Сознание всплывало из липкой, безвоздушной трясины небытия. Каждая клеточка Надии кричала от изнеможения, будто ее вывернули наизнанку и бросили на мороз. Она с трудом разлепила веки. Белый потолок больничной палаты, стерильный и бездушный, плыл перед глазами. Еще немного… еще чуть-чуть, и этот кошмар закончится. Больше не будет бесконечных капельниц, жгучей боли, пронизывающей кости, тошноты от химии, превратившей ее тело в иссохший скелет, обтянутый желтоватой кожей. Она проиграла свою долгую, изматывающую войну с раком.
Мысли, медленные и тягучие, как патока, поплыли вспять. Жизнь… Что это было? Вспышки мимолетного счастья: первый смех дочерей-близняшек, Анюты и Машеньки; редкий теплый вечер с мужем Дмитрием до того, как болезнь встала между ними стеной; запах сирени в родительском саду. Но эти искорки тонули в океане серых будней, тревог о хлебе насущном, разочарований, усталости, невысказанных обид. Больше страданий? Или пустоты? Казалось, сама вселенная высасывала из нее соки. А потом пришла боль – верная, неумолимая спутница последних лет.
Она видела, как тяжело давались Дмитрию эти визиты. Как он заставлял себя взять ее иссохшую руку, как его взгляд скользил мимо, стараясь не видеть угасания, как в его прикосновениях читалась неловкость и… брезгливость? Скоро он будет свободен. Жаль только девочек. Трехлетние солнышки… Что они запомнят? Тень мамы в больничной палате? Ее запах лекарств? Они будут расти без нее, их воспоминания сотрутся, как детские рисунки на песке. Зачем? В чем смысл этого бесконечного круговорота страданий, этого абсурдного театра боли под названием «жизнь»? Вопросы, острые как скальпель, резали угасающий разум, не находя ответа.
Наступило облегчение. Невыносимая тяжесть вдруг отпустила. Надия открыла глаза. Медсестра у кровати вскрикнула, отшатнувшись, роняя шприц. Лицо ее исказил чистый, животный ужаст. Надия хотела успокоить ее, сказать, что все хорошо… Но голос не слушался. Через час ее измученное тело окончательно затихло. Наступила абсолютная, беззвучная тьма.
Свет. Ослепительный, теплый, ласковый. Он не резал глаза, а обволакивал, как любимое одеяло. Надия открыла веки. Белые стены… но какие! Они были не просто белыми, они светились изнутри мягким перламутровым сиянием, обрамленные изящными арками из чистого, теплого золота, на которых вились тончайшие узоры, напоминающие спирали галактик или ДНК. Воздух… он был живительным нектаром. Свежий, с едва уловимыми ароматами неизвестных цветов, горных трав и чего-то чистого, кристального – словно первый вдох после грозы. Из огромных, арочных окон, без стекол, доносилось не просто пение птиц, а сложная, божественно красивая симфония невидимых существ, сливающаяся с шелестом листвы невероятных растений за окном. Их листья переливались всеми оттенками изумруда и сапфира.
«Рай… – пронеслось в голове Надии, наполняя ее теплой волной облегчения и благодарности. – Он существует!» Она попыталась приподняться на локтях. Тело… оно было легким, сильным, лишенным малейшей боли или слабости. Но чьи-то нежные, но уверенные руки мягко удержали ее.
– С пробуждением, Мастер Даная! – прозвучал голос. Мелодичный, глубокий, как звук виолончели, и до боли знакомый, хотя Надия не могла вспомнить, откуда. – Ты с блеском завершила Девяносто Восьмой Круг своей Великой Игры!
Надия резко повернула голову. Над ней склонилась женщина. Не просто красивая – совершенная. Черты лица были выточены с божественной гармонией, кожа – идеально гладкая, цвета слоновой кости, светящаяся изнутри здоровьем. Длинные, струящиеся волосы цвета воронова крыла были убраны сложной, но легкой прической, скрепленной тонкой золотой нитью. Глаза… огромные, миндалевидные, цвета темного янтаря, смотрели с бездонной мудростью и… теплой радостью. Она была одета в струящееся одеяние из серебристой ткани, которое мягко обволакивало ее фигуру.
– Что? – голос Надии звучал хрипло, непривычно. – Где я? Кто вы? – Она снова попыталась сесть, ощущая прилив необъяснимой силы.
