Удивительно, но именно последние слова снимают как бы пелену с мозга. Как же мы не поняли? Меня просто лихорадит от возбуждения.
– Дед, стой! Не говори ничего! Слушайте меня! Надо три свитка совместить, и мы окажемся точно в том месте и в том времени, где застряли наши парни.
– Точно, а поможет живая вода, – радостно вопит Ант. – Я тоже догадался, как её можно использовать.
– Вот и отлично, что догадался! Теперь надо приготовиться. Мой отдел подготовит вам костюмы. Вам же надо отправляться в прошлое Земли! – Морт щёлкает пальцами.
Около него появляется четверо давно мне знакомых эльфов-дизайнеров, которые забирают планшет Анта. Листают картинки и стонут:
– Как это можно носить? Нет-нет! Надо современное бельё. Это ужас какой-то.
Однако их лица уже горят румянцем, я даже отмахнуться не успеваю, как с меня снимают мерки, потом тоже проделывают с Каной. Ант и Торк также подвергаются процедуре измерений.
Один из эльфов одобрительно бормочет, осматривая Кану:
– Хороший цвет волос. Это надо использовать.
Второй кивает.
– Так, давай приготовим несколько вариантов, учитывая цвет волос.
Всё! Они уже никого не слышат!
Отлично! У меня есть время, да и не забыл я шипение Каны.
– Дед, мне надо поговорить с Каной!
– Неужели? – Дед усмехается.
– Ага, доказать какой он… – Ант затыкается от взгляда Торка.
– Отвали, Ант! Я тоже хочу поговорить с ним… Кхм… О некоторых аспектах будущей операции! – холодно говорит Кана и зло шепчет мне. – Значит, ты мог довести до обморока какую-то самку суккуба, а меня значит ни разу?! Значит, я хуже?!
Забавно, она почти невменяемая от злости. Значит, она настаивает на своём? Ну-ну… Так вот, как она ревнует!
Я увожу её за ширму, и щёлкаю пальцами, и мы оказываемся в сером коконе, скрывшим нас от всех. Я обнимаю Кану, резко запрокидываю её голову так, пока не встречаюсь с ней глазами, которые всё ещё сверкают свирепо и мрачно. Вот оно…
– Хочешь видеть зверя, детка?
– Бога, – на её губах расцветает чувственная улыбка.
Меня охватывает дрожь предвкушения.
– Держись! Ты, моя жена, посмела… А ты готова?
– Всегда! – заявляет она с пугающей категоричностью.
– Хорошо-о. Ты принадлежишь мне.
– Конечно, господин! – говорит, словно я не понимаю очевидного.
– Так вот! Я запрещаю тебе кричать. Только пикни, и я тебя высеку! Попозже.
Глаза её вспыхивают, и она облизывает пересохшие губы. Я когтём черчу кровавую полосу по её груди, она закусывает губы, чтобы не стонать.
Любому мужику иногда хочется реализовать кое-какие свои фантазии. Я это сделал! Нет, конечно, не все, но связанные с напором и свирепым желанием вышибить у неё мысли и заставить её кричать, когда я это запретил. Она беспомощная в моих руках, кусает и кусает свои губы, чтобы не стонать от переживаемого наслаждения.
Да-а! Это было нечто! Она испытала катарсис (хорошо быть герцогом!), но не закричала. Лежит на моих руках почти в обмороке от усталости (я не спешил), говорить не может, только дышит часто-часто.
Вопрос, как это она высосала моё наслаждение?
Обалдеть! Вот ведьма!
– Ну-ну! Я ещё только начал, – тихо сообщаю ей.
Должна же она сдаться, тем более что-то огненно-тёмное мне мутит голову. Я даю себе волю, и её тело послушно исполняет мои приказы. Наконец-то, в момент кульминации, содрогаясь в экстазе, она сдаётся и выкрикивает моё имя. Лежу на полу рядом и, опираясь на локоть, рассматриваю её. Мне лениво. Надо давно было так оттянуться. Она вообще без сил. Во взгляде такое восхищение, что я не выдерживаю и сообщаю:
– Ну-с, это только первая ступень.
