Героиня истории столкнулась с жестоким отношением со стороны медицинского персонала при родах в Москве в 2012 году. Из-за стресса при подготовке к родам и осмотре у нее прекратилось раскрытие, потом был отказ в обезболивании, эпизиотомия и приём Кристеллера (запрещен в России).
Схватки и приезд в больницу
Началось всё со схваток поздним вечером. Схватки были частые и болезненные, скорую я вызвала практически сразу. Приехавшая на вызов фельдшерка провела диагностику и сильно разозлилась: она посчитала, что сразу схватки с такой частотой идти не могут, значит, я сильно медлила, и теперь «могу её подставить». Муж поехал со мной – договор о партнёрских родах мы подписывали заранее у заведующей отделения.
Всю дорогу фельдшерка ругала меня и запугивала: «Родишь у меня в машине, что я делать буду?».
По приезде мужа оставили в холле. Меня отправили на осмотр. Пришла врачиня, замерила раскрытие, сказала «нормально» и ушла. Мне было больно во время проверки раскрытия, а когда я встала, из меня полилась кровь. Тонкой струйкой по ногам. Я обратилась к медсестре и задержавшейся фельдшерке, и они обе запаниковали. Запаниковала и я. Врач вернулась, просто посмотрела на мои ноги и сказала, что это «кровит эрозия», и поругала медсестру за то, что та отвлекла её по пустяку. К мужу я вышла белая, как он потом мне рассказывал, – что его дико напугало. На этом моменте раскрытие прекратилось из-за стресса.
Запреты и порицания
Мы поднялись в бокс, меня положили на кушетку и сказали лежать. УЗИ не проводили, хотя я предупредила, что на последнем исследовании было обнаружено обвитие шеи пуповиной, – меня заверили, что «у всех детей так бывает, ничего страшного». Забегая вперёд, скажу, что страшное случилось: к моменту родов обвитие было двойным.
Мне очень хотелось встать на четвереньки, но меня ругали, если замечали, что я так делаю, велели лежать. И я лежала. Потом другая акушерка сказала, что надо ходить, но ходить я не могла, было больно. Супруг поддерживал меня и ухаживал за мной: приносил воды, выносил судно, держал за руку, гладил спину, разминал шею и плечи – а главное, не позволял повышать на меня голос и хамить мне, а попытки делались на постоянной основе. Без него меня бы там просто сожрали.
Схватки становились всё интенсивнее и болезненнее, между ними я мгновенно отрубалась и просыпалась вновь от боли. А раскрытие, как я говорила, прекратилось. Ругали за это почему-то меня.
«Ты жалеешь себя и вредишь ребёнку»
В какой-то момент пришла медсестра с инструментом, велела лечь на спину и без каких-либо объяснений произвела амниотомию (искусственное вскрытие плодного пузыря). У меня случился приступ паники, за который на меня наворчали и заверили, что «всё в порядке, воды хорошие, родишь через час». Родила я только к часу дня – то есть, ещё через несколько часов: на момент амниотомии было темно.
Так как раскрытия не происходило, мне сделали укол. Какой конкретно сказать отказались, ведь «всё равно не пойму». В относительно скором времени начались потуги.
Хотелось опять на четвереньки, но акушерка велела лежать на спине. После каждой потуги остаток воздуха выходил у меня с криком – я это никак не могла контролировать. Но акушерка ругалась, говорила, что я нарочно, что я жалею себя и так быстро выбьюсь из сил и наврежу ребёнку. Потом был этап на кресле, и его я вспоминаю с содроганием до сих пор.
Эпизиотомия и приём Кристеллера
Акушерка тревожилась, а я впала в полубессознательное состояние из-за недосыпа (не спала уже 37 часов) и сильнейшей продолжительной боли. Почему меня не обезболили во время схваток до сих пор не понимаю.
В ход пошла эпизиотомия (разрез промежности для облегчения прохождения головки ребенка и предотвращения разрывов промежности), которую я, откровенно говоря, не заметила на пике потуги. А потом был приём Кристеллера (прим.: приём Кристеллера - выдавливание ребенка из живота матери, в России прием официально запрещен на основе приказа Министерства здравоохранения РФ № 318 ), синий ребёнок, суета неонатолога.
