Дорогие друзья!
Решил сегодня предоставить вам возможность посмотреть на некоторые события, которые происходили в последние месяцы и недели перед расстрелом, глазами самого Николая Второго. Для этого использовал его личный дневник. Вот что он писал своей рукой.
1917 год
Тобольск
11 ноября. Суббота. Выпало много снега. Давно газет уже никаких из Петрограда не приходило; также и телеграмм. В такое тяжёлое время это жутко. Дочки возились на качелях и соскакивали с них в кучу снега. В 9 час. была всенощная.
…
13 ноября. Понедельник. Оттепель была сильная – 3+, и это в Сибири! Наконец, появились телеграммы из армии, но не из Петрограда.
…
17 ноября. Пятница. Такая же неприятная погода с пронизывающим ветром. Тошно читать описания в газетах того, что произошло две недели тому назад в Петрограде и в Москве! Гораздо хуже и позорнее событий Смутного времени.
18 ноября. Суббота. Получилось невероятнейшее известие о том, что какие-то трое парламентёров нашей 5-й армии ездили к германцам впереди Двинска и подписали предварительные с ними условия перемирия! Подобного кошмара я никак не ожидал. Как у этих подлецов большевиков хватило нахальства исполнить их заветную мечту предложить неприятелю заключить мир, не спрашивая мнения народа, и в то время, что противником занята большая полоса страны?
(Эти строки Николая Второго показывают, что большая часть России была захвачена немцами ещё до заключения большевиками Брестского мира, а не после него. Именно Николай Второй вверг страну в несправедливую империалистическую войну, в результате которой Россия потеряла миллионы солдат и миллионы квадратных километров территории. А если бы он сохранил нейтралитет, то были бы целы и народ, и территория и даже корона.)
…
8 декабря. Пятница. Утром за прогулкой видели двух стрелков 1-го полка, приехавших из Царского Села, чтобы проверить правильность слухов, ходящих о нас и о здешнем отряде. Один из стрелков – служащий в нашем ливадийском доме. Было ясно – 21 мороза.
…
26 декабря. Вторник. Такой же тихий морозный день - !3. Все долго спали. Утром зашёл с детьми в караульное помещение - был 1-й взвод 1-го полка; послали вчера ёлку, сладкий пирог и игру в шашки. На днях приехала Иза Буксгевден, но не допущена к нам по капризу Панкратова!
(Иза Буксгевден – баронесса, фрейлина Александры Фёдоровны, дочь шталмейстера барона Буксгевдена К.К.)
(Панкратов В.С. – с 1 сентября 1918 г. по 24 января 1918 г. комиссар Временного правительства, возглавлял «отряд особого назначения», перевозивший семью бывшего царя из Царского Села в Тобольск. Смещён с этого поста по настоянию комитета красноармейцев, охранявших семью.)
…
28 декабря. Четверг. Чудный солнечный тёплый день – 2 мороза. Долго пробыли на воздухе утром и вечером. Узнали с негодованием, что нашего доброго о. Алексея притягивают к следствию, и что он сидит под домашним арестом. Это случилось потому, что за молебном 25 декабря диакон помянул нас с титулом (то есть назвал императором – Б.П.), а в церкви было много стрелков 2-го полка, как всегда, оттуда и разгорелся сыр-бор, вероятно, не без участия Панкратова и присных.
1918 год
5 января. Пятница. Почти все поправились. Мария ещё пролежала целый день. В 3 часа у нас была отслужена вечерня с водоснятием и затем все комнаты окроплены. Разговаривали со стрелками 1-го взвода 4-го полка о снятии погон и о поведении стрелков 2-го полка, которое они жестоко осуждают.
(Эти слова показывают, что Николая Второго охраняли тогда стрелки самых разных политических взглядов.)
…
17 января. Среда. За ночь мороз взял и увеличился до 15, погода была неприятная, с ветром. Тем не менее гуляли дважды – караул был хороший – 1-й взвод 4-го полка. Алексей (сын Николая Второго – Б.П.) зашёл к ним вечером поиграть в шашки.
…
26 января. Пятница. Окончил чтение сочинений Лескова 12 томов и начал “The garden of Allah” в русском переводе. Днём хорошо поработал над дровами и пилкой. Решением отрядного комитета Панкратов и его помощник Никольский отстранены от занимаемых должностей с выездом из Корниловского дома!
(Никольский А.В. – прапорщик, помощник комиссара Временного правительства.)
…
29 января. Понедельник. Отличный тихий день. В карауле был наш взвод 4-го полка. Гулял, работал и разговаривал со стрелками. Окончил чтение Тургенева вслух вечером – принялся за рассказы Лескова.
