Спортсменка и телеведущая Ляйсан Утяшева дала большое терапевтическое интервью Лауре Джугелии, в котором закрыла все гештальты одним махом, рассказав о детстве, отношениях с мамой и об алкоголизме отца. Ляйсан и Лаура отправились в Волгоград, в котором Утяшева с семьёй жила с 4 до 11 лет и где развалился брак её родителей. И стоя на кухне своей бывшей квартиры, Ляйсан вспомнила, как соседи выручали её во время ссор родителей.
«Здесь папа с мамой впервые поругались. И началось. Маленькому ребёнку это всё тяжело. Мне повезло, что у нас были очень добрые соседи. Они, когда слышали какие-то крики, поначалу не хотели вмешиваться. Но потом я сама просила: если я начинаю в стены стучать и кричать — пожалуйста, придите, помогите. Заходили бабушки, или кто-то из соседей мог вызвать милицию. Дети не должны этого видеть. Но куда нам тут было спрятаться?»
До 10 лет Ляйсан жила в счастливой семье: «Я не хочу из папы делать демона. Это был не папа, это был алкоголь. Алкоголь — зло». Но после развода родителей Ляйсан много лет не общалась с отцом. «Я не могла ему долго простить, что он бил маму на моих глазах. И меня тоже бил. Это ад».
У спортсменки были очень близкие отношения с мамой, Зульфиёй Утяшевой. «Я ей каждый день говорила: «Мама, как я тебя сильно люблю». Мама была моей лучшей подругой. Она была для меня всё. Мама меня научила тогда и прощать, и не злиться. Об отце она говорила только хорошее. И когда я спрашивала у неё, как она может его оправдывать, она отвечала: «В тебе говорит детский максимализм. Это же не он делал. Это делал не человек, которого я очень полюбила». Она его оправдывала. И мне кажется, она его простила. Как-то я с соревнований приезжала, увидела, что папа на полу спит. Спрашиваю у мамы: «А что происходит?» Она говорит: «Ну спать ему негде было. Что? Я его близкий человек, была есть и буду. Я всегда его поддержу». Я думаю, что я не превратилась в женщину, которая совсем не верит мужчинам, только благодаря моей маме».
Мама Ляйсан ушла из жизни очень рано — в 47 лет у неё случился сердечный приступ и она умерла на руках у дочери. Осиротев, Ляйсан поняла, что ей надо налаживать отношения с отцом. Причём, первый шаг к примирению сделала сама Ляйсан. «Мы аккуратно очень приближаемся друг к другу. Первый шаг сделала я. Я сказала: «Папа, я скучаю, у меня нет мамы, я очень скучаю». И я знаю свою маму. Она не могла полюбить плохого человека. Я ему позвонила, мы у мамы встретились. Понятно, ревели оба, как ненормальные. У меня вначале было вот это «я ему это скажу, то скажу!» А когда увидела, подбежала к нему, как маленькая. И поняла, что жизнь… Мы вообще не должны обижать друг друга. Мы живём так мало. А когда мы начинаем друг на друга набрасываться, тем более в своей семье — это так не правильно. Мы пришли сюда на минутку», — сказала Ляйсан сквозь слёзы.
В попытках заживить старые раны и начать жизнь с нового листа Ляйсан поняла, что «не вывозит» одна и обратилась к психотерапевту. «Я не оправдываю того, что было в детстве, но я пытаюсь понять причину. [Сейчас] он сильно над собой работает. И я над собой работаю… Так много мы с ним прос*али времени. Мне очень обидно за папку… Так много глупостей… И в то время ведь с этим не работали. В то время было «разгрузиться хочу», много ответственности. Я думаю, ему подливали, спаивали даже. Я не хочу ни на кого перебрасывать это. Это беда нашего поколения. И поэтому мы все раненые, ходим к психологу, потому что нам нужно понять, почему нас били в детстве, а мы отказываемся принимать, что папа бил».
«Я не хочу злиться, это чувство разъедает. Когда у тебя всего один родитель остался, а ты ещё и злой на него... И ты не знаешь, может, завтра его не станет, а вы ещё не поговорили».