В 2025 году исполнилось 1700 лет Первому Вселенскому Собору, состоявшемуся в 325 году. Предлагаем вашему вниманию беседу, открывающую малоизвестные стороны этого великого события в истории христианства. Ее ведут два румынских богослова: ученый монах-святогорец Теологос (Кадар) и специалист в области средневековой итальянской истории, доктор истории, доктор богословия Сорин Дамиан, сотрудник Ноттингемского университета, Великобритания.
– Дорогие друзья, сегодня с нами Сорин Дамиан, которого я очень люблю. Мы будем говорить на несколько тем, очень интересных, по моему и по его мнению. Речь будет идти о мифах и правде, связанных с Церковью. И начнем с одного из самых важных, краеугольных камней фундамента Церкви. Речь идет о Первом Вселенском Соборе. В народе бытует мнение, будто на него пришли архиереи, вошли в помещение, поставили свои подписи и ушли, то есть Собор закончился чуть ли не через минуту. Проходил он в полном согласии, все было замечательно и т. д. А в довершение всего была вознесена молитва. Собор длился буквально минут пять, в течение которых святитель Спиридон и совершил известное чудо. И всё, на этом Собор закончился. Предоставлю Сорину немного прояснить, в чем тут правда с исторической точки зрения, в богословском аспекте, конечно.
Значимость I Вселенского Собора в контексте современных ересей
– Прежде всего хотел бы поблагодарить вас за то, что снова приняли нас в вашей честной келлии на Святой Афонской Горе. Благодарю вас также за то, что даете мне еще одну возможность поговорить на тему очень важную, как я считаю, не просто для истории Православной Церкви, а для истории всего христианства – тему значимости Первого Вселенского Собора в наши дни, когда вокруг нас такое множество ересей.
Сегодня, увы, имеет место вот какой парадокс. Христиане в древности и в Средние века очень интересовались тем, что происходило в Церкви. Они хотели быть частью Церкви и были ею. И когда в Церкви возникали проблемы, они старались вмешаться и вмешивались для решения этих проблем. А в наши дни, когда нас окружают десятки сотен ересей, мы, возомнив себя этакой вершиной эволюции цивилизации в ХХI веке, фактически больше не заинтересованы в духовных вещах, происходящих вокруг. На первом месте у нас стоят повседневные нужды и повседневные проблемы, отнимающие у нас почти все время. И очень мало времени остается на молитву как таковую, а у многих, может, даже на участие в воскресной и праздничной Святой Литургии. И тем более на то, чтобы вмешиваться во что-то или интересоваться происходящим вокруг с точки зрения сохранения чистоты православной веры.
– И получать и необходимые знания.
– Итак, возьмем множество сект, неопротестантских культов, которыми мы интересуемся. Подумайте, что означали бы все эти культы, все эти секты, ереси, всё это нынешнее протестантское и неопротестантское хаотическое мышление, существуй оно в IV веке?
– Погодите немного. Согласно неопротестантской статистике, сейчас существует 30 тысяч неопротестантских сект, сгруппированных в 200 крупных категорий ересей и девиаций.
– Так вот, посмотрим на 325 год (и вдумайтесь в это, чтобы провести затем сравнение), когда был созван Первый Вселенский Собор. Это была первая встреча всех религиозных представителей всего христианства. И заметьте: мы говорим здесь обо всем православном христианстве. Как Запад, так и Восток были тогда и православными, и кафолическими. Но не католическими, не тем, что мы понимаем сегодня под Римо-католической церковью. В католическом Символе веры значится: et unam, sanctam, catholicam et apostolicam Ecclesiam, «во Едину, Святую, Соборную (Кафолическую) и Апостольскую Церковь». То есть слово «кафолический» означает «соборный». Таким образом, Первый Вселенский Собор – это было собрание всех представителей православного христианства тогдашнего мира, сошедшихся, чтобы обсудить одну-единственную ересь. Одну ересь. Не две, не пять, не десять, не сотню, не тысячу, а только одну – ересь Ария. Чтобы вы поняли, что значит это духовное горение и ревность о чистоте веры, веры истиной.
– И идентичности.
– Проведем опять краткую параллель с нынешним временем. Мы дошли до того, что говорим (разумеется, исходя из своего личного и нашего всеобщего примиренчества): «Господи, да пусть верит, во что хочет! Это его вера. Что с ним поделаешь? Ничего я с ним сделать не могу».
