Традиционная историография представляет Франклина Рузвельта как спасителя нации, однако современные экономические исследования, включая работы Бертона Фолсома, Амити Шлаэса и Роберта Хиггса показывают, что политика "Нового курса" на самом деле не только не решила проблемы, но и значительно усугубила кризис.
В марте 1933 года, когда Франклин Делано Рузвельт принимал присягу, американская экономика находилась в состоянии катастрофы. Промышленное производство сократилось вдвое, каждый четвертый трудоспособный американец не имел работы, а обанкротившиеся банки оставили миллионы семей без сбережений. Чтобы выйти из этой ситуации администрация Рузвельта ввела "Новый курс" - комплекс из более чем 100 законов и программ, реализованных в 1933-1939 годах. Центральным элементом этой политики стало создание Национальной администрации восстановления (NRA).
Администрация получила беспрецедентные полномочия по регулированию почти всех аспектов экономической деятельности от установления минимальных цен на товары и услуги до определения условий труда и размеров зарплаты. В течение двух лет NRA разработала более 750 промышленных кодексов, которые регламентировали мельчайшие детали хозяйственной деятельности. Например, кодекс для химчисток запрещал владельцам брать менее 40 центов за стирку рубашки, а кодекс для производителей гвоздей устанавливал 19 различных категорий продукции с фиксированными ценами для каждой. Нарушители этих правил подвергались жестоким санкциям, таким как штрафы до $10 тыс или тюремному заключению. В архивах сохранились сотни случаев, когда малые предприниматели оказывались за решеткой за "преступления" вроде продажи курицы по цене на 5 центов ниже установленной или выплаты зарплаты на $2 меньше предписанного уровня.
Параллельно в аграрном секторе действовала Администрация по регулированию сельского хозяйства (AAA). В условиях, когда миллионы голодали, правительство платило фермерам за уничтожение урожая и сокращение поголовья скота. В 1933 году было уничтожено 10 млн акров посевов хлопка и забито 6 млн свиней, при этом мясо убитых животных часто просто закапывали в землю или сжигали, чтобы оно не попало на рынок. Логика этих действий заключалась в искусственном создании дефицита для роста цен на сельхозпродукцию. Однако на практике это привело к парадоксальным результатам: в то время как крупные фермерские хозяйства получали госсубсидии, мелкие фермеры, особенно на Юге, массово разорялись. Цены на хлопок действительно выросли на 70%, но это сопровождалось разорением 40% мелких хлопкоробов.
Ещё более циничной выглядела налоговая политика. В 1933 году правительство конфисковало у населения золото по фиксированной цене 20,66 доллара за унцию, а через несколько месяцев провело девальвацию доллара на 59%, установив новую цену в $35 за унцию. Это означало фактическое изъятие у граждан 59% стоимости их сбережений. Одновременно выросли налоги. Верхняя ставка подоходного налога достигла 94%, были введены новые акцизы на бензин, сигареты и другие товары массового потребления, причем ставки этих акцизов достигали 50% от розничной цены.
Особого внимания заслуживает реакция бизнеса. Крупные корпорации, которые могли позволить себе содержать штаты юристов для взаимодействия с бесчисленными регулирующими органами, часто поддерживали "Новый курс", видя в нём инструмент защиты от конкурентов. Характерен пример Генри Форда, который отказался подписать кодекс автомобильной промышленности и в результате лишился госзаказов. В катастрофическом положении оказался малый и средний бизнес. По данным Торговой палаты США, в 1933-1934 годах ежедневно закрывались около 150 небольших предприятий.
Статистические данные 30-х годов показывают, что ситуация несильно поменялась с началом кризиса. Оставалась, например, на высоком уровне безработица. Если в 1933 году она составляла 24,9%, то к 1938 году сократилась лишь до 19%. Промышленное производство сначла показало рост в первые годы правления Рузвельта, но к 1937 году последовал новый резкий спад - на 40% за год. Особенно показательной была динамика фондового рынка. В 1929 году индекс Доу-Джонса составлял 381 пункт, то к 1932 году он упал до 41 пункта, а к 1940 году, после семи лет "Нового курса", достиг лишь 131 пункта, что втрое ниже докризисного уровня.
Финансовая сторона "Нового курса" также вызывает серьезные вопросы. Госдолг США, составлявший в 1933 году $22,5 млрд, к 1940 году вырос до $50,7 млрд, при этом значительная часть этих средств тратилась не на инвестиционные проекты, а на содержание разросшегося бюрократического аппарата. Например, в Администрации общественных работ (PWA) на содержание управленческого персонала уходило до 40% бюджета, а в Администрации развития работ (WPA) лишь 20% средств фактически доходило до непосредственных исполнителей работ.
Не менее важным аспектом стало создание Рузвельтом пропагандистского аппарата. За время своего президентства он провел 167 пресс-конференций, учредил институт пресс-секретаря Белого дома, лично отбирал журналистов для работы. По оценкам историков, до 90% американских журналистов в тот период прямо или косвенно зависели от администрации Рузвельта, что обеспечивало крайне одностороннее освещение экономической политики. При этом независимые издания подвергались давлению. Известны случаи, когда рекламодателей принуждали отказываться от сотрудничества с газетами, которые критиковали "Новый курс".
Реальное восстановление экономики началось лишь после 1940 года, когда военные расходы потребовали сворачивания многих программ "Нового курса" и переориентации на рыночные механизмы.