Женщина улыбнулась, и ее улыбка была как луч солнца. – Задержка реинтеграции сознания. Ожидаемо, учитывая глубину и продолжительность твоего погружения, Мастер. Ты почти достигла заветной сотни Кругов! Но твой собственный Протокол предписывал экстренное извлечение при неестественном завершении цикла. Твоя аватар в последнем Круге… прекратила функционирование раньше времени. Вот мы и активировали процедуру пробуждения.
Голова Надии гудела. Она села, опираясь на невероятно мягкие, но упругие подушки. Ее взгляд скользнул по помещению. Это был не зал, а скорее… храм или гигантская оранжерея Сознания. Пространство уходило ввысь, теряясь в сияющих сводах. Стены, помимо золотых арок, были покрыты фресками невероятной сложности, изображавшими звездные скопления, битвы титанов, созидание миров. Повсюду стояли каскады экзотических растений с флуоресцирующими листьями и цветами, испускающими мягкий свет. И повсюду… ложа. Сотни, тысячи белоснежных, эргономичных лож, похожих на лепестки гигантских лилий. На каждом лежал человек, облаченный в легкие, струящиеся одежды из светящейся ткани. К их вискам, словно тонкие щупальца мысли, тянулись пучки полупрозрачных волоконно-оптических нитей, мерцающих изнутри переливающимися сигналами. Они сливались в более толстые кабели, уходящие в пол и потолок, в самую плоть этого места. Тишину нарушал лишь едва слышный гул энергии – биение сердца этой реальности.
– Послушайте… – Надия схватила руку женщины, ее голос дрожал от нахлынувшего ужаса и отчаяния. – Прошу вас! Верните меня! Немедленно! У меня… там… двое детей! Мои девочки! Анютка и Машенька! Им всего три года! Пожалуйста! Дайте мне хоть год! Хоть месяц! Я должна их поднять, я должна быть с ними!
Янтарные глаза женщины отразили беспокойство. Она обернулась: – Мастер Лираэль! Проблемы с реинтеграцией у Мастера Данаи! Требуется вмешательство!
К ложу приблизилась вторая женщина. Ее аура была еще мощнее, излучая спокойную, неоспоримую власть. Ее платье было соткано из теней и света, а в волосах, цвета лунного серебра, мерцали крошечные звезды. Она протянула Надии хрустальный кубок с искрящимся золотистым нектаром.
– Даная, сердце мое, – голос Лираэль был подобен журчанию горного ручья, несущего вековую мудрость. – Ты провела в Глубоком Погружении пять лет по меркам Элизиума. За это время твое сознание прожило девяносто восемь полных Кругов, девяносто восемь уникальных жизней в Игровом Поле «Терра». И лишь в последнем Круге, в роли «Надии», твоя аватар столкнулась с непреодолимым паттерном болезни. Ты не смогла найти обходного решения в рамках заданных параметров, и цикл завершился преждевременно.
– Какая Игра?! – голос Надии сорвался на крик, эхом отозвавшись в огромном зале. Ее охватила ярость, чистая и первобытная. – Вы вообще понимаете, что я пережила?! Боль, страх, отчаяние! Потерю всего! Моих детей! Вы называете это игрой?! Это был ад!
Лираэль не моргнув, поднесла кубок к губам Надии. – Пей, Даная. Гнев – часть диссонанса. Память вернется. Ты забыла Истину. Ведь это ты, Мастер Даная, вместе с нами, Лигой Архитекторов, создала Великую Игру «Круги Терры»! Ты соткала мир, который только что покинула. Он – симуляция. Иллюзия невероятной сложности, но иллюзия. Ты вернулась домой. В Реальность. В Элизиум.
Слова обрушились на Надию лавиной. «Круги Терры»… «Архитекторы»… «Элизиум»… Звучало как безумие. Но с каждым слогом в сознании вспыхивали искры – обрывки знаний, ощущений, воспоминаний, не принадлежащих Надии. Голова закружилась с невероятной силой, мир поплыл, и тьма снова поглотила ее.