– М-м-м… – это всё, что она смогла проговорить!
Приятно! Натягиваю на неё то, что удалось сохранить из одежды, она даже встать не может. Чуть подкачиваю её. Лезу в голову.
Обалдеть!
Кана обдумывает, как меня довести до обморока! Ну-ну…
Мне нравится такой скандал! А пока пора заняться делами. Не хочется, конечно, но куда деваться!
Мы опять в палатке. Встречаю одобрительный взгляд Деда, потом понимаю почему. Моя Ягодка цепляется за меня, если я её отпущу, то она упадёт. Однако она изо всех старается выглядеть строгой и холодной. Целую её в плечо, убираю волосы с лица и напоминаю:
– Не забыла, что закричала?
Она становится розовой и переходит из состояния «после» в состояние «до». Правильно, то ли ещё будет! Эх! Хорошо быть герцогом!
– А ты не забудешь? – лепечет она.
– Ненасытная, – усаживаю её на стул, её уже не держат ноги.
Ладно, надо посмотреть, что нам приготовили.
Осматриваюсь. У стены с зеркалами стоят два баула, и висят два довольно нелепых наряда. Торк и Ант уже одеты. Лица у них мрачные, они ходят, периодически приседая и размахивая руками.
– Неудобно? – спрашиваю я.
– Оденься и сам поймёшь, – огрызается Торк. – Хорошо, хоть бельё современное.
– Что тянете? Переодевайтесь, – приказывает Дед и подмигивает мне.
Кана, двигаясь, как августовская муха, утаскивает свой наряд за ширму. Приятно! Надо не забыть про наказание!
Хочу нормальной семейной жизни! Сутки дома безвылазно. О! Это хорошая мысль, дом. Хочу построить для нас дом. Надо в нем сочетать…
– Стив! – рявкает Дед. – О доме потом.
О-хо-хо, уж и помечтать нельзя!
Надеваю брюки, напоминающие, те, которые носят сегодня на Земле, они из светло-серой шерсти и скрывают чёрные кожаные полусапожки. На брюках штрипки, что не позволяет ткани собираться на коленях. Ткань – кошмар! Чёрный сюртук, белая шелковая рубаха, жилет из светло-серого с сиреневым оттенком шёлка с тисненым узором. Фуляровый тёмный галстук. Ощущение, что меня удушили.
Смотрю на цилиндр. Ужасное сооружение!
Эльфы-дизайнеры с маньячным блеском в глазах вручают мне пару лайковых перчаток (белые и кремовые) и навешивают цепочку на жилет. Правда она артефакт, как и изумительной красоты пуговицы на жилете, но всё равно тяжко.
Я начинаю размахивать руками и приседать, чтобы привыкнуть.
– Верховный! Я понимаю, что твои ребята воссоздали исторические ткани, но это невозможно носить. Помоги!
Морт одним движением руки изменил наши стрижки и придал ткани мягкость, которую невозможно заметить.
Мы хором счастливо стонем.
– Красота! Спасибо!
– Как в этом ходили? – ругается Ант. – Везде трёт, и всё висит!
– Там у вас есть ещё редингот – это типа пальто, шлафрок – это халат, и для каждого ещё один костюм пошикарнее, – гордо говорит эльф-дизайнер. – Слушайте, мы такое удовольствие получили! Эти шлафроки мы вам всем сделали разными: из бархата и шёлка. Вдруг придётся останавливаться в гостинице.
Я не спорю, с дизайнерами – спорить себе дороже.
Один из них стонет:
– Жаль, что такое сейчас не носят, мы бы такое здесь наделали! Теперь элементы этого мы на празднике осени используем. Шикарно будет!
– А вы это пробовали носить? – задушенный галстуком, сипит Торк. – Морт, спасибо за трикотаж!
Дизайнеры отмахиваются и счастливо уничтожают кучу неудачных образцов, потом один из них гулко глотает.
Я поворачиваюсь, из-за ширмы вышла Кана. Я их понимаю. Эта красавица моя!