…
30 января. Вторник. Во время утренней прогулки прощались с уходящими на родину лучшими нашими знакомыми стрелками. Они очень неохотно уезжают теперь зимою и с удовольствием остались бы до открытия навигации. Алексей пролежал весь день, т.к. у него распухла щиколотка.
…
1/14 февраля. Четверг. Узнали, что на почте получено распоряжение изменить стиль и подравняться под иностранный, считая с 1 февраля, т.е. сегодня уже выходит 14 февраля. Недоразумениям и путаницам не будет конца! Утром с горки видели прощание и отъезд многих стрелков старших призывов. Было тепло, но с вьюгой подсыпало много снега, который очищал я во дворе. Алексей пролежал весь день. В 9 час. была отслужена всенощная.
…
7/20 февраля. Среда. 8/21 февраля. Та же неизменно-прекрасная погода с тёплым солнцем и поразительно яркой луной по ночам. Судя по телеграммам, война с Германией возобновлена, так как срок перемирия истёк; а на фронте, кажется, у нас ничего нет, армия демобилизована, орудия и припасы брошены на произвол судьбы и наступающего неприятеля! Позор и ужас!
(Как известно, это произошло по вине Троцкого, который нарушил решение правительства и отказался подписывать в Бресте договор о мире с Германией – Б.П.)
9/22 февраля, 10/23 февраля. Такая же солнечная погода оба дня. Ещё много стрелков увольняют, вплоть до 1914 г., так что все хорошие боевые стрелки уйдут из нашего отряда. Простились с ними, они отправляются уже завтра большой партией. В 9 час. была всенощная.
…
12/25 февраля. Понедельник. Сегодня пришли телеграммы, извещающие, что большевики, или, как они себя называют, Совнарком, должны согласиться на мир на унизительных условиях германского правительства, ввиду того, что неприятельские войска движутся вперёд и задержать их нечем! Кошмар!
…
14/27 февраля. Среда. Приходится нам значительно сократить наши расходы на продовольствие и прислугу, так как гофмарш. часть закрывается с 1 марта и, кроме того, пользование собственными капиталами ограничено получением каждым 600 руб. в месяц. Все эти последние дни мы были заняты высчитыванием того минимума, который позволит сводить концы с концами.
15/28 февраля. Четверг. По этой причине приходится расстаться со многими из людей, так как содержать всех, находящихся с нами в Тобольске, мы не можем. Это, разумеется, очень тяжело, но неизбежно. По нашей просьбе, Татищев, Валя Долгоруков и m-r Gilliard взяли на себя хлопоты по хозяйству и заведыванию остающимися людьми, а под ними камердинер Волков. Погода стояла приятная, тихая. По вечерам читаю вслух «Соборяне» Лескова.
(Татищев И.А – граф, генерал-адъютант, генерал-лейтенант, с декабря 1905 по 1914 состоял личным представителем Николая Второго при Вильгельме Втором. Сопровождал семью Николая Второго в Тобольск. Арестован в Тобольске в апреле 1918 и помещён в тюрьму. Расстрелян 10 июля 1918.
Долгоруков В.А. – князь, генерал-майор свиты, генерал-майор по гвардии кавалерии, гофмаршал. Сопровождал семью Николая Второго в Тобольск и Екатеринбург. Арестован и позднее расстрелян.)
…
20 февраля (5 марта). Вторник. Утром увидели в окно горку перекрытою; оказывается дурацкий комитет отряда решил это сделать, чтобы помешать нам подниматься на неё и смотреть через забор! День был ясный после снежной ночи и дул свежий N. Пилил в сарайчике. Написал Мама.
…
2/15 марта. Пятница. Вспоминаются эти дни в прошлом году в Пскове и в поезде! Сколько времени будет наша несчастная Родина терзаема и раздираема внешними и внутренними врагами? Кажется иногда, что больше терпеть нет сил, даже не знаешь, на что надеяться, чего желать? А всё-таки никто как Бог! Да будет воля Его Святая!
…
14/27 марта. Среда. Здешняя дружина расформировывалась, когда все сроки службы были уволены. Так как всё-таки наряды и караулы должны нестись по городу, из Омска прислали команду для этой цели. Прибытие этой «красной гвардии», как теперь называется всякая вооружённая часть, возбудило тут всякие толки и страхи. Просто забавно слушать, что говорят об этом в последние дни. Комендант и наш отряд, видимо, тоже были смущены, т.к. уже две ночи – караул усилен и пулемёт привозится с вечера! Хорошо стало доверие одних к другим в нынешнее время!