Она очнулась в благоухающем саду. Лежала на роскошном канапе из живого, теплого дерева, укрытая невесомым покрывалом, расшитым сияющими нитями. Вокруг буйствовала жизнь, невиданная на Земле: деревья с хрустальной листвой пели на ветру, цветы размером с тарелку источали наркотические ароматы, меняющие оттенки, крошечные дракончики с переливчатыми крыльями порхали среди них. Птицы с оперением из чистого света исполняли неземные мелодии. Красота была ослепительной, совершенной… и вдруг показалась Надии… неестественной. Слишком правильной. Слишком гармоничной. Лишенной того хаотичного, живого дыхания, которое она вдруг с тоской вспомнила в земном лесу.
И тогда память хлынула обратно. Не память Надии. Память Данаи.
Даная. Архитектор. Бессмертная. Жительница Элизиума – реальности, достигшей технологического и духовного апогея, где болезнь, старение, голод, войны были давно побеждены и забыты, как кошмарный сон. Где скука и поиск смысла стали главными вызовами. Великая Игра «Круги Терры» – ее детище, ее гордость, ее ответ на экзистенциальную тоску своего народа. Не просто симуляция, а гигантская, саморазвивающаяся матрица, созданная по образу и подобию давно утраченной пра-Земли, но с возможностью бесконечных вариаций. Цель? Прожить серию жизней («Кругов») в разных условиях, накопить опыт, преодолеть вызовы, достичь просветления или… просто почувствовать остроту существования, давно утраченную в идеальном Элизиуме. Лига Архитекторов – высший совет создателей и хранителей Игры. Пять лет назад Даная, стремясь к максимальной аутентичности, инициировала Глубокое Погружение – полное стирание памяти о своей истинной природе и Элизиуме перед входом в Круг. Она хотела прожить сто жизней «настояще», как обычный смертный.
Вспомнилось все: и первые десять Кругов, где она, помня о матрице лишь смутно, как о снах, поднималась до уровня полубогинь, манипулируя реальностью (Царица-колдунья Атлантиды, Просветленная императрица Востока, Основательница межзвездной религии). Энтузиазм тогда бил ключом. Потом… азарт угас. Жизни сливались в череду повторяющихся страданий, мелких радостей и неизбежного конца. С каждым Кругом она все глубже погружалась в роль, все острее чувствовала боль своих аватаров, все сильнее ненавидела искусственные ограничения и бессмысленность страданий, заложенных в основу Игры. Последний Круг, как «Надия», стал апофеозом этой безысходности. И теперь… теперь она здесь. В своем совершенном, бессмертном теле, в своем идеальном мире. И ей было противно.
– О, Даная! Солнце Элизиума вернулось! – Голос, звонкий и полный искренней радости, вырвал ее из размышлений. К ней стремительно шел Тион. Ее брат. Не по крови – бессмертные давно преодолели такие примитивные связи – но по духу, по совместному творчеству тысячелетий. Высокий, сияющий здоровьем и силой, с волосами цвета спелой пшеницы и глазами цвета летнего неба, он излучал беззаботную энергию. Он обнял ее, поцеловал в лоб. – Мне сказали о задержке. Но я вижу – истинная Даная уже здесь! Пять лет Глубины! Это подвиг!
– Тион… – ее голос звучал глухо. Она машинально ответила на поцелуй. – Пять лет? Девяносто восемь жизней… – Она попыталась встать. Мышцы, атрофированные за годы неподвижности в ложе Погружения, дрожали.
– Эй-ей! – Тион ловко подхватил ее. – Не спеши, сестра! Нейро-мышечный интерфейс еще калибруется. Нужно время. А знаешь, твои первые десять Кругов! Они стали легендой! Ты десять раз подряд проходила путь от грязи – к звездам, ломая паттерны Игры! Рождалась рабыней, нищенкой, отверженной – и заканчивала повелительницей реальности, осознавшей код Матрицы! Это был триумф! Но потом… – в его глазах мелькнуло недоумение, – … энтузиазм как-то угас. А последний Круг… «Надия»… Довольно мрачный выбор.
– Надоело, Тион, – резко сказала Даная, опираясь на его руку и чувствуя, как земля (нет, совершенный пол сада) плывет под ногами. – Все надоело. Бесконечный карнавал страданий под соусом «опыта».
