Метель за окном начала стихать словно сама природа решила дать им шанс. Утро выдалось ясным, словно вчерашней метели и не бывало. Солнце яростно отражалось от снежного покрова, заставляя щуриться даже сквозь самодельные щитки из берёсты, которые Егор соорудил для себя и детей.
- Эти штуки выглядят глупо, — проворчал Даниил, поправляя свой щиток, но снял его только раз и тут же, ослеплённый сиянием снега, поспешно вернул на место.
Егор улыбнулся. За неполные сутки мальчик заметно окреп. Лекарства помогли сбить жар, а горячая пища вернула силы. Даша по-прежнему молчала, но её глаза стали живее, внимательнее, уже не напоминали застывшие льдинки. Путь до Таёжной предстоял неблизкий. Егор соорудил из жердей и брезента примитивные сани, на которых устроил детей. Даниил поначалу протестовал.
- Я могу идти сам. Я должен защищать Дашу.
В этом упрямстве, в напряжённой линии детского подбородка, Егор с удивлением узнавал себя: тот же непреклонный взгляд, та же готовность выстоять любой ценой. Но сейчас была не та ситуация, где упрямство могло помочь.
- Ты и защищаешь, — спокойно ответил он, - Остаёшься рядом с ней. Но если ты потратишь все силы на ходьбу, кто поможет сестре, когда понадобится?
Эта логика возымела действия. Даниил неохотно устроился на санях рядом с Дашей, обняв её одной рукой, то ли защищая, то ли ища поддержки. Егор тянул сани размеренно, экономя силы на долгий путь. 20 км по заснеженной тайге - нелёгкое испытание, даже для одного человека, не говоря уже о троих, двое из которых дети. Но выбора не было. В кордоне не было ни телефона, ни радиосвязи. Да и медицинская помощь Даше и Даниилу требовалась более серьёзная, чем та, что он мог обеспечить.
Первые 2 часа прошли в молчании. Даниил, несмотря на протесты, задремал, пригревшись на солнце. Даша сидела неподвижно, наблюдая, как мимо проплывают заснеженные сосны и ели. На третьем часу пути, когда они пересекали небольшую поляну, Егор почувствовал чужое присутствие раньше, чем увидел человека. Что-то в воздухе изменилось, словно невидимая нить натянулась между деревьями. Раздался хриплый голос.
- А я как раз тебя искал, — из-за ели вышел коренастый мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом и колючим взглядом. Иван Демидов, бывший браконьер, а теперь, как ни странно, помощник в заповеднике. Сложный человек со сложной репутацией. Егор инстинктивно встал между санями и пришельцем.
- Зачем искал Демидов?
- Да вот странные дела творятся, — Иван подошел ближе, заметил детей и удивлённо присвистнул, - Ты где их взял? В лесу нашёл, что ли?
- Именно так, - сухо ответил Егор. Отношения с Иваном у него были непростые. Когда-то Егор помог задержать браконьерскую группу, в которой состоял Демидов. Потом, после освобождения с удивлением обнаружил того работающим в заповеднике. Директор объяснил это программой реабилитации, но Егор подозревал, что дело было в другом. Иван знал тайгу как свои пять пальцев, знал все браконьерские тропы и убежища. Такой человек был полезен. Даниил проснулся от голосов и сейчас настороженно смотрел на незнакомца. Даша придвинулась ближе к брату, ещё крепче прижимая медальон, который теперь висел поверх одежды.
- В деревню их везёшь? — спросил Иван, оценивающе оглядывая сани.
- Да, им нужна медицинская помощь.
Иван кивнул, затем неожиданно сказал.
- Дорога через восточный завалена. Ночью сошла лавина. Придётся в обход идти через старую делянку.
- Я как раз туда направляюсь.
- Могу помочь с санями.
Предложение звучало разумно, но Егор колебался. Демидов заметил это и криво усмехнулся.
- Всё ещё не доверяешь, Соколов? Правильно делаешь. На твоём месте я бы себе тоже не доверял.
В этой шутке сквозила горечь, которую Егор раньше не замечал. Внимательнее присмотревшись к Ивану, он увидел, что тот осунулся. Под глазами залегли тёмные круги.
- Что с тобой? — неожиданно спросил Егор, - Ты выглядишь…
- Как дерьмо? — закончил Иван, - Так оно и есть.
Он вдруг опустился на поваленное дерево и потёр лицо ладонями, жест такой откровенной усталости, что Егор невольно смягчился.
- Настя совсем плоха, — глухо сказал Иван, - Моя дочь. После смерти жены она единственная, что у меня осталось. Врачи говорят, поможет только операция в Москве. А это…, — он не договорил, но и так было ясно. Это деньги. Большие деньги, которых у лесника нет и не будет.
Даниил всё это время не сводил глаз с Ивана. Теперь он неожиданно спросил.
- Ваша дочка очень болеет?
Иван на мгновение растерялся от прямого детского вопроса, затем кивнул.
