В XX веке Великий Новгород дважды стоял на пороге смерти. Сначала опасность для его православных святынь представляла антирелигиозная кампания молодой советской власти. А затем в пожаре Великой Отечественной войны город был разрушен практически полностью: из 2,5 тысячи зданий уцелело лишь 40, из 58 храмов XI–XVII веков осталось всего 10. Любоваться сегодня возрожденными древними храмами и фресками Новгорода мы можем только благодаря подвижническому труду реставраторов, археологов, историков, архитекторов и художников. Но об их подвиге в наше время вспоминают нечасто. И это несправедливо.
Текст: Арина Абросимова, фото: Александр Бурый
Выставка «Восстаёт во славе», открывшаяся в Музее архитектуры им. А.В. Щусева (МУАР), показывает этапы возрождения трех древнерусских храмов: Спаса на Нередице, Успения Пресвятой Богородицы на Волотовом поле и Спаса Преображения на Ковалёве. На ней демонстрируется более 150 предметов из собраний МУАР, Новгородского государственного объединенного музея-заповедника, Новгородского научно-реставрационного управления, Русского музея и частных коллекций. В экспозиции – оригинальные фрагменты фресок XII–XIV веков, иконы XV–XVI веков, чертежи и обмеры разрушенных церквей, копии фресок, сделанные художниками в 1920–1980-е годы, графика и фотографии первой половины XX века.
«Выставка приурочена к 80-летию Победы в Великой Отечественной войне. Мы уверены, что в нынешнем году тема послевоенного восстановления памятников архитектуры Великого Новгорода должна прозвучать обязательно, – считает директор МУАР Наталья Шашкова. – Эта идея возникла, когда 20 февраля 2024 года в Великом Новгороде мы открывали выставку с лаконичным названием «1944», приуроченную к освобождению города от немецкой оккупации. Тогда с коллегами из Новгородского музея-заповедника мы решили, что обязательно сделаем в Москве ответный проект к 80-летию Победы. Мы очень рады такому теплому сотворчеству и, конечно, с трепетом готовились принять новгородские памятники в Москве. Наша выставка – это рассказ о великом подвиге созидания, о том, как несколько поколений реставраторов передают из рук в руки драгоценные произведения древнерусского искусства ради великой цели – вернуть их миру».
НАБЕГ ВАРВАРОВ
Когда идешь по новгородским улицам и зеленым скверам, бродишь внутри древних стен Детинца, любуешься Святой Софией и памятником «Тысячелетие России», слышишь переливы колоколов Звонницы над Волховом, то переживаешь настоящее погружение в русскую историю. И не верится, что после 29 месяцев оккупации немецкими и испанскими войсками (август 1941 – январь 1944 года) древний русский город лежал в руинах. Но об этом неумолимо свидетельствуют фотографии и кадры кинохроники, которые не позволяют забыть и простить варварство захватчиков. Эти свидетельства, представленные на выставке, производят сильнейшее впечатление…
В августе 1941 года Великий Новгород оказался в зоне ожесточенных боев между советскими войсками Северо-Западного фронта и немецкой группой армий «Север», во время которых вражеская артиллерия прицельно била в том числе по древним храмам. Обстрелам подвергся и Софийский собор, в результате чего был разрушен главный купол с фреской XI века «Христос Пантократор». Во время оккупации города гитлеровцы продолжали варварское разрушение храмов: в них располагали солдат, устраивали наблюдательные посты, здания разбирали на стройматериалы (например, использовали кирпичи церкви на Волотовом поле для мощения дорог), упражнялись в меткости, расстреливая фрески. Фашисты уничтожили монументальную живопись Юрьева монастыря и переплавили колокола обители, сняли позолоченную обшивку куполов Софийского собора. Иконы становились добычей мародеров. Все ценное вывозили: согласно установкам «Зеленой папки» (Гитлер поручил рейхсмаршалу Герингу разработку плана экономической эксплуатации территории СССР, который получил кодовое название «Ольденбург» или «Зеленая папка». – Прим. ред.), Новгород рассматривался немцами как один из главных источников ценнейших трофеев. А отступая, фашисты заминировали памятники древнего зодчества и монумент «Тысячелетие России», который не успели полностью разобрать и украсть.