Тион засмеялся, легкий, как ветерок. – Ох уж эта твоя послепогруженческая меланхолия! Игра – это величайшее достижение Элизиума! Наш ответ вечности! Она дает то, чего нам так не хватает – остроту, риск, подлинность чувств! Тысячи Архитекторов и Просветленных ждут своей очереди на Погружение! А твой вклад… ты одна из главных создательниц «Терры»! Ты должна гордиться!
Даная промолчала. Гордости не было. Была тяжесть. И страх.
Через неделю Даная была восстановлена полностью. Ее тело, созданное генной инженерией и нанотехнологиями, функционировало безупречно. Память – двести тридцать тысяч лет жизни в Элизиуме и девяносто восемь жизней-Кругов на «Терре» – лежала перед ней, как разобранная на атомы мозаика. Она могла вызвать любой момент, любое ощущение, проанализировать его. Но вместо удовлетворения ее охватывала все большая тревога.
Она вернулась в Зал Погружений – «Колыбель Кругов». Теперь она видела его не как пробудившаяся, а как Архитектор. Видела сложнейшую паутину энергетических потоков, связывающих спящие сознания с гигантскими квантовыми серверами, где кипела жизнь миллиардов симулированных существ. Она подошла к Смотрителю Поля – Тодиосу. Его роль была ключевой: он мониторил ход Игры, помогал Архитекторам при пробуждении, хранил связи между Кругами.
– Тодиос, – голос Данаи был ровным, но внутри все сжималось. – Мой супруг по Элизиуму. Арен. Он тоже в Игре?
Тодиос, существо андрогинной внешности с кожей цвета темного нефрита и глазами, мерцающими как экраны, коснулся панели управления. Перед ними возник голографический профиль. – Арен вошел в Глубину через один год и два месяца после тебя, Мастер Даная. Он также стремится к Сотому Кругу. Сейчас его аватар проживает жизнь в симулированном Чикаго начала XXI века. Он – успешный финансовый менеджер. У него есть виртуальная супруга и сын-подросток. Показатели удовлетворенности – высокие.
Даная подошла к ложу, где покоилось физическое тело Арена. Его лицо было спокойным, лишь легкая игра мимических мышц выдавала переживаемые внутри Игры эмоции – видимо, что-то приятное. Она наклонилась, осторожно коснулась его губ своими. Холодная, идеальная кожа. Никакого трепета. Никакой связи, которую она помнила у Надии с Дмитрием. Она отошла.
– Наши пути пересекались? – спросила она тихо.
– Многократно, Мастер, – ответил Тодиос. – В тридцати семи Кругах ваши аватары встречались, в пятнадцати – создавали пары, в восьми – были близкими родственниками. Закон притяжения душ, запрограммированный вами же, работает безупречно. Ваши паттерны сознания резонируют.
– Покажи мне игрока, который был… Дмитрием. Моим последним мужем.
Тодиос коснулся панели. Одно из лож в отдалении подсветилось мягким синим светом. Даная подошла. На ложе покоилась… женщина. Стройная, с короткими каштановыми волосами, лицо волевое, умное. Ее аватар в Игре явно испытывал стресс – веки подрагивали, губы поджаты.
– Что?.. – Даная невольно отшатнулась. – Мой муж… был женщиной?
– В текущем Круге – да, – кивнул Тодиос, в его голосе прозвучала легкая усмешка. – Игрок Сильвана. Она выбрала мужское воплощение для этого цикла. Кстати, она – твой давний… поклонник. Изучала твои ранние Круги как эталон прохождения. Возможно, это усилило резонанс паттернов, приведший к вашей встрече в ролях Надии и Дмитрия.
– Мои дочери… – голос Данаи предательски дрогнул. – Близняшки. Анютка и Машенька. Где их игроки?
Тодиос посмотрел на нее с легким удивлением. – О, эти аватары… Они не управляются игроками, Мастер Даная. Это НПС высочайшего уровня. Автономные программы, имитирующие детское сознание и развитие. На момент генерации твоего последнего Круга не было доступных игроков, желающих принять столь… пассивные и эмоционально затратные роли маленьких детей. Алгоритмы заполнения ролей выбрали наиболее ресурсоэффективный вариант.
Слова «НПС», «ресурсоэффективный вариант» ударили Данаю, как ножом в сердце. Ее девочки… ее солнышки, ее единственный свет в аду болезни… были всего лишь сложной программой? Иллюзией?