- Да, малец, очень.
- Моя мама говорит, что всё можно вылечить, — серьёзно сказал Даниил, - Нужно только найти правильное лекарство.
Лицо Ивана на миг смягчилось, затем снова закаменело.
- Если бы всё было так просто, — он повернулся к Егору, - Ладно, пойдём. Правда, опасно через распадок. Там свежий снег нестабильный.
Они двинулись в путь вместе. Иван впереди, прокладывая тропу. Егор сзади, таща сани с детьми. Какое-то время шли молча. Потом Иван, не оборачиваясь, заговорил.
- Рязанцев объявился в наших краях. Знаешь такого?
Егор почувствовал, как внутри всё сжалось.
- Знаю, что ему здесь нужно?
- Не что, а кто?
Иван обернулся и пристально посмотрел на Егора.
- Тебя ищет. Предлагал мне хорошие деньги за информацию о том, где ты бываешь, каким маршрутом ходишь.
- И ты согласился?
Иван усмехнулся.
- Деньги взял. Информацию не дал, но только потому, что чую, дело нечисто. Сказал, что выясню твой обычный маршрут.
Он остановился на краю небольшого оврага.
- Осторожнее, здесь склон крутой.
Они осторожно спустили сани вниз. Даша молча держалась за брата, не показывая страха. Даниил старался помогать, направляя полозья. Когда они снова двинулись по ровной местности, Иван продолжил.
- Но это не главное. Ты знаешь, зачем Рязанцев здесь на самом деле?
Егор покачал головой, внутренне напрягаясь при упоминании бывшего партнёра.
- Он скупает землю или, вернее, право на её использование. Здесь, в заповеднике и вокруг, говорят, строить будет. Подкупил некоторых чиновников в районной администрации.
- В заповеднике нельзя строить, — возразил Егор, - Это федеральная охраняемая территория.
Иван остановился и достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.
- Смотри, только осторожно, эта копия.
Егор развернул бумагу. Это была карта заповедника с отмеченными участками. На некоторых стояли цифры и буквы, похоже, кадастровые номера.
- Откуда это у тебя?
- Рязанцев показывал своему помощнику, когда я привёз им провизию в охотничий домик. Они не знали, что я рядом, — глаза Ивана сузились, - Он говорил про какой-то элитный экокомплекс для богатых охотников. Только экология тут ни при чём. Это будет частный заповедник, где можно всё.
Егор внимательно изучал карту. Один из отмеченных участков покрывал верховье реки Таёжной. Именно там они с Верой когда-то обнаружили новую территорию тигров. Именно там, согласно обвинению, он якобы вместе с браконьерами охотился на редких животных.
- 5 лет назад, - медленно произнёс Егор, - Меня осудили за браконьерство и пособничество браконьерам. Знаешь, где якобы я этим занимался? — он ткнул пальцем в карту, - Именно здесь.
Иван выглядел озадаченным.
- И что?
- А то, что в то время я обнаружил следы амурского тигра в этом районе. Мы с коллегой задокументировали это. Собирались опубликовать статью о необходимости расширения охраняемой зоны.
Понимание медленно проступало на лице Ивана.
- Погоди, ты хочешь сказать, что тебя подставили?
- Рязанцев был моим деловым партнёром. Он занимался финансовой стороной моих фотоэкспедиций. Когда я отказался идти на сделку с браконьерами, мы расстались, а через полгода меня арестовали. Вся доказательная база была идеально подготовлена кем-то, кто точно знал, где я был и что делал.
- Твою мать, - выдохнул Иван, - Так вот, почему он так хотел тебя найти?
- Ему нужен этот участок, — подтвердил Егор, - А я потенциальная проблема, особенно сейчас, когда вышел и снова работаю в заповеднике.
Даниил, который внимательно слушал этот разговор, вдруг встрепенулся.
- Вы говорите про амурского тигра в верховиях Таёжный? Мама рассказывала нам про него. Она сказала, что это самая северная популяция и что её документально подтвердил…— он запнулся, нахмурился, пытаясь вспомнить, - Фотограф Егор Соколов, — закончил он, просияв и посмотрел на Егора новыми глазами, - Так, это вы тот самый фотограф?
Последние километры до деревни они преодолели в молчании каждый погружённый в свои мысли. Когда вдали показались дымки Таёжной, Иван вдруг сказал.
- Я не помогу тебе, Соколов. Мне нужны деньги на лечение Насти. Это единственный шанс.
Егор молча кивнул. Он не мог осуждать Ивана. На его месте ради своих детей…Своих детей. Эта мысль теперь звучала по-новому.
Деревня Таёжная встретила их привычным деревенским пейзажем. Заснеженные улицы, дома с резными наличниками, дым из печных труб.
Иван направил их к большому бревенчатому дому на краю деревни.
- Мария Павловна детей посмотрит, — сказал он, - Она лучше любого врача в этих местах.
продолжение следует …