Ты, конечно, ничего с ним сделать не можешь. Но это не значит, что этим надо довольствоваться, потому что, как мы видим, проповедь неопротестантов достаточно агрессивна. Не знаю, как это по-другому назвать, но ведь это и есть агрессивность проповеди. Они ревностно отстаивают принципы своей веры, пусть они и ложные, пусть и выдуманные. А мы, православные, наоборот, впали в какое-то примиренчество: «Господи, да какое мне до этого дело? Меня волнует мой кусок хлеба, моя жизнь, моя семья». Вот! У нас больше нет менталитета исповедничества.
– Да вот совсем недавно папа, вступая в прямое противоречие с католической доктриной, которая тоже неверна, сказал, имея в виду не только неопротестантские ереси, но и буддизм, синтоизм и даже вуду, что то, что существует так много вер, – это Божий дар. Так что вы можете убедиться, до чего дошли католики.
II Ватиканский собор и кризис римо-католической идентичности
– Вы видите, что до II Ватиканского собора, состоявшегося в 60-е годы ХХ века, Римо-католическая церковь, хоть и еретическая и раскольническая, сохраняла определенную вариацию традиции. Традиции многовековой. Но начиная с этого II Ватиканского собора, в котором парадоксальным образом хотели видеть собор современности, собор завтрашнего дня, на котором решали, что же сделать, чтобы привести больше молодежи в Церковь, все пошло не так. Тамошние отцы, отцы-кардиналы, епископы Римо-католической церкви (в соборе участвовало более трех тысяч делегатов со всего католического мира) решили: «Чтобы привести молодежь в Церковь, давайте сократим службы! Давайте изменим традиционный обряд! Давайте разрушим традиционную литургию», – которая до 1960-х, может, вы не знаете этого, продолжалась, почти как у нас, полтора, два, три часа вместе с утреней, со всем чинопоследованием. Но они решили: «Человеку уже не хватает терпения стоять в церкви. Чтобы его совсем не потерять, давайте сократим литургию до 20 минут! Давайте проводить по две-три-четыре литургии в день!»
Мы в нашей Православной Церкви знаем, что в один день нельзя совершать больше одной Литургии на одном Святом Престоле в одном алтаре. Но они все это пересмотрели и сказали: «Пенсионер может прийти утром. А кто работает, тот не может прийти утром. Так что давайте проведем литургию и для тех, кто работает, вечером», – полагая, что так они приведут людей к Богу.
Но этот большой II Ватиканский собор, называемый ими вселенским, принес Римо-католической церкви больше вреда, чем пользы. Почему? Потому что вместо того, чтобы привлечь молодежь, он сделал наоборот. Потому что только по прошествии времени можно увидеть влияние решений собора (не на следующий день). Так вот, в последние 50–60 лет стали видны результаты этого II Ватиканского собора: их пустые храмы, тотальная порча литургии, если это еще можно назвать литургией, нововведения в обрядности. Вы видите, сколько сейчас видеозаписей, причем они не поддельные, а самые что ни на есть настоящие: приходят на службу с собаками, катаются по храму на велосипедах, по ходу мессы устраивают всякие жонглирования, фокусы, думая, что это привлечет людей. Но очевидно, что в действительности все вышло наоборот: храмы у них все больше пустеют, а многие и вовсе закрылись совсем.
Как вы можете видеть, и мы это прекрасно знаем, румынская православная диаспора – самая многочисленная из всех православных диаспор восточной части Европы. И многие из вас, принадлежащих к этой диаспоре, видят, что их храмы – сказать ли о Римо-католической церкви, сказать ли об Англиканской в Великобритании – их храмы превращены в бары и клубы. А те, что покрупнее, переоборудованы в квартиры. Просто разделены на части и сделались многоквартирными домами. Храм превратили в многоквартирный дом!
Как-то одна семья, мои знакомые из Франции, решили съездить на Лазурный берег. И поселили их в гостинице, которая в прошлом была церковью, но теперь переоборудована в люксовый отель. И муж рассказывал мне, как он был потрясен. Они же верующие люди, каждое воскресенье ходят на Святую Литургию, любят и знают православную веру. И он говорил: «Когда мы вошли в номер, мне необходимо было сходить по нужде. И когда я вошел в туалет, то увидел, что он находится прямо в том месте, где раньше стоял Святой Престол! И я был вынужден справить нужду, глядя на святого, изображенного на витраже передо мной. И тогда я сказал жене: "Пойдем отсюда. Мы не будем здесь жить. Пойдем найдем себе что-нибудь другое"».