Такое отношение к «колыбели русской государственности» было не только актом вандализма, но и частью стратегии по уничтожению культурной идентичности России. Неслучайно нацисты выламывали фрески с изображениями святых воинов в церкви Спаса на Ковалёве, считая их «пропагандой русского духа».
С освобождением Великого Новгорода 20 января 1944 года встал вопрос о целесообразности восстановления древнего города. Казалось, остовы храмов, горы битых кирпичей, крошечные фрагменты фресок не оставляли надежды на возрождение. Но специалисты не сдались. И родилось рукотворное чудо: восставший из пепла и руин древний русский город. Неслучайно название выставки отсылает к словам святого апостола Павла о Воскресении: «...сеется в уничижении, восстаёт в славе» (1 Кор.15:43).
«Любой, кто приедет на Новгородчину, может сегодня любоваться на стоящий посреди заснеженных или заливных лугов храм Спаса на Нередице – знаменитую «русскую свечу», – отметил на открытии выставки «Восстаёт во славе» ее куратор, генеральный директор Новгородского музея-заповедника Сергей Брюн. – Однако эта церковь во время войны была практически уничтожена нацистской артиллерией и восстановлена лишь к 1958 году. Ее возрожденные удивительные фрески конца XII века свидетельствуют о самоотверженности и терпении реставраторов. А также о том, как искусство чудом переживает губительный огонь войны. Храм на Волотовом поле представлял еще более душераздирающую картину: реставраторы по кусочкам собирали тончайшую живопись из 1 миллиона 700 тысяч разрозненных осколков! Наша выставка рассказывает о той победе, за которую сегодня реставраторы Новгородского музея-заповедника бьются так же, как и их предшественники».
КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЕ
Бесконечна благодарность тем, кто посвятил и посвящает свою жизнь сохранению нашей исторической памяти. Трудно поверить, но уже к 1980-м годам благодаря титаническим усилиям специалистов 90 процентов разрушенных памятников Новгорода было восстановлено.
«В 1942–1944 годах группы архитекторов и реставраторов выезжали в каждый из пострадавших городов, для того чтобы воссоздать среду для жизни людей и позаботиться об исторических памятниках, – рассказывает Наталья Шашкова. – Когда начали освобождать Подмосковье, Алексей Викторович Щусев, которому в тот момент было уже около 70 лет, тоже выезжал на места для определения масштаба и очередности работ. Ведь он обладал огромным и бесценным опытом архитектора, градостроителя, реставратора. Например, в Киеве он консультировал бригады архитекторов, а в Новгороде, который он знал и любил, руководил разработкой проекта восстановления. В «Истории русского искусства», которая в 1910-е годы была издана под редакцией Игоря Грабаря, Щусев написал статьи именно о новгородской архитектуре! Когда в мае 1944-го комиссия под руководством академиков Щусева и Грабаря оценивала масштабы разрушений в Новгороде, их мнения разделились. Грабарь предлагал законсервировать руины и построить современный областной центр на новом месте. Возможно, это было бы проще, быстрее и дешевле. Но Щусев, к счастью, считал, что город должен быть возрожден».
Так Великому Новгороду повезло во второй раз. Ведь сразу после революции 1917 года над его православными святынями уже сгущались тучи. Но все-таки Софийский собор XI века сохранили как музей, запретив богослужения. Возведенный в 1198 году Спас на Нередице к 1930-м годам стал филиалом Новгородского музея. Избежала сноса и церковь Успения на Волотовом поле: еще в 1910-х годах расчистка фресок XIV века явила краски «византийского чуда на русской почве», запечатленные в цветных снимках археолога и искусствоведа Леонида Мацулевича. В отчете для Антирелигиозной комиссии, подготовленном в 1920-е годы, реставраторы писали: «Фрески Волотова – не просто церковное убранство, это энциклопедия средневековой мысли. Их уничтожение равносильно сожжению летописи». В 1924-м храм передали музею. Аналогичная история произошла и с церковью Спаса на Ковалёве (бывший собор небольшого пригородного Ковалёва монастыря. – Прим. ред.). Там также были расчищены фрески, созданные в 1380 году, о чем свидетельствовала надпись, обнаруженная на западной стене храма.
