временам коллекции).
В Гришиной маме, подкладывающей под волшебное дерево подарки, чтобы помочь пережить потерю любимого пса, узнавал свою: каждое утро она по дороге в сад подбрасывала под памятник вкусняшку от "Белочки" (памятник изображал лесоруба с сидящей на его плече белкой), а в папе - соответственно папу - помню как однажды мы с ним с вечера отстояли огромную очередь в хозяйственный магазин за дефицитными коврами, и он на чёрной от мазута ладони работяги тщетно старался вывести фламастером свой номер в очереди, а ответственные номенклатурные работники, пришедшие позже нас, вдруг оказывались впереди, что папу невероятно возмущало. В общем, каждый из рассказов стал для меня ностальгичной патокой в самом хорошем смысле этого слова.
Правда, патока с развитием сюжета начинала приобретать вкус горечи. Помню, как с пришествием гласности и демократии, этот привычный всем нам мир в одночасье рухнул: как с открытием границ устремились за них репатрианты (мальчишка, с которым мы всю начальную школу дружили, уехал на ПМЖ в Болгарию), как папа следил по телевизору за противостоянием вернувшегося из Горьковской ссылки диссидента Сахарова и Съезда народных депутатов СССР, или как они с мамой обсуждали очередной новый наряд Раисы Горбачёвой, надетый в очередную заграничную командировку, как появились в нашем посёлке первые иномарки, как в нашем передовом леспромхозе начали одно за одним закрываться предприятия, уступая место кооперативным видеосалонам и коммерческим магазинам, как мы, воспитанники летнего трудового лагеря, вместе с воспитателями смотрели по телевизору "Лебединое озеро", ещё даже не представляя, что наутро проснемся в совсем другой стране.
В общем, словил я вейб ностальгии, конечно, вспомнив и хорошее, и плохое, что и произошло в СССР за те тринадцать лет, которые я его застал. В книге есть трогательный момент, когда Ася, возвращаясь с мамой вечером со станции, видит, как дедушка хлопочет у плиты на даче в теплом свете оранжевого абажура, сравнивая это видение с каким - то счастливым фильмом. Так вот книга Даниловой стала для меня именно таким счастливым фильмом, тринадцатисерийным ретро - сериалом, позволившим вернуться на тридцать пять - сорок лет назад. Странное дело - и страны давно нет, и папы нет уже как полтора года, а воспоминания до сих пор свежи, как будто всë это было только вчера. Недаром, наверное, книга Даниловой вышла в серии "Люди, которые всегда со мной".
Опасность романов, состоящих из рассказов, заключается в том, что они могут в финале не сложиться в глазах читателя в единый пазл, так и оставшись разрозненными картинками. У Даниловой получилось филигранно тонко связать все тринадцать историй в единую - все ружья, разбросанные по рассказам то тут, то там, в итоге дали единый залп. Пишет Мария с тонким юмором, с лёгкой иронией, со светлой ностальгией, в общем совсем не так, как принято писать о 80 - 90 у большинства современных авторов. Наверное, именно поэтому книга оставляет такое приятное послевкусие. Однозначно войдет в список лучшего прочитанного в сегменте "Современная российская проза". И да, я своё мнение никому не навязываю, поэтому и вы, хулители и хейтеры "совка" не навязыаайте мне своё, проходите со своими желчными комментариями мимо - буду безжалостно их удалять.