Её лицо, обрамленное темно-рыжими локонами, ниспадавшими на плечи, украшенными тёмно-зелёными лентами, кажется фарфоровым.
Дорожное платье из плотного зелёного шёлка со сложным муаровым плетением было произведением искусства. Рукава с фонариками у плеча и облегающими руку до кисти с медной вышивкой усиливали ощущение хрупкости. Осиная талия (Дохуделась!) подчёркивалась поясом, расшитым так же, как и рукава. Юбка со сложной отделкой в виде оборок довершает наряд. Из-под юбки выглядывают кожаные туфельки, расшитые зелёным шелком. Невероятно глубокое декольте прикрывает легкая шемизетка из прозрачного, белого шелка.
Дивной красоты кашмирская шаль превратила Кану в мотылька залетевшего случайно на север с южных краёв. В руках она держит шляпку.
– Вот! – она смущённо приподнимает краешек юбок ручкой в кружевной перчатке в тон туфелькам. – Там есть ещё синее и терракотовое платье.
Торк и Ант мрачнеют, а мой новоявленный братец шепчет:
– Офигеть!
– Её обязательно кто-нибудь похитит, – ворчит Торк. – Кстати, а какая легенда?
– Легенда очень простая. Граф Красинский Станислав с супругой и самыми близкими родичами едут навестить старую больную тётушку, – скрипит Клей, не обращая внимания на слова про похищение. – Я почитал историю того времени. Не подкопаешься!
Торк упорствует:
– Тогда необходимо её наряд изменить. Это же просто невозможно! Как работать?!
– Глупости! – возражает Клей. – Это довольно строго. Я видел разные картины того времени. У неё дорожное платье.
Я потрясен. Это строго?! Да в этом её… М-да… Похоже, что я всё еще не пришёл в себя от воплощения моей мужской фантазии. Она тоже, судя по тому, как реагирует даже на мой взгляд.
– Готовы? – спрашивает Клей.
– Нет! – угрюмо возражает Кана. – Куда мы попадём? Мы должны подготовиться к месту и времени. А то попадем впросак!
– Клей, а, правда, куда мы попадём?! – Ант смотрит на герцога.
– Ант, не морочь мне голову! Если мы правильно всё поняли, то вы окажетесь в паре часов от наших парней в оптимальной точке встречи, – Клей сердито пыхтит. – Не тяните! Да! На свитки надо брызнуть водой. Всем одновременно. Всё! Там, по ходу, во всем разберётесь.
Мы киваем. Морт чуть поводит бровью, и в палатке оказывается шестеро оркенов из его отдела, которые сооружают воздушный стол. Кана первой подходит смотреть на стол. Любопытная.
Нам каждому вручают деревянную бутылочку с живой водой. Потом совмещают все три свитка, и мы вчетвером брызгаем на них живой водой.
Вспышка!
Ошарашено осматриваемся. Мы в чистеньком помещении с низким и недавно белённым потолком. Видны следы грубого помазка. Оштукатуренные стены бледно-розовые, в центре комнаты стол, накрытый клетчатой льняной скатертью. Полосы клеток тёмно-вишневые. Чисто и по-своему красиво.
За столом сидит мужик в мундире и пьёт чай из фаянсовой чашки с цветком мальвы и зелёным листиком на боку. На столе бронзовый начищенный самовар с какими-то медалями на боку и большое фаянсовое блюдо с горкой пышек, рядом на втором таком же блюде бублики с маком и с посыпкой из сахара. Хм… Сервис.
На окне горшки с какой-то цветущей растительностью. В углу, недалеко от голландки, конторка из темного дерева. Громко мурлычет кошка, сидящая на одном из стульев, на вязанном круглом коврике на сиденье. На нас смотрит замученный смотритель в казённом сюртуке и ошеломлённо сипит:
– Как это? Когда?
– Мы только что вошли! – заявляет Ант и мысленно просит меня. – Герцог, помогай!
Сообща мы создаём иллюзию прибытия и аккуратно воздействуем на обоих присутствующих. В результате военный тихо засыпает, положив голову на скрещенные руки, а смотритель уныло сообщает:
– Нет, свежих лошадей! Может чаю, пока? Дочь быстро накроет стол. Самовар только-только закипел.
