В разгар туристического сезона табло в Шереметьево замерли. Люди спят на полу, кто-то плачет у стойки регистрации, у кого-то истерика. Десятки рейсов отменены без объяснения причин. Онлайн-табло не работает, колл-центр «Аэрофлота» обрывается. На фоне этого хаоса на Telegram-каналах всплывает: «Аэрофлот» подвергся кибератаке. И вдруг всё становится ясно — это не технический сбой. Это война. Война за контроль в небе.
Кто нажал на стоп-кран?
Как крупнейшая авиакомпания страны могла оказаться в состоянии полного паралича? Почему государственный перевозчик, символ советской авиации, вдруг стал уязвимым, как бумажный самолётик на сквозняке? И кому вообще выгодно, чтобы флагманская авиакомпания России захлебнулась в собственном коллапсе?
Что скрывается за фасадом
Поверхностная версия звучит просто: хакеры взломали IT-системы «Аэрофлота», уничтожив инфраструктуру бронирования, нарушив связь с диспетчерами, отрезав доступ к информации. Но на деле всё глубже. Санкции последних лет лишили авиакомпанию возможности закупать оригинальные запчасти и программное обеспечение. Внутренние отчёты указывают на рост числа неисправностей, скрываемых в бортжурналах. Авиапарк стареет, пилоты перерабатывают, а кадровый голод толкает к переобучению и снижению стандартов. Кибератака оказалась лишь спусковым крючком. Механизм разрушения был запущен задолго до этого — и теперь мы видим только последствия.
Как всё это начиналось
Но чтобы понять, почему «Аэрофлот» оказался в эпицентре катастрофы, нужно взглянуть назад. После распада СССР государственный монополист попытался трансформироваться в рыночную компанию. Смена логотипа, редизайн самолётов, амбициозные заказы на Boeing и Airbus. Но в основе всё оставалось прежним: зависимость от центра, слабая гибкость, командный стиль управления. Затем пришли санкции — и привычный цикл нарушился. Перестали поставлять комплектующие. Ушли иностранные инженеры. Лизинговые схемы стали токсичными. В 2022 году часть иностранных самолётов была буквально «захвачена» и продолжала летать без одобрения производителей. И вот, спустя три года, все эти нарушения начали возвращаться бумерангом.
Что происходит на самом деле
Сегодня «Аэрофлот» не просто авиакомпания. Это символ структурного кризиса в инфраструктуре, логистике, управлении. Его сбои вызывают волну отмен по всей стране. Аэропорты парализованы. Пассажиры остаются без компенсаций. Туроператоры срывают сезон. Государственные органы спешат запустить проверки, но по сути — тушат пожар, который давно тлеет в недрах системы.
Кому полезен чужой крах
На фоне этого появляются бенефициары. Конкуренты «Аэрофлота» — S7, «Уральские авиалинии» — перехватывают пассажиропотоки. Страховые компании фиксируют всплеск обращений по компенсациям. Туроператоры продают дорогие альтернативные рейсы. Кто-то начинает предлагать «серые» запчасти, ремонтные услуги, обходные пути логистики. Кризис порождает теневой рынок, где на отменах рейсов можно зарабатывать миллионы рублей ежедневно.
Когда личное становится системным
Но это только верхушка айсберга. За отменёнными рейсами — судьбы людей: срывы отпусков, упущенные похороны, пропущенные свадьбы, важные переговоры, невыученные уроки детьми, застрявшими за границей. Коллапс «Аэрофлота» — это не просто авиационная проблема. Это точка боли, демонстрирующая, как слабость инфраструктуры бьёт по каждому, кто доверяет государству своё перемещение в пространстве.
Что будет дальше
Риски продолжают расти. В ближайшие месяцы компания столкнётся с каскадными эффектами: оттоком клиентов, ростом затрат на ремонт и безопасность, ужесточением контроля со стороны регуляторов. Уже сейчас сотрудники «Аэрофлота» сообщают о массовых увольнениях, напряжении внутри экипажей и попытках сократить рейсы под предлогом оптимизации. Но это не оптимизация. Это агония.
За кулисами неба
На первый взгляд, всё это выглядит как случайность. Но если вернуться к сути вопроса — кому выгодно, чтобы «Аэрофлот» терял позиции? — становится ясно: в условиях давления извне и деградации изнутри коллапс компании может быть на руку многим игрокам. От внешних политических структур до внутренних рыночных конкурентов, которые не прочь оттяпать кусок рынка, прикрываясь лозунгами «диверсификации» и «устойчивости».
Что нам остаётся
И всё же этот кризис несёт не только угрозу. Он обнажает больные зоны: зависимость от импортных технологий, перегруженность кадров, отсутствие резервных систем. Может быть, именно этот момент — шанс для перезагрузки. Не косметической, а системной. Потому что если даже «Аэрофлот» может рухнуть за сутки, никто из нас не застрахован.
Пока табло молчит, а пассажиры судорожно листают ленту новостей в поисках информации, возникает главный вопрос: будет ли вывод сделан? Или всё повторится снова — на других маршрутах, с другими жертвами, но с теми же причинами?