…
19 марта. Понедельник. Погода была прямо идеальная, солнце жгло, и в тени доходило до 4 тепла. Узнал от нашего всегдашнего осведомителя Кирпичникова много интересного о прибывших сюда большевиках из Омска. Долго и много работал.
(Кирпичников А. состоял до февраля 1917 в придворном штате в должности писца.)
…
22 марта. Четверг. Погода стояла серая, но таяло хорошо. Утром слышали со двора, как уезжали из Тобольска тюменские разбойники-большевики на 15 тройках, с бубенцами, со свистом и с гиканьем. Их отсюда выгнал омский отряд!
(Значит в омском отряде, который охранял Николая Второго, не было большевиков. Большевики были у власти в Тюмени – Б.П.)
…
28 марта. Среда. Отличный солнечный день без ветра. Вчера в нашем отряде произошла тревога, под влиянием слухов о прибытии из Екатеринбурга ещё красногвардейцев. К ночи был удвоен караул, усилены патрули и высланы на улицу заставы. Говорили о мнимой опасности для нас в этом доме и о необходимости переезда в архиерейский дом на горе. Целый день речь шла об этом речь в комитетах и пр., и, наконец, вечером все успокоились, о чём пришёл в 7 час. мне доложить Кобылинский. Даже просили Алекс (жену Николая Второго – Б.П.) не сидеть на балконе в течение трёх дней!
(Кобылинский Е.С., полковник. В марте 1917 начальник Царскосельского караула, с мая 1917 командир гарнизонов Царскосельских дворцов, командир отряда во время переезда семьи Николая Второго в Тобольск, комендант Ипатьевского дома до 2 мая 1918. Отстранён Яковлевым. В конце 1918 ушёл в Белую армию. Служил в колчаковском штате по интендантской части. Взят в плен под Красноярском. Расстрелян за участие в антисоветском заговоре в 1927.)
29 марта. Четверг. Во время утренней прогулки увидели «чрезвычайного комиссара» Демьянова, который со своим помощником Дегтярёвым, в сопровождении коменданта и стрелков, обошёл караульное помещение и сад. Из-за него, т.е. этого Демьянова, и нежелания стрелков пропустить его и разгорелся сыр-бор третьего дня. День простоял отличный, солнечный.
(Демьянов А.А., рабочий, слесарь-механик Екатеринбургской фабрики братьев Злоказовых, позднее комендант "дома особого назначения" в Екатеринбурге. Специально зачем-то приезжал из Екатеринбурга в Тобольск. Умер в 1947.)
30 марта. Пятница. Что ни день, то новый сюрприз! Сегодня Кобылинский принёс, полученную вчера бумагу из Москвы от Центрального Исполнительного Комитета к нашему отряду о том, чтобы перевести всех наших, живущих в этом доме, к нам и считать нас снова арестованными, как в Царском Селе. Сейчас же началось переселение комнатных женщин внизу из одной комнаты в другую, чтобы очистить место для вновь прибывающих. У Алексея от кашля заболело в паху, и он пролежал день.
31 марта. Суббота. Он ночь совсем не спал и днём сильно страдал, бедный. Погода была, как нарочно, прелестная и тёплая, снег быстро сходит. Гулял долго. Вещи и мебель из Корниловского дома перетащили до завтрака, жильцы уже устроились в новых помещениях. В 8.45 была всенощная.
1 апреля. Воскресенье. Сегодня отрядным комитетом было постановлено, во исполнение той бумаги из Москвы, чтобы люди, живущие в нашем доме, тоже больше не выходили на улицу, т.е. в город. Поэтому целый день шёл разговор о том, как их разместить в этом, без того переполненном доме, т.к. должно было переселиться семь человек. Всё это делается так поспешно ввиду скорого прибытия нового отряда с комиссаром, который везёт с собой инструкцию. Поэтому наши стрелки, в ограждение себя от возможных нареканий, желают, чтобы те застали у нас строгий режим!
2 апреля. Понедельник. Утром комендант с комиссией из двух офицеров и двух стрелков обходил часть помещений нашего дома. Результатом этого «обыска» было отнятие шашек у Вали и m-r Gilliard, а у меня – кинжала! Опять Кобылинский объяснил эту меру необходимостью успокоить стрелков! Алексею было лучше, и с 7 часов вечера он крепко заснул. Погода стояла серая, тихая.
