По мотивам работы Н.А. Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма»
Читая Бердяева, зададимся вопросом: возможен ли православный коммунизм? Или это оксюморон? Вот что отмечает Николай Александрович:
Парадоксальное сходство христианства и коммунизма в русском контексте:
Русский народ исторически тяготел к соборности, жертвенности и вере в «правду-справедливость», что сделало большевизм наиболее органичной формой социализма для России. Русские восприняли западный марксизм (научный, рациональный, эволюционный) не как чисто экономическую теорию, а как религиозно-эсхатологическое и утопическое учение о справедливости, как революционную идеологию, близкую русскому менталитету.
Большевизм стал русской версией марксизма, отвечающей традиционным чаяниям народа:
Идея коллективного спасения в Царстве Божьем трансформировалась в идею земного коммунистического рая;
Христианское «спасение всех» стало коммунистическим «освобождением пролетариата»;
Православная аскеза и жертвенность (подвижничество) приняла облик революционного подвига, как отказа от личного во имя общего;
Возник культ героев революции как зеркальное отражение культа святых мучеников за веру и идею;
Справедливость и равенство заменили идею христианской любви и братства.
Возникла мессианская вера в особое предназначение России;
Труды Маркса и Ленина стали священными текстами новой «светской религии» – учения о коммунизме;
Привычка к самодержавной форме государственного правления привела к возникновению культа вождя.
Всё перечисленное отразилось и в сходстве структур – как Церковь, так и Партия – обе претендуют на абсолютную истину и требуют безусловной веры.
Но есть и существенные различия:
Христианство оперирует в области духа, а коммунизм – в материальной сфере.
Христианская любовь к ближнему подменена классовой ненавистью;
Вместо Богочеловека (Христа) обожествляется коллектив и партия.
Вывод Бердяева
Русский коммунизм – еретический извод христианства, «религиозное искушение», где священное заменено социальным, но пафос веры остался.
Критика вывода Бердяева
В классификации различий христианства и коммунизма есть некоторая излишняя категоричность. А как иначе? Бердяев же – русский...
Христианство не отрицает материальный мир. Напротив, признается реальность физических нужд (голод, жажда, холод, болезнь). Идет призыв к практической любви и справедливости, выражающейся в конкретной помощи (еда, одежда, кров, забота).
«Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его? Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе.» (Иаков 2:14-17)
И коммунизм тоже оперирует не только в материальной сфере. Духовное развитие человека – не менее важный элемент:
«Коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество... Нужно, чтобы задача учения, задача воспитания и образования всей молодёжи состояла в том, чтобы они усвоили коммунизм...
...Мы должны всё воспитание, обучение и образование современной молодёжи подчинить воспитанию в ней коммунистической морали».
(В.И. Ленин. «Задачи союзов молодежи», Речь на III Всероссийском съезде РКСМ, 1920).
Тезис о подмене классовой ненавистью христианской любви к ближнему тоже не абсолютен... Вспомним «солидарность трудящихся» и «коллективизм». Действительно, трудно, да и надо ли, любить своих угнетателей? Любовь в среде пролетариев не имеет абсолютного характера, но она конкретна и практична.
Тезис об обожествлении коллектива и партии верен только для человека, который еще не овладел методом марксистской диалектики, этим полетом духа над божественной комедией нашей жизни.
Итак, общий вывод: уверен, что православный коммунизм возможен. Следовательно, надо продолжать исторические эксперименты.