Царь хорошо знал этот взгляд своего писаря. - Что, снова дума безумствует, закон неразумный принять хочет? - Не вели казнить.- писарь бухнулся перед царем на колени. - Вставай, вставай, Феофан, негоже по пять раз на дню на колени падать предо мной,- царь дождался, пока писарь встанет и приведёт себя в порядок,- подай пока мне перо да бумагу, надобно мне супружнице моей написать, что еду я сегодня в слободу Александровскую. - А может, - Феофан как-то замялся,- бересты вам подать из лесов наших родимых, а не этой бумаги, которая сделана прескверными люторами и немчурой всякой. - Да я тебя!- загневался царь, не зря прозванный Грозным,- я божьей милостью великий государь, царь и князь земли русской, мне без бумаги совсем никак!!! - Не вели казнить,- писарь снова бухнулся на колени,- боярин Милославский хочет уложить законъ, что негоже хаять товары российские, да хвалить за место них заморские. - Надо бы проверить, в шелках персидских ходит боярин Мстиславский,-пробурчал царь,- или русск