Вот вам и эволюция, вот вам и последствие этого II Ватиканского собора, который призван был стать великим объединителем всего римо-католического мира.
– И прогрессистского тоже.
Современные вызовы православию
– Разумеется. И вот почему идет эта борьба, причем борьба реальная. Мы, православные, не параноики, в чем нас многие обвиняют. Дескать, вы, православные, так и остались примитивными, вы отсталые. Мы интересуемся тем, что происходит в жизни, а вы остановились в своем средневековом мышлении.
Братья, это не средневековое мышление. Здесь дело в чистоте и истине православия и православной веры. Потому что вы видите, что в наше время диавол больше не борет нас, как во времена гонений. Тогда или ты не исповедовал свою веру, или тебя убивали. Если ты соглашался служить идолам, то оставался в живых и жил хорошо. И диавол понял, что так не пойдет, потому что тогда было очень много исповедников. Ведь он наполнял рай людьми, вместо того чтобы уводить их в ад. Наполнял рай людьми! И тогда диавол прибег к более паршивому методу – введению вот этого разномыслия в вопросах о вере – и принудил людей думать: «Да оставь ты их, у них своя вера».
Итак, вы видите, что сегодня больше не стоит проблема гонений или смерти за веру. Может, где-то на просторах Ирака, Ирана и Сирии, где есть христианские общины, православные общины, конечно, еще встает проблема исповедания веры и мученичества. Но нас диавол уже научил говорить: «Господи, да у каждого своя вера», – и мы тоже не исповедуем веру. И мы тоже не говорим: «Нет, постой немного. Ты посмотри сначала, какова моя вера». Нет! Приходит агрессивный протестант в группу молодых людей, особенно у мормонов это так. Мормоны очень умные и хорошо финансируются. Если вы видели их, а многие из вас их, конечно, видели, как они одеты в сорочки, все как на подбор, и только молодые.
– В галстуках.
– Да. С Библией и «Книгой мормона» под мышкой. Они ретиво ходят повсюду, заходят в любую среду. Их гонят – им все равно, они стучатся в следующую дверь. Увидят собрание молодежи в парке – идут туда. Их прогонят – это неважно, они идут дальше. А мы уже не делаем этого. Мы стыдимся даже среди своих.
– Сейчас мы не говорим о том, чтобы человек начал ходить по улицам. Но в ту минуту, когда надо исповедать свою веру, он должен исповедать ее.
– Мы, к сожалению, замкнулись каждый в своей скорлупке: «Я занимаюсь своей верой, а до остального мне дела нет». Это неправильный ход мыслей. Это искушение от диавола – научить тебя так поступать.
Однажды в одном британском колледже меня спросили: «А во что конкретно вы, православные, верите? Потому что я слышал и читал всякое». И тогда ты фактически становишься исповедником своей веры, сам того не сознавая. И не понимая, как важно то, что ты делаешь в эту минуту: ты же исповедуешь свою веру!
Конечно, здесь мы снова сделаем маленькое замечание: чтобы исповедовать свою веру, ее надо знать.
– Разумеется.
Современный менталитет versus православное исповедание
– Сегодня мы уже не можем сказать, будто у нас нет доступа к информации, доступа к книгам, к святым отцам. Почти все, что можно было перевести, переведено на румынский. Но вот, опять же, возникает это примиренчество. Это диавольское искушение примиренчества, расслабление души, или акедия, как называют это на Святой Горе. Так вот, сегодня у нас есть все, необходимое, чтобы подкрепить свою веру.
– И опять же, думаю, здесь имеются еще два важных аспекта. Один тот, что искушение исходит не только от протестантизма, сектантского неопротестантизма; мы говорим уже и о законах государства, когда государство или надгосударственные структуры, Евросоюз и так далее проталкивают греховные законы и идеологии. Мы говорим о сексуальных извращениях. «Православному до этого дела нет. Не будем их огорчать. Это все неважно». Но это совершенно неправильно! Потому что так ты однажды уничтожишь самого себя, а тем более твои дети будут уничтожены. Это ведь будущее страны! Человек должен противостоять этому, должен исповедовать свою веру: «Нет! Я не хочу этого!» Когда налицо грех, надо противостоять. А люди оказываются очень чувствительными к вопросу денег, зарплат, а к вопросам веры, где губится вечная душа, равнодушны. И здесь виден некроз.