Все это постепенно меняло отношение к религиозным памятникам, становилось ясно, что необходимо тщательное изучение средневековых памятников и живописи. Сразу после Великой Отечественной войны Алексей Щусев продолжил работу по музеефикации значимых архитектурных объектов и даже руинированных зданий и фресок. По его инициативе уже в декабре 1945-го в Москве был создан Музей русской архитектуры. В число его сотрудников вошли в том числе специалисты, которые с 1944 года реставрировали новгородские храмы. Щусев активно занимался вопросами восстановления Новгородского кремля и организации Новгородского музея, хлопоча о выделении помещений. И начатая им битва за культурную идентичность России продолжается и сегодня.
«Мы не можем одной краской малевать все, что делалось советской властью, – считает Сергей Брюн. – Есть штамп, что до революции все берегли, а после 1917 года все стали уничтожать. Это не так. Храмы взрывали и в Московском Кремле по царскому приказу. Фрески скалывали, иконы зачастую варварски поновляли. Да, в послереволюционный период были жуткие атеистические тиры, массовое сожжение икон, а также их продажа за рубеж, благодаря чему многие из них уцелели. Теперь время их выкупать и возвращать. Но была и музеефикация, за организацией которой стоял нарком просвещения Луначарский. Очень многое тогда было спасено».
На открытии выставки нам удалось поговорить с одной из самозабвенных тружениц «невидимого фронта», искусствоведом и реставратором Тамарой Ивановной Анисимовой. «Я – новгородка. И уже в 17 лет я работала с фресками Феофана Грека из церкви Спаса Преображения на Ильине улице – просеивала выброшенный археологами грунт. У нас в мастерской 40 ящиков его живописи, но пока мы не пускали их в работу, – говорит Тамара Ивановна. – За такие фрески надо садиться не спеша, чтобы что-то получилось. Там очень хорошие сколы, кромка для стыковки и качественная штукатурка. Пускай еще немного полежат – мы надеемся на запуск компьютерной программы для работы с ними. Возможно, уже в будущем году искусственный интеллект поможет собрать этот огромный материал». С 1990-х годов Тамара Анисимова руководит работами по восстановлению росписей новгородских храмов. Среди экспонатов выставки в МУАР составленные реставраторами фрески, прибывшие буквально с их рабочих столов. Многие из выставленных здесь произведений искусства впервые покинули Новгород.
«Из собрания нашего музея сейчас в Москве можно увидеть копию фрески «Архиепископ Моисей», созданную в 1920 году, – продолжает Тамара Ивановна. – В 1919–1921 годах в Новгород приехала команда молодых архитекторов из Петербурга. Они делали обмерные чертежи, которые, к счастью, сохранились. Поэтому удалось восстановить храм на Волотовом поле. А художники из Москвы в те же далекие годы копировали фрески, сидели в древних храмах, в которых холодно даже летом. Никакого электричества и никакого отопления тогда, конечно же, не было. Их поселили в Дом колхозника, я его помню: старое двухэтажное здание, туалет на улице, в комнатах жили по десять человек, спали на сене – мебели тоже не было. Им выдавали талоны на обед, но в 1920-х годах есть-то нечего было. Для реставрации не было строительных материалов, не хватало специалистов. После освобождения в разрушенный город возвращались новгородцы… Возвращались и работали как одержимые, чтобы спасти памятники и сам город. Так еще приказы обкомовские приходили: почему срываете график работ? А знаете, как многие из них жили? В полуразрушенных монастырских постройках и храмах... Новгород, видно, все-таки храним Богом».
