Чикаго, 1897 год. Город был одет в чёрное пальто из угольного дыма и крикливых гудков. Паровозы ревели, словно дикие звери, вгрызающиеся в промышленную плоть новой Америки. Где-то в переулках гремели револьверные щелчки, и мафия только начала учиться ходить на двух ногах — учителя у неё были итальянцы, евреи, ирландцы и поляки. Но имя, от которого дрожала даже полиция, было одно — Джонни Мюррей, ирландец с глазами цвета холодного виски и сердцем, которое билось только ради власти.
Бродкаст-авеню — узкая, грязная улица, где держал офис Джонни. С виду — мясная лавка, изнутри — логово, где решались судьбы районов, где наркота, девки и пушки разлетались по Чикаго, как благословение с кровавым привкусом.
В тот день Джонни ждал визит. Не простой — Луиджи Сапиенца, посол сицилийской Каморры, прилетел в Чикаго с одним чемоданом — деньгами и намерениями.
— Твоя лавка пахнет кровью, Джонни, — усмехнулся Луиджи, стряхивая пепел с кубинской сигары. — Мне это нравится.
— Лучше кровь, чем запах страха, — отрезал Мюррей, наливая гостю ирландский виски, двадцать лет выдержки.
Луиджи положил на стол карту Чикаго, аккуратно отчертив южные доки.
— Мы хотим зайти сюда. Без шума. Без возражений. Тебе — 30 процентов.
— А если я скажу нет?
— Тогда тебя заменит кто-то более сговорчивый. Мы умеем быстро находить новых друзей.
Джонни допил виски и не дрогнул. На его щеке уже много лет красовался тонкий шрам — память о том, как не стоит недооценивать людей, приехавших с островов.
— Тогда с меня — охрана ваших грузов. Но вы не трогаете моих девчонок и не торгуете шмалью в моих кварталах.
Они пожали руки. Сделка была заключена. Но воздух в комнате стал немного холоднее.
Через неделю Джонни проснулся от звонка. Телефон надрывался, как будто в нём кричала сама улица.
— Босс, у нас проблема. Четыре наших парня мертвы. Их нашли на Южной линии, — голос Дэни, молодого, но лояльного лейтенанта, дрожал. — У всех прострелены колени. Потом в голову. Подпись: «Camorra».
Глаза Мюррея сузились. Он ещё не знал, что это не месть, а предупреждение.
Он собрал всех. Оружие, пуленепробиваемые пальто, синие повязки на рукавах. Они были готовы.
— Сегодня ночью, — сказал Джонни. — Мы устроим итальянцам маленький день Святого Валентина. Раньше времени.
Нападение было жестоким. В доках всё было залито кровью — грохот «Томпсонов», дым, тела, крики, выстрелы. Мёртвые грузчики падали на ящики с контрабандным оружием, рыбный запах смешивался с железом крови.
Джонни лично выстрелил в одного из лейтенантов Каморры — Франческо. Тот молча пал, ухватившись за живот, как будто хотел удержать свою кишку внутри.
— Передай Луиджи, — прохрипел Мюррей в мёртвое ухо. — Это был мой город. И будет.
Но то, что он не знал: Каморра пришла сюда не одна. Кто-то ещё рыл подкоп под Чикаго.
В офисе уже не пахло мясом. Теперь там воняло предательством.
— Он продавал информацию, босс, — Дэни швырнул на стол записную книжку. — Джимми Пикет, наш парень в полиции. Раз в неделю — встречи с итальянцами. Координаты патрулей. Слабые зоны. Даже имена наших девчонок.
— Убей его, — сказал Джонни.
— Уже.
Мюррей сел в тени лампы. Он чувствовал, как сеть рвётся. Ему не нравились люди в галстуках, появившиеся в городе. Они не стреляли, не торговали. Они покупали газеты. Юристов. Судей. И их не останавливали дробовики.
Джонни приехал в старую гостиницу на Хауден-стрит. Там его ждали трое.
— Мы знаем, кто ты, Джонатан. Мы знаем, чего ты боишься, — сказал один из них. Лицо было скрыто за вуалью дыма и чёрной шляпой. — У тебя есть три пути. Первый — смерть. Второй — тюрьма. Третий — власть. Но уже не твоя. Мы предложим тебе место в Совете.
— Каком Совете?
— В Совете тех, кто управляет не улицами, а потоками. Не людьми, а экономикой. Хочешь жить — учись говорить языком банков.
Джонни ничего не ответил. Он вышел под дождь и закурил.
Через месяц он сидел в мэрии. В костюме. С чашкой кофе. В глазах у него уже не было бури — только расчёт. Он стал советником нового мэра. Все улицы остались под его управлением, но теперь — через инвестиции, тендеры и суды.
Луиджи исчез. Каморра ушла. Или сделала шаг в тень.
Чикаго изменился. Теперь кровь лилась не на улицах, а в бухгалтерии.
Но у Джонни всё ещё был револьвер в ящике. На случай, если кто-то снова забудет, кто здесь хозяин.