Яна всегда считала, что взрослые люди могут договориться. По-человечески, без этих ваших «должен» и «обязан». Она работала в рекламном агентстве, вела крупных клиентов, умела торговаться, вести переговоры, додавливать бюджеты до рубля. И дома она хотела того же самого — ясности, договорённостей, логики.
Когда она начала встречаться с Игорем, ей казалось, что наконец совпало. Он был тоже не дурак — айтишник, с системным мышлением и спокойным голосом, от которого у неё внутри всегда что-то расслаблялось, как будто она наконец пришла домой. В нём не было пафоса, понтов, этих мужских «я главный» — наоборот, он с первого вечера спросил: «Как тебе удобнее? Мы пополам всё, или ты хочешь, чтобы я больше тянул?»
Она тогда улыбнулась:
— Я за честность. Удобнее пополам. Я работаю, ты работаешь. Вместе живём — вместе и делим.
Он только кивнул, и всё. Никаких разговоров больше не было. Как-то само пошло: она закупала продукты, он оплачивал коммуналку, ужины по очереди, уборка — по выходным вдвоём с музыкой. Даже когда переехали в съёмную трёшку ближе к центру, логика сохранилась. Он платил 80, она — 80. Потому что хотелось красиво жить. Вместе.
И всё было бы прекрасно, если бы не подруга Настя.
— Яна, ты с ума сошла, — она сидела на балконе у Яны, закутавшись в плед и попивая её дорогой чай из «Глобуса». — Ты ему что, сожитель? У вас что, кооператив?
— Мы партнёры, — устало ответила Яна.
— Нет. Он мужик. Он должен. Ты что, его мама, чтоб напополам с ним жить? Пусть платит. Ты, кстати, что на отпуск-то запланировала?
— Он предлагает Турцию. Но я хочу на Мальдивы. Сказала, что могу доложить.
Настя вытаращила глаза.
— Что значит «доложить»? Это как в столовке: «Я добавлю из своих, а вы мне две котлеты дайте»?
Яна промолчала. Хотя внутри будто что-то кольнуло. Сначала тихо. Потом чаще.
Потому что в этих «50/50» действительно было что-то усталое. Он не обязан, ты не обязана — и всё вроде честно, а любви как будто меньше. Всё будто через таблицу Excel.
Когда в марте она попала в больницу с воспалением, Игорь навещал её — да. Привозил фрукты. Писал. Но продукты домой заказывал с её карты. А потом как-то невзначай заметил:
— Я посчитал, пока ты болела, я больше всех заплатил за март. Надо уравнять.
И это он сказал вслух. После двух недель, где она лежала с температурой под сорок и уколами в живот.
Она тогда не ответила. Просто сделала себе мысленно заметку.
На Мальдивы они всё-таки полетели. Она настояла. Сказала, что добавит. И добавила. Из своих, которых в Excel он не видел. Подарила себе эти закаты. Этот песок. Эти два бокала шампанского в номер. Игорь на Мальдивах был как Игорь в Москве. Без эмоций. Рациональный. Калькулятор в человеке. Даже когда они занимались любовью, она чувствовала, как он в уме считает, что за два дня потрачено уже 240 тысяч, и это как-то давит на грудь.
Вернувшись, она не сразу, но стала откладывать. Сначала просто переводила в отдельный счёт. Потом подумала о своей квартире. Потом — о переезде.
Разговор был сухой, как и всё у них. Без драмы. Она сказала:
— Я переезжаю. Просто устала.
Он пожал плечами.
— Я думал, тебя всё устраивает.
— Устраивало. Пока я не заболела. Пока ты не выставил счёт за март. Пока я не поняла, что не хочу жить по формуле.
Он кивнул. Спросил:
— Ты кого-то нашла?
Она усмехнулась.
— Да. Себя.
В новой квартире у неё был ремонт — сама всё делала. И мебель тоже сама. И с дизайнером сама общалась. Но как-то не было ощущения, что она что-то кому-то должна. Или кто-то ей должен. Она могла себе позволить красивую жизнь — без Excel и взаимозачётов.
А потом в её жизни появился Сева. Скромный архитектор с чуть безумной прической и жёлтым рюкзаком. Он не знал, сколько она зарабатывает. А она не знала, сколько он. Но на третий день он принёс ей обед в контейнерах и сказал:
— Я просто хочу, чтобы тебе было вкусно.
И вот тогда она заплакала.
Потому что не 50 на 50. Не 80 на 20. А просто — вместе.
БУДУ БЛАГОДАРНА ВАШЕЙ ПОДПИСКЕ!
ДЗЕН НЕ ПРОДВИГАЕТ НОВИЧКОВ, МОТИВИРУЕТЕ ТОЛЬКО ВЫ — ЧИТАТЕЛИ. ПОМОГИТЕ НАБРАТЬ 1000 ❤️