Иногда великие вокалисты вырастают из хоровых школ, иногда — из дворовых групп. А иногда — из кастрюль. История знакомства Валерия Кипелова с рок-музыкой — не просто анекдот в духе «взял у бабушки приёмник и линейку». Это срез эпохи, когда любой звук с Запада был как космический сигнал: непонятно, но завораживающе.
Кипелов и его первые рок-песни — это конец 60-х, московская Капотня, каток, из динамиков звучат первые советские ВИА. Не совсем ещё рок, но уже что-то из другого мира. «Песняры» с народным вокалом на фоне деликатной электрогитары — это уже маленький культурный переворот. Но настоящее озарение пришло позже — вместе с Creedence Clearwater Revival.
«Я услышал Фогерти и пошёл стучать по кастрюлям», — вспоминает Кипелов.
Тут же подключился приёмник «Беларусь-62», гибкие виниловые “сорокопяточки”, и всё — ребёнка засосало. Голос Фогерти, гремящий как трактор на американских просторах, стал ориентиром. Кипелов пытался ему подражать, и, как мы теперь знаем, вышло не хуже, чем у оригинала.
Позже пришли The Beatles, The Rolling Stones, Deep Purple, Led Zeppelin. Всё это звучало не с MTV, а с магнитофонных катушек, передавалось через руки, перезаписывалось сотни раз. И именно на этом подпольном саундтрееке вырос тот самый голос, который потом будет реветь в “Я свободен”.
Интересно, как Кипелов впервые услышал рок в СССР — на фоне тотальной советской эстрады, пусть даже вполне приличной, рок казался чем-то инопланетным. Так он и говорит:
«Как будто вдруг появились инопланетяне и запели совсем другую музыку».
А уже к 14 годам будущий фронтмен «Арии» сам рубил на танцах в капотненском ДК. Разыгрывались каверы на The Beatles, CCR, и даже, возможно, кто-то из гостей уже тогда говорил: «А у мальчика-то голос!»
Сегодня история Валерия Кипелова — это часть нашей общей музыкальной памяти. А начиналась она, как и положено настоящему року, — с кастрюль, линейки и большой мечты.