Одним из ярчайших эпизодов «Места встречи…» является сцена с убийством Жегловым члена банды «Черная кошка» Левченко при попытке последнего к бегству и последующей сразу же за ним финальной размолвкой между двумя главными героями, после которой в рамках текущей истории в оставшееся до конца фильма короткое время вместе они уже не появятся.
Жеглов, Шарапов и Левченко
Многим жаль здесь и Левченко, который безусловно является трагической фигурой, и Шарапова, расстающегося с остатками постфронтового идеализма, а Жеглова тут готовы окончательно записать в антигерои и чуть ли не палачи. Однако, нужно ли заострять особое внимание на очевидном – Жеглов стрелял на поражение в совершающего попытку сбежать, то есть стремящегося уйти от наказания, задержанного в числе прочих бандита, члена опаснейшей на тот момент московской банды… И в данном случае совершенно неважно, был ли этот бандит законченным негодяем и душегубом, как его коллеги по банде, или же еще в той или иной степени оставался человеком.
Перипетии судьбы Левченко трагические – бывший штрафник, полностью искупивший вину кровью («Ранее три судимости, год штрафной, представлен к снятию судимости, как искупивший кровью»), в результате рокового стечения обстоятельств лишается подтверждающих его текущее положение документов («Разбомбили немцы под Новоградом наш санитарный поезд, мои документики и сгорели»). Из-за невозможности подтвердить текущий статус его возвращают в штрафную роту, в результате чего происходит конфликт с начальством («Так мне обидно стало <…> Сказал ему пару ласковых») и новые судимость и наказание («Мне армейский трибунал и новый срок»).
Да, безусловно, судьба незавидная, однако Левченко видимо решил бороться с ее несправедливостями, прибившись к банде опасных преступников, при этом отлично осознавая, с кем он теперь ведется («В июне сбежал, вот теперь с этими гнидами кантуюсь»). Об этом, конечно, не упоминается в разговоре Левченко с Шараповым в «светелке» бандитской хаты, но совершенно очевидно, что, будучи полноценным членом банды, Левченко не мог не участвовать в большинстве ее «акций», в том числе, вполне возможно и в той, где были хладнокровно убиты сторож склада с малолетним внуком. И вообще-то говоря, после этого бывший солдат штрафной роты Левченко должен был бы по большому счету вообще перестать вызывать более-менее сильное сочувствие, окончательно и осознанно погубив свою жизнь.
Да он и сам это прекрасно понимает и осознает. Во время того же разговора в «светелке» на совершенно наивную реплику Шарапова: «если все обойдется, я сам с тобой по всем инстанциям пойду, расскажу, как ты воевал», Левченко, даже как будто бы не дослушав, резонно реагирует: «а про мои подвиги после войны тоже расскажешь, или как?». Да, он, видимо, вполне знал, о чем говорил. Как понимал и то, что эти «подвиги» теперь уже может искупить только смерть. Или длительное заключение, которое уже было для него гораздо хуже смерти.
Единственным небольшим шансом Левченко продолжить свое бренное существование был бы уход еще накануне, что ему и предлагал Шарапов («Уходи ты. <…> Я сделаю то, зачем пришел сюда, и жизнь твою не возьму. <…> Я тебе больше не командир, приказывать не могу. Но прошу тебя, как человека, уходи отсюда»). Здесь вообще можно сказать, что по сути Шарапов был готов таким образом совершить должностное преступление, или же быть обвиненным в сообщничестве, если бы не был в тот момент уверен, что сам не переживет события следующего дня. Отказавшись, Левченко фактически спасает своего бывшего командира от этого, пополнив к концу жизни скудную копилку плюсов в свою изрядно потемневшую карму.
В итоге Жеглов в финале по сути сыграл роль Немезиды, он лишь исполнил то, чего Левченко и сам уже страстно желал. Во время операции по захвату банды нам показывают поднимающегося по лестнице Левченко, который достает пистолет, как будто бы решая застрелиться. Но, видимо, решив все же не венчать цепь своих жизненных грехов наиболее тяжким грехом самоубийства, он бросает пистолет на землю при задержании, выбирая быть застреленным при попытке к бегству.
Разумеется, безумно было даже питать какие-то надежды убежать; при тщательно спланированной операции по захвату опасной банды все в округе должно было быть оцеплено, и Левченко, совершая последний в своей жизни марш-бросок, это отлично понимал. Как понимал и то, что это была единственная в моменте возможность покончить со своей погубленной во многом самим же собой жизнью и расплатиться за прошлые грехи, не совершив греха самоубийства.
Не понимал этого только Шарапов, цеплявшийся за иллюзии «похода по инстанциям и рассказа про храброго солдата Левченко», и которому ничего не оставалось, кроме как наивно сказать Жеглову, рукой и пистолетом которого управляло в тот момент само Провидение: «Он пришел со мной, чтобы сдать банду».
*данная публикация - авторский материал подписчика; мнение владельца канала может не совпадать с мнением автора публикации