Марина притормозила у витрины книжного магазина. Сквозь запотевшее стекло мелькнуло знакомое лицо — Алёна. Та самая Алёна, с которой они когда-то делили последнюю конфету и строили снежные крепости во дворе. Марина застыла, не решаясь войти.
— Господи, зачем я вообще вернулась в этот город? — прошептала она, отворачиваясь от витрины.
Архангельск встретил Марину февральской метелью. После десяти лет жизни в Москве родной город казался игрушечным — низкие дома, узкие улочки, редкие прохожие, кутающиеся в шарфы. Всё точно так же, как в детстве. Только теперь она смотрела на это другими глазами.
С Алёной они выросли в соседних подъездах. Их матери работали медсёстрами в одной больнице, отцы — механиками в порту. По воскресеньям семьи собирались то у одних, то у других, пили чай с морошковым вареньем, играли в лото. Девочки были неразлучны — вместе прогуливали музыкальную школу, вместе получали нагоняй от родителей, вместе мечтали уехать в большой город и стать знаменитыми.
— Мы откроем своё дизайнерское агентство, — фантазировала Алёна, рисуя в тетради эскизы платьев. — Ты будешь заниматься интерьерами, а я — одеждой.
— И назовём его «Северное сияние», — подхватывала Марина. — В честь нашего города.
Планы рухнули в одночасье тем летом, когда им исполнилось по семнадцать.
Молодёжный фестиваль «Белые ночи» проходил на набережной Северной Двины. Три дня музыки, мастер-классов и новых знакомств. Марина и Алёна готовились к нему весь июнь — шили себе одинаковые сарафаны в народном стиле, разучивали песни под гитару.
Артём появился на второй день фестиваля. Высокий, с копной рыжих волос и россыпью веснушек на носу. Приехал из Мурманска с театральной студией, читал Бродского со сцены так, что у девчонок мурашки бежали по коже.
— Вот это голос, — выдохнула Алёна, когда он закончил выступление.
Марина только кивнула, не в силах оторвать взгляд от сцены.
После концерта Артём подошёл к ним сам. Оказалось, заметил их ещё вчера — две блондинки в одинаковых сарафанах трудно было не заметить.
— Вы близнецы? — спросил он, улыбаясь.
— Почти, — засмеялась Алёна. — Родились с разницей в три дня.
Весь вечер они втроём бродили по набережной, болтали обо всём на свете. Артём рассказывал о театре, о планах поступать в питерскую академию, о том, как мечтает сыграть Гамлета. Девочки слушали, затаив дыхание.
— А вы? Чем увлекаетесь? — спросил он, когда солнце начало клониться к горизонту.
— Мы будущие дизайнеры, — гордо заявила Алёна. — Собираемся покорить Москву.
— Круто! — восхитился Артём. — Может, когда-нибудь сделаете декорации для моих спектаклей.
Марина заметила, как он смотрит на неё, когда Алёна что-то увлечённо рассказывает. Заметила и промолчала.
На следующий день Артём пригласил их на репетицию. Потом было совместное выступление — девочки пели, он аккомпанировал на гитаре. Вечером, когда Алёна убежала помогать организаторам с реквизитом, Артём остался с Мариной наедине.
— Знаешь, — сказал он, глядя на реку, — я никогда не верил в любовь с первого взгляда. До вчерашнего дня.
Сердце Марины пропустило удар.
— Артём, я…
— Не говори ничего, — он взял её за руку. — Просто… можно я буду тебе писать? Когда уеду?
Марина кивнула, чувствуя одновременно счастье и вину. Алёна… Как сказать Алёне?
Сказать не пришлось. Алёна всё поняла сама, когда увидела, как они танцуют на закрытии фестиваля. Медленный танец, его рука на её талии, её голова на его плече.
— Предательница, — процедила Алёна, когда Марина вернулась к столику.
— Алён, давай поговорим…
— О чём говорить? — Алёна встала, опрокинув стакан с соком. — О том, как ты у меня парня увела?
— Он не твой парень!
— Но мог бы стать! Если бы ты не влезла!
