Мороз сковал город, превращая каждое окно в ледяной витраж. Ольга шла по пустынной набережной, сжимая в руке конверт с диагнозом. "Идиопатический фиброз лёгких. 2-3 года" — слова жгли сильнее, чем январский ветер. У моста она остановилась. Лёд на реке трещал, будто дышало какое-то огромное существо. — Холодно? Ольга вздрогнула. Рядом стоял мужчина в потрёпанной дублёнке, его лицо скрывал шарф. — Я умираю, — сказала она неожиданно для себя. — Все умирают. Но не сегодня. Он протянул ей свисток в форме птицы. — Дуй. Ольга поднесла свисток к губам. Звука не было. — Ты не можешь слышать его. Но птицы — да. Она сжала кулак: — Это бред! Мужчина молча размотал шарф. На его шее зияла трахеостома. — Когда перестаёшь дышать — начинаешь слышать. Попробуй. Ольга дунула снова. Над рекой взметнулась стая снегирей, будто всплеск алой краски на белом холсте. На следующий день она пришла снова. И ещё через день. Они молчали, слушая, как лёд поёт под ногами. Весной её лёгкие показали необъяснимое улучше