…
8 апреля. Воскресенье. Двадцать четвёртая годовщина нашей помолвки! День простоял солнечный, с холодным ветром, весь снег стаял. В 11 ½ была обедница. После неё Кобылинский показал мне телеграмму из Москвы, в которой подтверждается постановление отрядного комитета о снятии мною и Алексеем погон! Поэтому решил на прогулки их не одевать, а носить только дома. Этого свинства я им не забуду! Работал в саду два часа. Вечером читал вслух «Волхвы» - тоже Всеволода Соловьёва.
9 апреля. Понедельник. Узнали о приезде чрезвычайного уполномоченного Яковлева из Москвы; он поселился в Корниловском доме. Дети вообразили, что он сегодня придёт делать обыск, и сожги все письма, а Мария и Анастасия даже свои дневники. Погода была отвратительная, холодная и с мокрым снегом. Алексей чувствовал себя лучше и даже поспал днём часа два-три.
(Яковлев В.В. – особо уполномоченный ВЦИК, приехавший в Тобольск прямо из Москвы. Именно ему была поручена доставка Николая Второго из Тобольска в Москву для суда над ним – Б.П.)
10 апреля. Вторник. В 10 ½ ч. утра явились Кобылинский с Яковлевым и его свитой. Принял его в зале с дочерьми. Мы ожидали его к 11 час., поэтому Аликс не была ещё готова. Он вошёл, бритое лицо, улыбаясь и смущаясь, спросил, доволен ли я охраной и помещением. Затем почти бегом зашёл к Алексею, не останавливаясь, осмотрел другие комнаты и, извиняясь за беспокойство, ушёл вниз. Так же спешно он заходил к другим в остальных этажах. Через полчаса он снова явился, чтобы представиться Алекс, опять поспешил к Алексею и ушёл вниз. Этим пока ограничивался осмотр дома. Гуляли по обыкновению; погода стояла переменная, то солнце, то снег.
…
12 апреля. Четверг. После завтрака Яковлев пришёл с Кобылинским и объявил, что получил приказание увезти меня, не говоря куда? Аликс решила ехать со мною и взять Марию; протестовать не стоило. Оставлять остальных детей и Алексея – больного, да при нынешних обстоятельствах – было более чем тяжело! Сейчас же начали укладывать самое необходимое. Потом Яковлев сказал, что он вернётся обратно за Ольгой, Татьяной, Анастасией и Алексеем и что, вероятно, мы их увидим недели через три. Грустно провели вечер, ночью, конечно, никто не спал.
13 апреля. Пятница. В 4 часа утра простились с дорогими детьми и сели в тарантасы: я – с Яковлевым, Аликс - с Марией, Валя – с Боткиным. Из людей с нами поехали: Нюта Демидова, Чемодуров и Седнев, 8 стрелков и конный конвой (красной армии) в 10 человек. Погода была холодная с неприятным ветром, дорога очень тяжёлая и страшно тряская от подмёрзшей колеи. Переехали Иртыш через довольно глубокую воду. Имели четыре перепряжки, сделали в первый день 130 вёрст. На ночлег приехали в с. Иевлево. Поместили в большом чистом доме; спали на своих койках крепко.
(Боткин Е.С., лейб-медик, доктор медицины. Сопровождал семью Николая Второго в Тобольск и Екатеринбург. Расстрелян вместе с Николаем Вторым.
Демидова Нюта – горничная императрицы Александры Фёдоровны. Сопровождала семью Николая Второго в Тобольск и Екатеринбург. Расстреляна вместе с семьёй Николая Второго в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918.
Чемодуров Т.И., камердинер Николая Второго. Сопровождал семью Николая Второго в Тобольск и Екатеринбург, был арестован и помещён в тюрьму.
Седнев И.С., детский лакей, официант семьи Николая Второго. Находился в Тобольске и в Екатеринбурге, где был помещён в тюрьму и позднее расстрелян.)
14 апреля. Суббота. Встали в 4 ч., т.к. должны были ехать в 5 ч., но вышла задержка, потому что Яковлев разоспался и, кроме того, он ожидал потерянный пакет. Перешли Тобол пешком по доскам, только у другого берега пришлось переехать сажень 10 на пароме. Познакомились с помощником Яковлева – Гузаковым, который заведывал всей охраной пути до Тюмени. День настал отличный и очень тёплый, дорога стала мягче; но всё-таки трясло сильно, и я побаивался за Аликс. В открытых местах было очень пыльно, а в лесах грязно. В с. Покровском была перепряжка, долго стояли как раз против дома Григория (Распутина – Б.П.) и видели всю его семью, глядевшую в окна. Последняя перепряжка была в с. Борки. Тут у Е.С. Боткина сделались сильные почечные боли, его уложили в доме на полтора часа, а затем он отправился вперёд не торопясь. Мы пили чай и закусывали с нашими людьми и стрелками в здании сельского училища. Последний перегон сделали медленно и со всякими мерами военных предосторожностей. Прибыли в Тюмень в 9 ¼ при красивой луне с целым эскадроном, окружившим наши повозки при въезде в город. Приятно было попасть в поезд, хотя и не очень чистый; сами мы и наши вещи имели отчаянно грязный вид. Легли спать в 10 час. не раздеваясь, я – над койкой Аликс, Мария и Нюта в отделении рядом.