Пока моей малышкой занималась врач, акушерка вновь давила мне на живот, и это было ужасно больно: зачем-то она извлекла плаценту сразу, не дав матке исторгнуть послед самостоятельно, что впоследствии привело к необильному, но продолжительному кровотечению и скоплению крови в полости матки.
Когда я услышала крик своей дочери, меня захлестнул целый поток эмоций, но главное – облегчение: жива. По шкале Апгар (система быстрой оценки состояния новорождённого) поставили 9. Запеленали, отдали отцу и обоих выпроводили из бокса, а мной занялся хирург.
«Да ладно, не больно!»
Хирург был молод и циничен. Он шил наживую, без какого-либо обезболивания, и в какой-то момент мне показалось, что он задел клитор, потому что даже через притуплённое восприятие мне стало дурно: боль пронзила позвоночник, ударила в голову, я буквально ослепла! И услышала: «Да ладно, не больно!». Спорить не стала, не было сил – ни физических, ни моральных.
Он штопал меня, как куклу, и приговаривал, что «сделает всё красиво, чтобы мужа порадовать» – однако органы мои были изуродованы: с внешней стороны проявилась асимметрия, малые половые губы буквально перекосило, а влагалище стало искривлённым, и кривизна с каждым годом усугубляется и требует оперативного вмешательства.
После родов
Обрабатывали швы зелёнкой прилюдно, это было унизительно. Но самое жуткое происходило в смотровом кабинете. Стояли очередью в коридоре, заходили по одной. Под гинекологическим креслом стоял таз, частично заполненный чужой кровью и сгустками, никто его не менял, новые «отходы» шли туда же. Откровенно говоря, у меня этот смотровой конвейер до сих пор стойко ассоциируется со скотобойней.
Врач-мужчина проверял внутренние швы чудовищно болезненно и тоже ругался, «чего это я там поскуливаю, врушка».
Врачи ругались на меня, говорили, нужно кормить грудью дочь. Я старалась, но малышка не могла правильно взять грудь. Я просила о помощи – на меня ругались. Показывали пару раз: буквально запихивали сосок в рот дочери, но это не срабатывало, молока она не получала. В общем, я опять была дурой, которая почему-то ничего не умеет, ко всем лезет и всех отвлекает, а ещё не желает поправляться и всячески мешает врачам себе помочь.
У дочери из-за применения приёма Кристеллера имелась тяжёлая травма шейного отдела позвоночника, которую не смогли диагностировать педиатры, работающие в государственной детской поликлинике, хотя я неоднократно обращала внимание на багровое пятно и жаловалась на нехватку сна: новорождённая дочь спала только 8 часов в сутки (вдвое меньше нормы). Также дочка теряла вес, потому что грудь взять так и не могла, педиатры и медсестра не могли или не хотели показать, как сделать это правильно, а смеси малышке не подходили.
Спасли нас специалистки платной клиники: педиатр, массажистка и консультантка по грудному вскармливанию. Дочь взяла грудь, шея постепенно перестала страшно болеть, малышка начала высыпаться, вес нормализовался.
Никому из медперсонала ничего не было. Всё же закончилось хорошо, да? Не считая пережитого кошмара и моей по сути инвалидности, но это ж пустяки.
ТыНеОдна - проект, который предоставляет бесплатную психологическую и юридическую помощь пострадавшим от домашнего насилия. Также мы организуем бесплатные онлайн-группы для женщин, нуждающихся в поддержке.
Узнать больше о нас можно на сайте: https://tineodna.ru/
А тут вы найдете отчет о работе за прошлый год: https://tineodna.ru/2024
Также вы можете поддержать нас финансово, нажав на кнопку ниже. Все полученные средства будут направлены на организацию помощи. Эти деньги дадут нам возможность помочь ещё большему числу женщин по всей России.
Спасибо, что дочитали и благодарим вас за поддержку!