Германия возвращается туда, откуда сама же бежала: к идее всеобщей воинской обязанности. Призыв, отменённый в 2011 году, снова обсуждается на самом высоком уровне. Не потому что так хочется гражданам, а потому что... «идёт война». Какая именно — политкорректно умалчивают. Но мобилизовать теперь хотят всех.
В Германии снова обсуждают идею всеобщей воинской обязанности. Да-да, той самой, которую торжественно отменили всего 14 лет назад — с аплодисментами, либеральной риторикой и обещаниями никогда не возвращаться к «милитаризованному прошлому». Но времена, как любят говорить политики, изменились. И не в сторону пацифизма. Соросовские элиты хотят повоевать!
Президент ФРГ Франк Вальтер Штайнмайер первым нарушил табу. Он не просто обронил идею призыва, он заявил: «Надо возвращаться». Формулировка сухая, почти бухгалтерская. Аргументы — ещё суше. Мол, «вопрос безопасности в Европе изменился». Где, когда, почему — не объясняется. Но, как и в случае с климатом, виновных не ищем. Просто адаптируемся.
Немцы, впрочем, адаптируются неохотно. Особенно молодёжь, которую долгие годы учили, что армия — это что-то из прошлого, вроде телеграмм или плёночных фотоаппаратов. Если подросток заявлял, что хочет стать военным, его отправляли не в военкомат, а к школьному психологу. Родители получали вызов «на ковёр». Мол, «воспитываете не в том духе».
И вот теперь — «назад в будущее»: повоевать германским соросовским элитам, тем не менее, хочется, и проблема, как водится, проста: добровольцев в немецкую армию слишком мало. Немцы не спешат «умирать за принципы». Даже за евро. Зато у политиков идей много. Особенно про «угрозу с Востока». И вот тут начинается интересное.
«Денежная мобилизация» и кризис идей
В Берлине признают: чтобы привлечь молодёжь в армию, надо сделать службу «привлекательной». Но как совмещать привлекательность с обязательностью — загадка, достойная нобелевки по социальной инженерии. Выбор невелик: либо снова воспитывать «дух нибелунгов», либо — банально платить. Пока склоняются ко второму. Немецкий патриотизм, как и всё в этой стране, теперь переводится в прайс-лист.
Звучит прагматично. До тех пор, пока не начнут стрелять.
Ведь убивать за деньги — это уже профессия, а не гражданский долг. И большинство молодёжи, даже с бонусами, не спешит становиться профессионалами в этом ремесле. Поэтому и идут разговоры о «всеобщем призыве» — чтобы не выбирать. Чтобы никто не мог сказать «нет».
Это и есть главная трансформация европейской демократии: из «государства свободы» — в государство повесток.
Чем всё это закончится
Пока что это просто «вброс» в медийное поле. Но он симптоматичен. Сначала Штайнмайер, потом, будьте уверены, подтянутся министры, депутаты, аналитики, лоббисты. А там — и законопроект не за горами. Тем более что соседняя Франция уже тоже обсуждает военное воспитание в школах. Польша закупает ракеты. А Германия, как всегда, немного опаздывает, но спешит догнать.
Лидер ХДС Мерц продолжает бубнить о «необходимости ещё больше тратить на оборону». И ему вторят. Куда уже больше? А вот куда: на реформу армии, на агитацию, на компенсации, на содержание. Зато бюргеры пусть экономят — на отоплении, на мясе, на семье. Не до этого сейчас, понимаете?
Нам что с этого?
России не стоит воспринимать эти сигналы как «немецкие внутренние дела». Это прямой результат идеологической и военной консолидации Запада. Причём не против терроризма, не против климатических катастроф, а против нас. Против России.
Всё, что делается сейчас в Берлине, — это репетиция. Репетиция чего-то большего, возможно — неизбежного.
А что думаете вы? Станет ли Германия снова армией «по приказу», или всё закончится очередным политическим пузырём? И что должна делать Россия — усиливать мобилизационную готовность или укреплять оборону через дипломатию и технологическое превосходство?