Скандал вышел грандиозный. Половина фестиваля собралась посмотреть, как две лучшие подруги выясняют отношения. Артём пытался их разнять, но только хуже сделал.
— Не трогай меня! — крикнула Алёна, когда он попытался её успокоить. — И её тоже не трогай! Вы оба… вы заслуживаете друг друга!
Она убежала, а Марина осталась стоять посреди танцпола, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.
Остаток лета прошёл как в тумане. Артём уехал, но писал каждый день — длинные письма по электронной почте, полные нежности и планов на будущее. Марина отвечала, стараясь не думать об Алёне, которая теперь переходила на другую сторону улицы при встрече.
В августе Алёна неожиданно позвонила.
— Встретимся? — голос звучал устало. — Мне нужно тебе что-то сказать.
Они встретились в их любимой кофейне на Чумбаровке. Алёна выглядела бледной, под глазами залегли тени.
— Я уезжаю, — сказала она без предисловий. — В Питер. Тётя устроила меня на подготовительные курсы в художественную академию.
— Но как же… наши планы? Москва? «Северное сияние»?
Алёна криво усмехнулась.
— Какие планы, Марин? Ты же выбрала Артёма. Кстати, он тоже в Питере учится, да? Удобно получается.
— Алён, не надо так…
— А как надо? — вспыхнула подруга. — Сказать «удачи вам»? Простить и забыть? Не могу я так, Марин. Больно слишком.
— Но я не специально! Оно само как-то…
— Знаешь что? — Алёна встала. — Может, оно и к лучшему. Может, нам давно пора было разойтись. Детство кончилось.
Она ушла, оставив недопитый кофе и Марину с комом в горле.
Первые месяцы в институте Марина держалась из последних сил. Новый город, новые люди, учёба, которая оказалась сложнее, чем представлялось. И постоянное чувство вины, которое грызло изнутри.
Артём приезжал каждые выходные. Водил по музеям, знакомил с друзьями, читал стихи в крошечной съёмной комнате. Марина старалась быть счастливой, старалась не думать об Алёне.
А потом Артём перестал приезжать. Сначала отменил одну встречу — репетиции. Потом другую — экзамены. Письма становились короче, звонки — реже.
— Что происходит? — спросила Марина, когда он наконец появился после трёхнедельного отсутствия.
— Ничего, — ответил он, не глядя в глаза. — Просто… устал немного.
Правду Марина узнала случайно. Встретила его однокурсницу в метро, разговорились.
— А ты Марина? — удивилась девушка. — Та самая, из Архангельска? Надо же, а Алёна говорила, что вы больше не общаетесь.
— Алёна? — Марина похолодела. — Какая Алёна?
— Ну, подруга Артёма. Они вместе в самодеятельности выступают. Красивая такая пара получается!
Мир покачнулся. Марина еле добралась до дома, набрала номер Артёма дрожащими пальцами.
— Это правда? — спросила она без предисловий. — Ты с Алёной?
Молчание на том конце было красноречивее любых слов.
— Марин, — наконец выдохнул он. — Я не хотел… Оно само как-то получилось.
Её собственные слова, сказанные несколько месяцев назад. Марина рассмеялась — истерично, больно.
— Как долго?
— Два месяца. Мы встретились случайно на спектакле, разговорились… Марин, прости меня!
Она бросила трубку.
Алёна позвонила через неделю.
— Не клади трубку, — попросила она. — Выслушай.
— Зачем? — голос Марины был пустым. — Чтобы ты могла рассказать, как сладка месть?
— Нет, — Алёна помолчала. — Чтобы сказать — я не планировала этого. Честно. Просто… влюбилась. По-настоящему. Как ты тогда.
— И что теперь?
— Не знаю. Наверное, теперь мы квиты?
Марина молчала, чувствуя, как внутри растёт странное опустошение. Не злость, не обида — пустота.
— Знаешь, — сказала она наконец. — А ведь мы обе проиграли. Дружбу потеряли из-за парня, который в итоге не достался никому.
— Почему не достался? — удивилась Алёна. — Мы с Артёмом…
— Долго ещё будете? — перебила Марина. — Месяц? Два? Или пока новая девушка не появится?