Ант протягивает смотрителю подорожную, тот открывает толстую тетрадь и, возя носом по бумаге, переписывает подорожную.
Кана, которая оглядывается, вскрикивает.
– Ай! Таракан! – и подтягивает край платья.
– Глаша! – кричит смотритель. – Налей чаю. Куда ты запропастилась?
Дверь входит и в комнату вбегает яркая и упитанная русоволосая девица в простом синем сатиновом платье с оборками по подолу. Расставляет чайные приборы на столе и даже тяжёлые лафитники. Смотрит на Кану и восхищённо вздыхает, но, подчиняясь строгому взгляду смотрителя, уходит, прижав руки к щекам.
От шума, создаваемого девицей, мужчина в военной форме просыпается, ошалело осматривается и вскакивает, пожирая взглядом Кану.
– Ну надо же, а я думал сон! Господа, разрешите представиться! Поручик Белозеров Алексей.
Приходится представляться и нам.
Пока все это делают, а поручик целует руку Каны, я сканирую пространство и чувствую изменение силы. Кто-то произвёл заклятье, и этот кто-то земной маг. Конечно, я чувствую не само заклятье, а остаточный след. Маг использует артефакт, но очень слабенький. Я толкаю Торка, тот кивает, что тоже почувствовал, и едва слышно бормочет мне:
– Это хорошо! Тогда и мы можем позвать, раз потоки сил изменены, – и незаметно для присутствующих зовёт наших родичей.
– Зови! – предлагаю я.
Мы сидим за столом пьём душистый чёрный чай, закусывая очень вкусными бубликами. Кана чирикает про природу и дороги, поручик истекает на неё слюной, Ант расспрашивает о лошадях.
Я тихонько шарю в голове смотрителя и узнаю, что лошадей готовят, но для этого поручика. Мимоходом вручаю смотрителю местные три рубля и прошу:
– Нам очень нужны лошади! – мне смешны размеры взятки, но именно об этой сумме он мечтал.
Смотритель в восторге и кивает мне на поручика.
– Господин граф, поговорите с ним!
– Ах, поручик! Вас послал Бог, – Кана кладет свою ручку на его кисть. – Моя тётя! Мы так спешим. Вы же поможете, рыцарь?!
(Ведьма!)
Однако она перестаралась, так как поручик расправляет плечи и вообще перестаёт соображать. Говорить с ним о лошадях бесполезно. У него в голове теперь такая доминанта, что и не знаю смеяться или ругаться. Ант выуживает из баула вино.
– Ах! Братец! Бургундское! Как славно! – Кана всплёскивает руками, но изгибаясь берёт бокал, чуть касаясь локтем военного, у того только слюни не капают.
Ант провозглашает:
– За знакомство!
За столом продолжается прежний разговор про погоду. Я подзываю смотрителя и тихо спрашиваю:
– А почему для этого лошади есть, а для нас нет?
– Курьерские, для него. Другие это… Э-хе-хе. Такие клячи!
– А если их нам? – интересуется Торк.
– Зря! Лучше договоритесь.
– Не надо, – ворчит Торк. – Я пойду посмотрю на других лошадей. Вдруг они нам понравятся.
Ещё три рубля перекочевывают в руку смотрителя, тот впадает в прострацию от невиданной щедрости. Торк в это время выходит на двор.
Когда линии сил изменены, можно всё. Он четверых доживающих свой век одров превращает в красавцев буланых, вернув им молодость. Даже здесь, в помещении, я чувствую благодарность и восторг животин. Еще бы у них ничего не болит.
– Я там посмотрел лошадок. А если тех буланых? – спрашивает Торк, заходя в комнату.
У смотрителя потрясение на лице. Он полагает, что у нас приступ кретинизма. Я стираю у него чувство тревоги, и он уносится, вопя, как заполошный:
– Антип! Антип!
– Ай! – опять взвизгивает Кана, обнаружив степенно шествующего по полу очередного таракана.