Даная и Тион сидели на Краю Мира – гигантской платформе, нависающей над сияющим городом Архитекторов, раскинувшимся в долине, где технологии сливались с природой в идеальном симбиозе. Воздух был пьянящим. Закатное небо пылало фантастическими красками. Тион восхищенно говорил о новых патчах для Игры, о планах расширения Поля «Терра» в другие звездные системы. Даная молчала.
– Тион… – наконец произнесла она, глядя не на город, а в бездну звезд, мерцающих над ними. – Тион, я совершила чудовищную ошибку.
Тион обернулся, улыбка замерла на его лице. – Что? Сестра, о чем ты? Последний Круг был тяжел, но…
– Игра. «Круги Терры». Это моя ошибка. Моя вина. Я глубоко сожалею, что участвовала в этом.
Лицо Тиона омрачилось. – Даная! Ты несешь чушь! Ты просто не отошла от диссонанса! Игра – это величайший дар Элизиума самому себе! Наш источник развития, катарсиса, нового опыта! Миллионы часов уникальных переживаний! Без нее мы погрузились бы в вечную стагнацию! Ты же сама это говорила! Ты – его архитектор! Твой вклад неоценим!
– Нет, Тион! – Даная вскочила, ее глаза горели. – Игра вышла из-под контроля! Не технически – концептуально! Ты не понимаешь? Мы создали ад! Мы смоделировали мир, где боль, страх, потери, несправедливость, смерть – не баги, а фичи! Где страдание – валюта опыта! И мы наслаждаемся этим, как гурманы, со своих безопасных лож! Мы заперли в этой симуляции не только себя, но и породили мириады искуственных сознаний – этих самых НПС! Которые тоже чувствуют! Страдают! Любят! И верят, что их боль имеет смысл! А вирусы? Ты видел отчеты Тодиоса? В матрицу проникают деструктивные программы: паттерны немотивированной жестокости, пандемии, которые мы не планировали, всплески бессмысленного насилия! Мы не смогли создать идеальный опыт – мы создали копию самого темного, что было в нашей собственной истории! И это… это меняет нас!
– Что? – Тион смотрел на нее, как на безумную.
– Да! – Даная говорила страстно, жестикулируя. – Проживая эти Круги, впитывая боль и отчаяние аватаров, даже зная, что это игра, мы меняемся! Мы приносим эту тьму обратно! Ты не видишь? Цинизм растет! Эмпатия угасает! Мы начинаем относиться к реальной жизни здесь, в Элизиуме, как к чему-то пресному, не стоящему усилий, потому что там, в Игре, «острее»! Мы разучились ценить наше бессмертное блаженство! И самое страшное… – она понизила голос до шепота, полного ужаса, – … эта тьма, этот вирус страдания… он может найти лазейку. Выйти из матрицы. Заразить Элизиум. И тогда наш рай превратится в подобие той самой «Терры». Игру нужно остановить, Тион. Немедленно. Любой ценой. Пока не поздно.
Тион встал. Его лицо стало холодным и неприступным. – Ты говоришь ересь, Даная. Игра – наше будущее. Наша эволюция. Твои слова – следствие травмы последнего Круга. Тебе нужен отдых. И терапия. – Он повернулся, чтобы уйти. – Забудь эти мысли. Они опасны.
Но Даная уже не слышала его. Ее взгляд был устремлен вдаль, к сияющему шпилю Центрального Атриума, где заседала Лига Архитекторов. Она видела не совершенные формы здания, а образы: плачущих детей-НПС, забытых в симуляции; боль Надии; страх смерти; циничные лица браконьеров из прошлого Круга (которые тоже были, вероятно, НПС или игроками, ищущими острых ощущений). Она видела трещину, идущую от сердца Игры к сердцу Элизиума. Она должна выступить перед Лигой. Она должна убедить их, что их величайшее творение – это чудовище, пожирающее души. Что «Круги Терры» – не спасение от скуки бессмертия, а путь в новое, смоделированное проклятие. И что эту Игру необходимо уничтожить. Даже если это будет стоить ей всего.
Тион пытался что-то сказать, но Даная уже шла прочь от Края Мира, ее серебристое одеяние развевалось на ветру. В ее глазах горела не ярость, а решимость искупить вину Архитектора перед миллиардами иллюзорных, но страдающих душ. Великая Игра должна закончиться.