ДО И ПОСЛЕ
Историю возрождения Великого Новгорода не рассказать без цифр, передающих масштабы утрат и неимоверных усилий реставраторов эти утраты нивелировать…
Одноглавая церковь Спаса на Нередице со шлемовидным куполом была построена в 1198 году за 70 дней. Через год 700 квадратных метров стен, сводов и столбов покрыли фресками, сочетавшими византийскую строгость и новгородскую экспрессию. Исследователи называли их «энциклопедией средневекового миросозерцания». К 1941 году сохранилось 300 композиций на 450 квадратных метрах. Во время войны церковь была почти полностью разрушена: она подверглась многочисленным артиллерийским обстрелам, а при отступлении фашисты ее заминировали. Советские саперы не успели разминировать весь храм. Взрывы уничтожили купол, барабан и своды. «Выжили» лишь остатки стен высотой до 3 метров, часть апсид и северо-западный угол. Уцелело всего 15 процентов росписи: фрагменты «Святой Юлиании», «Страшного суда» и ктиторская фреска с изображением князя Ярослава Владимировича, подносящего модель храма Иисусу Христу. Реставраторы вручную собрали 3,5 тысячи осколков (около 80 квадратных метров фресок) и в ящиках отправили их в Новгородский музей. «Это не реставрация, это воскрешение из мертвых», – писал искусствовед Валентин Лазарев. Стены церкви Спаса на Нередице восстанавливали в технике XI века – с чередованием плитняка и плинфы на известковом растворе. К 1958 году храм восстановили в основных архитектурных формах по обмерам и чертежам фасадов, разрезов, планов 1903–1904 годов архитектора Петра Покрышкина. Тогда же раскопали остатки древнего некрополя и собрали около 200 тысяч фрагментов фресок. В 2021 году искусственный интеллект идентифицировал 1500 фрагментов росписей, с помощью лазера (чтобы не повредить пигменты XII века) с них были удалены солевые отложения. А в 2023 году закончили восстанавливать 115 квадратных метров фресок, в том числе собранную из 2 тысяч обломков «Святую Юлианию».
Монастырская церковь Спаса Преображения на Ковалёве была построена в 1345 году из красного ракушечника по заказу боярина Онцифора Жабина. В 1380 году родственники боярина заказали сербским мастерам роспись 350 квадратных метров: Христос Пантократор в куполе, пророки в барабане, сцены Евхаристии и фигуры воинов-мучеников. В XVIII веке росписи забелили, а в 1910-х годах под руководством Николая Сычёва частично расчистили, хотя некоторые фрески уже были утрачены. Около десяти лет составлялась полная схема росписей, и в 1920-х государство взяло под охрану эту церковь. После немецкой оккупации от храма остались только стены высотой до 5 метров и 16 квадратных метров живописи. 500 тысяч фрагментов фресок смешались с обломками кладки. В 1930-е годы археологи под руководством Михаила Каргера обнаружили в южном притворе каменные гробницы и деревянные колоды родовой усыпальницы бояр Жабиных. С 1965 года начались работы по спасению росписи церкви Спаса на Ковалёве. Супруги-реставраторы Валентина и Александр Грековы разработали новый метод «обратного монтажа»: собранные фрагменты росписи выкладывались на стекле по эскизу с учетом формы и цвета, а затем монтировались на титановые щиты-сетки. Так собрали «Страшный суд», фигуры святых Петра Александрийского и Тимофея. Церковь Спаса Преображения на Ковалёве стала первым в СССР памятником, где применили эти разработки. Антикоррозийные титановые сетки используют для фиксации собранных росписей и сегодня – их можно увидеть на выставке в МУАР.
Церковь Успения Пресвятой Богородицы на Волотовом поле была построена в 1352 году по велению новгородского архиепископа Моисея на берегу реки Малый Волховец. К 1363 году греческие мастера по заказу новгородского архиепископа Алексия расписали 350 квадратных метров храма. Исследователи насчитали здесь 200 композиций, в том числе портрет архиепископа Моисея с моделью храма. Особое внимание привлекал образ архангела Михаила, который по манере письма сравнивали с работами Феофана Грека. Во время войны храм находился в зоне ожесточенных боев. Сначала осыпались фрески, потом обрушились своды и стены, под обломками которых были погребены остатки фресок, в том числе знаменитое «Вознесение» и лики святых, считавшиеся эталоном новгородской школы. К 1960-м годам археологи собрали около 200 тысяч фрагментов. В 2003-м храм полностью восстановили в первоначальных формах XIV века. К 2010 году реставраторы собрали 200 квадратных метров росписей.