Поручик вскакивает и давит его, потом усаживается поближе и начинает её уговаривать не бояться, так как он ради неё не только таракана, любого прихлопнет. Брезгливо сверкая глазами, Ант произносит заклятье, в результате коего в этой избе дохнут клопы и тараканы.
Поручик-курьер, воркуя голубем, бренчит на гитаре, пытаясь очаровать мою Ягодку.
К нам подбегает станционный смотритель, который просит:
– Подождать надобно казаков для сопровождения. Тут лихие люди завелись, почтовые кареты грабят. Теперь для господ без сопровождения ни-ни! Приказ!
Кана отнимает гитару и поёт, романс, который появится только через сто лет – «Под лаской плюшевого пледа».
Зря я не поверил Лидии, что зверьё приходило слушать, как поёт её мать! Этот лось в мундире уже землю роет от восторга.
Кана (вот ведь ведьма!) не отрывает от поручика взгляда и «случайно» оставляет батистовый платочек с кружевным краем на столе. Она смотрит в упор в глаза поручика и чуть слышно вздыхает. Тот хватает платочек и прижимает к груди.
Умно! Она привязывает его к платку. Уверен, там целая любовная повесть.
Кана выдыхает:
– Душно, – и приказывает. – Спи!
Поручик засыпает, уронив голову на стол, на лице его блаженство. Так и знал! Пора ей устроить скандал.
– Это что такое?
– Ты что?! – возмущается она. – Я ему такой женский роман закачала, он потом всю жизнь будет помнить не меня, а приключения и стихи.
– Какие стихи? – я вывожу Кану во двор. Нечего ей там торчать, вдруг поручик проснется.
– Дениса Давыдова, – она озирается. – Господи, хоть бы навоз убрали!
Вокруг станции старый забор, он в одном месте редкий и к щелям приникли местные ребятишки. Маленькую девочку в мятой серой рубахе, отпихнули от забора старшие, которым самим любопытно смотреть на барыню, девочка рыдает от обиды.
Кана забирается с ногами на маленькую низенькую лавочку и отмахивается перчатками от мух.
– Ребята! – зову я.
Выходят Торк и Ант, смеются. Они подсмотрели сон курьера и теперь развлекаются, хором цитируя:
– Твой запах тонкой нитью на запястье сплетён судьбой в невидимый браслет.
– Это не Давыдов, – ворчу я. – Это из твоего времени. Януш Мати.
Её брови взлетают. Я её удивил.
Приятно!
Смотрю, как грузят наши баулы в лёгкую бричку, с откидным верхом. Кана о чём-то шепчется с Антом, тот кивает, и она вытаскивает из сумочки красные и жёлтые леденцы на палочках – петухов, да поросят.
Так-так, вот что они делали! Почему бы и нет? Всё равно это не отследить. Ант раздаёт сласти маленьким, те с радостным визгом уносятся куда-то.
– Далеко ли до Сызрани? – спрашиваю у ямщика.
– К вечеру будем.
– А что так?
– Барин! Жара вишь, какая стоит! Нельзя быстрее, лошадей запалим, – ямщик жмётся и чешет ручкой плётки в затылке.
– Да она же следующая! – Кана смотрит на него и поправляет рыжие кудри. – Так надо! Тётушка у меня приболела. Боюсь не застанем в живых.
От неё исходит нечто, под названием… Короче, я ей припомню это нечто! Рассматриваю у ямщика роскошную лёгкую плётку. Показываю ей глазами на неё, у неё пересыхают губы.
Ух, ты! Она хочет попробовать? Ну-ну, что ни день, то новость!
Ямщик, посматривая на Кану, крутит головой.
– Постараюсь! Барин, Вы бы барыню не пускали во двор. Не ровен час, ножку поранит. Ей такими ножками только по облакам порхать.
Вот тебе и раз. Она даже ямщику крышу снесла! Однако я и рта не успел открыть, чтобы прокомментировать это, как раздаётся конский топот, и к станции подлетают трое казаков.
Ямщик радостно лезет на облучок.
– Готово, барин! Става Богу, лучших послали!
Рассматриваю казаков и с облегчением перевожу дух. Нашлась пропажа! Это наши!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: