Всё началось с того, что муж попал в серьезное ДТП и оказался в реанимации. Больничные стены стали мне вторым домом. Я сидела в больничном зале в надежде выловить заведующего реанимацией, чтобы что-то узнать о состоянии любимого.
Лучший друг мужа — врач. Я тоже нередко вылавливала его, прося узнать о здоровье Саши. Он мне никогда не отказывал, с пониманием относился к этой просьбе. Как-то раз сильно отругал, попросил сидеть дома и быть на связи. Я его послушалась.
Олег начал часто приезжать в гости, засиживаться у меня на кухне. Меня общение напрягало, но приходилось терпеть его присутствие.
Как-то раз он позвонил мне и попросил увидеться с глазу на глаз. Рекомендовал оставить детей у сестры. Я уже представила себе, что сейчас Олег скажет, что моего мужа больше нет.
Пока он ехал ко мне, то я звонила ему, просила сказать правду — жив ли Саша или его уже нет. Он уходил от ответа, говорил, что нужно поговорить с глазу на глаз.
Открыла дверь вся заплаканная, готовая к плохой новости. Он тут же с порога заключил меня в свои объятья. Чувствую, что он не утешает, а шарится по моему телу.
— Это что такое? — возмущенно вскрикнула я.
Олег начал томно говорить, что безумно мечтал о том, чтобы наконец-то остаться со мной наедине. Я сопротивлялась, но он мне принялся выкручивать руки. Потом повалил на кровать, прижал всем телом. Когда он принялся снимать с себя штаны, я успела сесть на кровати и вцепилась ногтями ему в лицо. Поцарапала очень сильно и глубоко.
Он бы, наверное, меня избил, если бы я не выбежала на лестничную площадку и не затарабанила в дверь своей сестры. Вышел зять и племянник, они выставили друга мужа прочь из квартиры, припугнули последствиями (зять — сотрудник полиции).
Сестра позвонила в больницу, узнала, что с мужем всё в порядке. Через пару дней его состояние стабилизировалось. Его перевели в обычную палату. К счастью, Олег после инцидента ушел на длительный больничный и не имел доступа к моему супругу.
Я почти целый месяц приходила и ухаживала за Сашей. Время от времени он спрашивал об Олеге, но я отвечала, что не имею понятия, почему он ему не звонит. Хотя внутри всё разрывалось на части. Хотелось рассказать о том, что его друг едва не изнасиловал меня. Он совершил ужасный поступок и должен быть благодарен мне, что я не дала этому делу ход.
Завтра мужа выписывают из больницы, и я стою перед непростой дилеммой. С одной стороны, ужасно хочется всё рассказать об Олеге. Всё-таки муж после этого происшествия не должен общаться с другом, который решил воспользоваться его женой в непростую минуту. С другой стороны, любимый сейчас в таком ужасном состоянии, что совсем не хочется делать ему больно. Он ведь с Олегом дружит с пяти лет, оба всегда были неразлучны.
Сейчас я специально заблокировала горе-товарища в мобильном телефоне мужа, чтобы он не посмел ему звонить и беспокоить. Но думаю, любимый должен от меня первой узнать о поступке друга. Неизвестно, как преподнесет эту информацию Олег... Хотя у нас на лестничной площадке есть камеры видеонаблюдения, и зять у управляющей компании взял видеозапись, на которой я выбегаю из квартиры, и где потом мужчины выпихивают Олега.
Мне очень стыдно и неудобно. Видимо, я действительно словила синдром жертвы насилия и не готова обсуждать произошедшее даже с родной сестрой.
Ночь перед выпиской мужа казалась бесконечной. Я ворочалась в постели, словно на раскаленных углях, не в силах сомкнуть глаз. В голове вихрем кружились обрывки воспоминаний: испуганное лицо Саши в реанимации, липкий взгляд Олега, страх, сковавший меня в тот ужасный момент. Как рассказать Саше? Как объяснить, что человек, которого он считал братом, предал его, предал нас обоих?
Я боялась не только его реакции, но и той боли, которую причиню. Саша так слаб, так уязвим сейчас. Смогу ли я выдержать его взгляд, полный разочарования и гнева? Смогу ли я смотреть в его глаза, зная, что разрушила его многолетнюю дружбу? Но ведь он имеет право знать правду. Он заслуживает знать, с кем он делил радости и горести, кто был рядом в самые трудные минуты.
Утром, когда мы приехали домой, я долго не решалась заговорить. Саша был рад вернуться в родные стены, улыбался детям. Я смотрела на него и сердце разрывалось от жалости. Но молчать больше было невозможно.
— Саш, мне нужно тебе кое-что рассказать про Олега, - прошептала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Когда ты был в больнице… он приходил ко мне. И… он поступил очень плохо. Он… пытался….
Слова застревали в горле, слезы душили меня. Я не могла выговорить это вслух, слишком страшно было произнести эти слова. Но я должна была. Ради Саши, ради себя, ради нашей семьи.
Саша удивленно посмотрел на меня, в его глазах мелькнуло недоумение.
— Что случилось? Олег? Что он мог сделать? — Он говорил спокойно, словно не подозревая, какая буря разразится после моих слов.
Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.
— Он… он пытался меня изнасиловать, Саша. Пока ты лежал в реанимации, он приходил и… воспользовался твоим отсутствием. — Голос дрожал, каждое слово давалось с огромным трудом. Слезы градом катились по щекам.
Саша молчал, словно оглушенный. В его глазах сначала отразилось непонимание, затем ужас, и, наконец, всепоглощающая боль. Он отвернулся, закрыв лицо руками. Я видела, как вздрагивают его плечи. Мое сердце разрывалось на части, видя его страдания. Лучше бы я сама перенесла эту боль, лишь бы не видеть его таким сломленным.
Я подошла к нему, опустилась на колени и обняла его крепко-крепко.
— Прости меня, Саша. Прости, что тебе пришлось это услышать. Прости, что он так поступил. Я знаю, это ужасно. Но я должна была тебе рассказать. Ты должен был знать.
Я плакала вместе с ним, чувствуя, как его боль пронзает и меня. В этот момент мы были единым целым, связанные горем и любовью, которые, я надеялась, помогут нам пережить этот кошмар.
Саша медленно опустил руки и повернулся ко мне. Его глаза были красными от слез, полными непомерной боли и отчаяния. Он смотрел на меня так, словно я была хрупким стеклом, которое он боялся разбить своим прикосновением.
— Как он мог… как он мог так поступить с тобой? Как он мог так поступить со мной? - прошептал он, его голос дрожал. В его голосе звучало не только горе, но и ярость, бессильная и отчаянная. Он не мог поверить в то, что услышал, в то, что близкий человек предал его и причинил мне такую боль.
Я крепче обняла его, стараясь передать ему всю свою любовь и поддержку. "Я не знаю, Саша. Я не знаю, что им двигало. Но это не твоя вина. Ни в коем случае. Ты ни в чем не виноват," - повторяла я, словно молитву. Я чувствовала, как он дрожит в моих объятиях, как его тело содрогается от рыданий.
Правильно ли я сделала? Думаю, что да. Вот только одно пугает, что будет дальше, каков будет разговор и их встреча...
Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение — лайк и подписка)))