ОБРЕТЕНИЕ ИКОНЫ
Почти детективную историю поведал куратор выставки. «Хранитель фонда иконописей Юлия Борисовна Комарова пришла ко мне 15 октября 2023 года и сообщила, что на аукционе в Дюссельдорфе появилась икона «Распятие» из праздничного чина церкви Успения Богородицы на Волотовом поле, – рассказывает Сергей Брюн. – Так называемые «Волотовские праздники» – это иконы праздничного чина, написанные для этой церкви в первой половине XV века. Это настоящие шедевры новгородской иконописи. До войны в составе чина было девять икон, Новгородский музей успел эвакуировать лишь четыре. Остальные были расхищены оккупантами или пропали. В 1948 году в наш музей была возвращена одна из похищенных икон – «Воскрешение Лазаря». И вот в 2023 году на аукционе появляется «Распятие», которое в 1943-м было похищено немецким капелланом Людвигом Фольклем. Сомнений в подлинности иконы не было: ее идентифицировали по архивным фотографиям и описаниям искусствоведов, сделанным до войны. Началась долгая эпопея. Немецкая сторона отказалась возвращать нам икону, потому что, видимо, Европа считает, что так можно поступать. Но благодаря вмешательству МИД России, министра культуры Ольги Любимовой и председателя попечительского совета Новгородского музея, заместителя главы Администрации Президента Максима Орешкина икона была снята с аукциона, причем прямо в разгар торгов. Начались новые переговоры, икону выкупили, хотя Евросоюз пытался сделать все, чтобы усложнить ее передачу нашей стране. Но в День России, 12 июня 2024 года, мы торжественно представили икону «Распятие» в Новгородском кремле. Очень правильно, что шесть шедевров «Волотовских праздников» можно сейчас увидеть в Москве на выставке, приуроченной к 80-летию Победы!»
В волотовском иконостасе ключевые евангельские события располагались по обе стороны от центральной иконы «Распятие». На ней на фоне стилизованной иерусалимской стены изображен Голгофский крест с предстоящими Богоматерью, апостолом Иоанном, святыми женами и сотником Лонгином, у его подножия – пещера с черепом Адама. Плавные линии, сдержанная гамма цветов, сочетание византийских живописных традиций с новгородской школой – вот отличительные черты икон «Волотовских праздников».
«В состав коллекции нашего музея этот ансамбль вошел в 1929 году, – продолжает Сергей Брюн. – До войны реставратор Никита Давыдов, убрав поздние поновления, раскрыл на этих иконах слой XV века. С того момента иконы «Волотовских праздников» больше не трогали. Да это и ни к чему. На этих прекрасных образцах новгородской иконописи воспитывались целые поколения искусствоведов, реставраторов и иконописцев. Да, конечно, сейчас у нас нет еще трех икон из праздничного чина церкви Успения на Волотовом поле. Но история с возвращением «Распятия» учит тому, что всегда должна оставаться надежда на чудо».
НЕСОКРУШИМАЯ ВЕРА
Судьбы трех храмов, возрождение которых стало главной темой выставки, схожи, но каждый из них, конечно, заслуживает отдельной статьи. Специалист точно охарактеризует все их различия и особенности и подробно расскажет о неповторимой монументальной живописи. Однако суть выставки «Восстаёт во славе» все же не в этом.
Переходя от экспоната к экспонату, рассматривая возрожденные удивительными людьми произведения искусства, начинаешь понимать, с какой любовью реставраторы держали в руках остатки росписей и с каким трепетом совмещали фрагменты друг с другом, чтобы с чудесных фресок на нас снова взглянули святые и пророки.
Выставка «Восстаёт во славе» заставляет задуматься еще об одном важном аспекте: речь об отношении людей к великой культуре как общемировому наследию, «золотому фонду» цивилизации. Что двигало гитлеровцами, безжалостно разрушавшими древние русские памятники? Какой силой духа и несокрушимой верой в важность своей работы обладают мастера, возвращающие к жизни фрески и церкви, практически уничтоженные восемьдесят лет назад? Поколения подвижников вступили в неравную и невидимую нам битву со временем и руинами, чтобы сохранить нашу историческую память. Это люди высокого долга, невероятной преданности делу, хорошо осознающие важность своей миссии. Их заслуги перед Отечеством неоценимы – но часто ли мы с вами вспоминаем об этом?