От Сократа до киников: Философ - истолкователь и посредник богов.

Античная философия насквозь религиозна. Если не держать этого постоянно в голове, ваша рецепция обречена. Советский филолог-классик Нахов пишет: «Следы полемики между киниками и Платоном можно обнаружить и у Лукиана, на которого материализм и атеизм киников, как и их социально-этические взгляды оказали сильное влияние». Это, конечно, полная чушь: киниками двигало желание быть подобными богам не меньше, чем представителями иных философских школ. Собственно, на мой взгляд, это одна из самых метких определений античной философии: античная философия суть стремление к обожению.

Ярче всего это артикулирует Эпиктет в речи «О киническом образе жизни», в которой философ предстает «вестником, лазутчиком и глашатаем богов», надзирающим за человечеством; «все помыслы его это помыслы друга богам, служителя, соправителя Зевса». А задолго до Эпиктета киник Менедем «дошел до такой степени одержимости, что, надев платье эринии, ходил повсюду и говорил, что прибыл прямо из Аида как соглядатай человеческих прегрешений и намерен вернуться туда обратно и передать все тамошним богам».

Разумеется, идеал обожения эллинистические школы взяли не с потолка, а унаследовали от отца-основателя — Сократа. Много сказано о божественной сущности Сократа, от его Аполлонова наказа до внутреннего демона, но вот мне попался на глаза в «Пире» пассаж, который напрямую связан с традицией обожения философа. «Пир», как известно, может быть прочитан не как диалог об Эроте и не как подступ к теории идей через рассмотрение идеи красоты как таковой, а как портрет Сократа. Так вот там, где Диотима говорит, что назначение Эрота «быть истолкователями и посредниками между людьми и богами, передавая богам молитвы и жертвы людей, а людям наказы богов и вознаграждения за жертвы» — речь, конечно, идет о назначении самого Сократа. Заметьте, насколько резонирует и с историей Менедема, и речью Эпиктета.