Алёна молчала.
— Вот и я о том же, — Марина усмехнулась. — Были две дурочки, мечтали о «Северном сиянии». А теперь что? Я тут в одиночестве по съёмным углам мотаюсь, ты там… с моим бывшим целуешься. Красота!
— Марин…
— Всё, Алён. Хватит. Будь счастлива. Если сможешь.
Прошло десять лет. Марина закончила институт, устроилась в крупное архитектурное бюро, дослужилась до должности ведущего дизайнера. Квартира в центре Москвы, интересные проекты, поездки по миру. Всё, о чём мечтала. Только вот «Северное сияние» так и не случилось.
Приехала в Архангельск на похороны тёти. Думала, на пару дней — проститься, уладить дела с наследством. А потом увидела Алёну в том книжном.
Стояла у полки с детективами, листала какую-то книжку. Постаревшая, пополневшая, с собранными в хвост волосами. Обычная провинциальная женщина.
Марина глубоко вздохнула и толкнула дверь.
— Алён?
Та обернулась, и на лице мелькнула целая гамма чувств — удивление, радость, страх, грусть.
— Марина? Боже, это правда ты?
Обнялись неловко, разглядывали друг друга.
— Ты совсем не изменилась, — соврала Алёна.
— Ты тоже, — соврала в ответ Марина.
Пошли в кафе — то самое, на Чумбаровке. Оно чудом уцелело, только вывеску поменяли.
— Расскажи, как живёшь? — попросила Марина, размешивая сахар в кофе.
Алёна пожала плечами.
— Обычно. Работаю в школе, рисование преподаю. Замужем была, развелась. Дочка есть, Соня, двенадцать лет.
— А… Артём?
— Артём? — Алёна рассмеялась. — Марин, мы с ним через полгода расстались. Он новую музу нашёл, студентку-первокурсницу. А я вернулась домой. Не пошло что-то с Питером.
Помолчали.
— А ты? — спросила Алёна. — Слышала, большим человеком стала. Дизайнер известный.
— Да какой там известный, — отмахнулась Марина. — Работаю, проекты делаю. Нормально всё.
— Семья?
— Нет. Не сложилось пока.
Снова молчание.
— Знаешь, — вдруг сказала Алёна. — Я часто думала… Что было бы, если бы не тот фестиваль? Если бы не Артём?
— Наверное, открыли бы своё «Северное сияние», — усмехнулась Марина.
— Или поссорились бы из-за чего-то другого, — Алёна покачала головой. — Мы ведь обе максималистками были. Всё или ничего.
— Были, — согласилась Марина. — А теперь?
Алёна задумалась.
— А теперь… Теперь я понимаю, что самое ценное — это не мечты, а люди рядом. И что друзей терять нельзя. Ни за какие артёмы мира.
Марина почувствовала, как защипало глаза.
— Поздно мы это поняли.
— Почему поздно? — Алёна вдруг улыбнулась. — Марин, а давай попробуем? Ну, возобновить общение? Осторожно так, без фанатизма. Просто… переписываться иногда. Созваниваться.
— А если снова что-то пойдёт не так?
— Значит, не судьба. Но попробовать-то можно?
Марина смотрела на неё — на морщинки в уголках глаз, на седую прядь у виска, на неуверенную улыбку. Её Алёнка. Которая когда-то делила с ней последнюю конфету.
— Можно, — сказала она. — Давай попробуем.
Вышли из кафе уже затемно. Снег падал крупными хлопьями, фонари отражались в замёрзшей Двине. А на небе, если приглядеться, можно было различить слабое зеленоватое свечение.
— Смотри, — Алёна показала наверх. — Северное сияние.
— Красиво, — отозвалась Марина.
— Знаешь, у меня Сонька рисует здорово. Может, это она откроет наше дизайнерское агентство?
— Может быть, — Марина улыбнулась. — Всё может быть.
Они стояли на мосту, две немолодые женщины, и смотрели на северное сияние. Как в детстве. Только теперь они знали — некоторые вещи важнее любых мечтаний. И дружба — одна из них.
Пусть даже понимание этого пришло слишком поздно.