Другой аспект – это, опять же, католическая ересь. Католики, особенно после II Ватиканского собора, а тем более в последние годы, отдают себе отчет в том, что жутко ошиблись, сели в лужу и сейчас пребывают в свободном падении, что все их храмы пусты. И на Пасху даже в Ватикане, в соборе святого Петра нет никого. И теперь они идут на уступки. Стараются стать ближе к православию, потому что знают, что православие – это истина. А мы, вместо того чтобы сказать: «Ну, слава Богу!» – и интенсифицировать свою духовную жизнь, стать более настоящими и более православными, тоже делаем уступки.
Братия, не надо так. Когда видишь, что другой, бедняга, согрешил, это не значит, что его надо ненавидеть. Его надо любить. Но не делай уступок! Потому что ты обладаешь истиной. У тебя есть истинное врачевство. Это не значит, что ему надо предлагать то врачевство, которое он хочет получить. У нас должно быть сознание того, что, если мы будем изначально подлинными в подлинном православии, то будем непобедимыми. Врата ада не одолеют нас.
Нам не нужна та логика, которая разрушила католиков: «Если он уступает, уступлю и я со своей стороны». Мы должны сознавать, что Святая, Соборная и Апостольская Церковь одна, поэтому я не буду идти на уступки на 50 %, и он на 50 %, потому что так ничего не выйдет. Мы оба проиграем. Я должен твердо духовно стоять на своей позиции. Разумеется, с открытыми объятиями, но не нарушая канонов, не отступая от православной веры, не искажая вероучения.
Разница между православием и католицизмом в перспективе
– Точно. Это и наблюдается в римо-католицизме. Ранее мы говорили на тему римо-католической литургии. Есть такое братство святого Пия Х, как его называют в римо-католицизме. Это общество является организацией римо-католических епископов и священников. Сначала они были раскольниками. Это братство образовалось после II Ватиканского собора. Оно состояло из епископов, клириков и верующих. Сегодня мы назвали бы их консерваторами. Это были люди, которые хотели, чтобы традиция сохранялась независимо от времени и технологической эволюции. Они хотели подлинности веры. И тогда они объединились в группу. Говоря о группе, мы имеем в виду не объединение каких-нибудь 100–200 человек, мы говорим об объединении десятков тысяч людей на международном уровне.
И если сначала это движение считалось раскольническим, то в конце концов, в последние 30 лет, оно было принято в состав Римо-католической церкви. И что самое интересное, если вы проявите любопытство (а я проявил любопытство, потому что это меня интересовало), сколько же людей, сколько католиков участвует в традиционных богослужениях, которые совершают эти римо-католические священники, епископы, где литургия длится до трех часов, то увидите, что их храмы и соборы каждое воскресенье заполнены. Заполнены народом, молодежью, детьми.
– Да. А почему? Потому что хоть они и еретики, и те, и другие, но эти ближе к православию.
– К сожалению, и у нас на Православную Церковь стараются оказывать давление свои же, особенно в последние 15 лет. Например, приходят люди и говорят батюшке: «Оставь меня в покое, батюшка! Я не буду больше стоять в храме по три часа. Посмотри на католиков: они сидят себе по полчаса в воскресенье и отдыхают. Сидят, как у себя дома. За столом сидят».
– И смотрят футбол.
– «А ты держишь меня по три часа. По утрам держишь меня по три часа в храме!» Так что, видите, мы испытываем это давление одновременно и со стороны протестантских и неопротестантских культов, ведущих войну против нас, и, увы, со стороны своих же православных, которые не ведут войну, однако оказывают на нас давление. Но только это давление не имеет под собой никакого духовно-нравственного оправдания. Потому что такой человек вместо службы пойдет на футбол, или будет спать в воскресенье допоздна, или пойдет в театр. Это не духовные доводы в пользу того, чтобы вынуждать Церковь сокращать богослужения или выдумывать новый обряд, более краткий и более емкий…
(Продолжение следует.)
Перевела с румынского Зинаида Пейкова
O Chilie Athonită (Афонская келлия)