Глава 3. Полина и первый удар по самолюбию
Глава 4. Испытание стыдом
С тех пор прошло три жарких, глухих, вязких дня. Егор почти не выходил из дома. Он бродил от кухни до своей комнаты, лежал в гамаке, смотрел в экран, где всё казалось бессмысленным и безвкусным. Даже игры не спасали. Он запускал их по привычке, пробегал несколько уровней и выключал. Пальцы лениво скользили по клавишам, но в голове всё вертелись слова Полины:
«Мне не страшно, когда страшно. А тебе — страшно всегда…»
Эта фраза вонзилась в него, как заноза. Он слышал её снова и снова, даже когда закрывал глаза, даже когда пытался засыпать.
Картина на берегу реки преследовала его, он проигрывал в голове разные варианты своего поведения и сгорал от стыда перед Полиной и самим собой. Он избегал реки. Избегал леса, огорода, собаки, дедушки, даже бабушки, которая теперь, кажется, поняла, что внуку не нужны больше её пирожки и малина с молоком. Он избегал зеркала. Потому что не хотел видеть в нём того, кем оказался: трусливым слабаком. Он ощущал себя на самом дне не только всей этой ситуации, но и собственной души, где обрушились его гордость и уверенность.
Однажды дедушка, видя его переживания, подошёл к нему, присел рядом на ступени крыльца, долго молчал, а потом сказал:
- Стыд - это не враг. Он как крапива: если мимо пройти - жжёт, а если в руки взять - бывает полезна . Самое трудное - посмотреть внутрь себя и увидеть не слабость, а силу, которая рождается из боли. Но если сможешь - человеком станешь. - и ушёл, не дожидаясь ответа.
А вечером, когда солнце уже опускалось за край поля, Егор снова пошёл на речку. Он не надеялся встретить там Полину, наоборот, он знал, что её не будет. Просто хотелось туда, где всё началось и всё рухнуло.
Он сел на тот же бревенчатый мостик, с которого тогда прыгал. Вода была тёплая, как и прежде, но теперь она казалась застоялой и мутной.
Егор достал из кармана сложенную записку, которую теперь повсюду носил с собой. Она была уже потрёпана и помята от частого соприкосновения с руками Егора. Он переписывал её трижды. В первом варианте были оправдания, во втором обвинения, в третьем только правда:
Полина, ты была права. Я испугался. Не Стаса, а самого себя. Я не умею быть смелым, но я хочу научиться. И если ещё не поздно — я постараюсь это доказать. Только не знаю, как.
Прости. Егор.
На следующее утро Егор решил всё же разыскать Полину и поговорить с ней. Пусть она разозлится на него, пусть накричит, даже ударит, но выносить эту неопределённость Егор больше не мог.
Он обошёл весь берег, побывал у моста, заглянул в соседний сад, где, как он помнил, она когда-то собирала яблоки. Спрашивать у бабушки про Полину Егор не стал, всё ещё не хватало духа, чтобы рассказать всю правду бабушке и дедушке.
У старого колодца он увидел её велосипед. Узнал по колесу, обмотанному лентой. Сел на скамью рядом и стал просто ждать.
Она появилась почти через час. Лицо серьёзное, ни тени улыбки. В руках - пустое ведро.
- Что тебе? - спросила спокойно.
Егор встал, достал записку и молча протянул её трясущимися руками. Полина взяла, медленно развернула. Глазами пробежалась по строчкам. Прошло несколько долгих секунд. Он ждал удара, уже даже приготовился отвернуться, сказать «поздно», уйти.
- Смелость - это не написать письмо, - сказала она наконец. - Это поступки. Мой кулон - подарок мамы - остался у Стаса. Если ты хочешь доказать мне, что ты всё понял, верни кулон.
- Я всё понял, - ответил Егор. - Поэтому я иду к Стасу.
- Один?
- Да.
Полина прищурилась. Лицо её стало чуть мягче.
- Только не надо геройствовать. Они опасные. У них есть старшие братья, которых все в деревне боятся. Именно поэтому Стас чувствует свою безнаказанность. Твоё геройство может сделать только хуже.
- Я не хочу быть героем, я хочу быть честным - перед тобой... перед собой.
Полина молча смотрела на него. А потом кивнула.
- Тогда иди. Стас часто бывает у старой мельницы. Место там заброшенное, и взрослых близко нет. Если что - кричи. Я услышу.
- Ты тоже придёшь?
- Я буду наблюдать со стороны, на всякий случай.
Она ушла, не прощаясь. Егор остался, чувствуя, как в груди с каждой секундой становится тяжелее, но не от страха, а от решимости.
Сумерки растеклись по деревне мягкой синевой. Егор шёл к старой мельнице, слыша только хруст гравия под ногами и своё собственное сердцебиение. Стас был около мельницы. Он стоял, прислонившись к перилам лестницы с телефоном в руке.
- Ну, ты и тормоз, сам пришёл к тому, кто тебя унизил - бросил он, даже не поприветствовав. — Не думал, что с тобой будет так весело. Или тебе понравилось?
Егор сжал кулаки и нахмурился. Стас с легкой ухмылкой сказал сквозь зубы:
- Ладно, не кипятись. Зачем ты пришёл?
Егор помолчал несколько секунд, словно набираясь храбрости, а затем посмотрел прямо в глаза Стасу и сказал уверенным голосом:
- Я пришёл за кулоном Полины. Верни его.
Стас усмехнулся и кивнул на телефон.
- В полночь получишь сообщение. Тогда всё узнаешь. Только не рыпайся раньше времени - испортишь весь прикол.
Стас повернулся и ушёл, не оглянувшись. Егор остался стоять один, с ощущением, будто земля под ногами чуть качнулась.