(Гузаков Пётр, большевик из Уфы, помогал Яковлеву.)
15 апреля. Воскресенье. Все выспались основательно. По названиям станций догадались, что едем по направлению в Омск. Начали догадываться: куда нас повезут после Омска? На Москву или на Владивосток? Комиссары, конечно, ничего не говорили. Мария часто заходила к стрелкам – их отделение было в конце вагона, тут помещалось четверо, остальные в последнем вагоне. Обедали на остановке на ст. Вагай в 11 час. очень вкусно. На станциях завешивали окна, т.к. по случаю праздника народу было много. После холодной закуски с чаем легли спать рано.
16 апреля. Понедельник. Утром заметили, что едем обратно. Оказалось, что в Омске нас не захотели пропустить! Зато нам было свободнее, даже гуляли два раза, первый раз вдоль поезда, а второй – довольно далеко в поле вместе с самим Яковлевым. Все находились в бодром настроении.
17 апреля. Вторник. Тоже чудный тёплый день. В 8.40 прибыли в Екатеринбург. Часа три стояли у одной станции. Происходило сильное брожение между здешними и нашими комиссарами. В конце концов, одолели первые, и поезд перешёл к другой – товарной станции. После полуторачасового стояния вышли из поезда. Яковлев передал нас здешнему областному комиссару, с которым мы втроём сели в мотор и поехали пустынными улицами в приготовленный для нас дом – Ипатьева. Мало-помалу подъехали наши и также вещи, но Валю не впустили. Дом хороший, чистый. Нам были отведены четыре большие комнаты: спальня угловая, уборная, рядом столовая с окнами в садик и с видом на низменную часть города, и, наконец, просторная зала с аркою без дверей. Долго не могли раскладывать своих вещей, так как комиссар, комендант и караульный офицер всё не успевали приступить к осмотру сундуков. А осмотр потом был подобный таможенному, такой строгий, вплоть до последнего пузырька походной аптечки Аликс. Это меня взорвало, и я резко высказал своё мнение комиссару. К 9 час., наконец, устроились. Обедали в 4 ½ из гостиницы, а после приборки закусили чаем. Разместились следующим образом: Аликс, Мария и я в спальне, уборная общая, в столовой – Н. Демидова, в зале – Боткин, Чемодуров и Седнев. Около подъезда комната караульного офицера. Караул помещался в двух комнатах около столовой. Чтобы идти в ванную и WC, нужно было проходить мимо часового у дверей караульного помещения. Вокруг дома построен очень высокий досчатый забор в двух саженях от окон; там стояла цепь часовых, в садике тоже.
(Таким образом, ни в Омске, ни в Екатеринбурге Яковлева не пустили продолжить движение вместе с Николаем Вторым в Москву. И он уехал восвояси, не выполнив решение ВЦИК. Этот факт говорит о том, что у Москвы не было тогда абсолютной власти на всей территории России. В Омске и в Екатеринбурге творили что хотели.)
1 апреля. Великая суббота. Проснулись довольно поздно; день был серый, холодный, со снежными шквалами. Всё утро читал вслух, писал несколько строчек в письма дочерям от Аликс и Марии и рисовал план этого дома. Обедали в час с ½. Погуляли 20 минут. По просьбе Боткина к нам впустили священника и дьякона в 8 час. они отслужили заутреню скоро и хорошо; большое было утешение помолиться хоть в такой обстановке и услышать «Христос воскресе». Украинцев, помощник коменданта, и солдаты караула присутствовали. После службы поужинали и легли рано.
…
25 апреля. Среда Встали в 9 час. Погода была немного теплее – до 5+. Сегодня заступил караул, оригинальный и по свойству, и по одежде. В составе его было несколько бывших офицеров, и большинство солдат были латыши, одетые в разные куртки, со всевозможными головными уборами. Офицеры стояли на часах с шашками при себе и с винтовками. Когда мы вышли гулять, все свободные солдаты тоже пришли в садик смотреть на нас; они разговаривали по-своему, ходили и возились между собой. До обеда я долго говорил с бывшим офицером, уроженцем Забайкалья; он рассказывал о многом интересном, также и маленький караульный начальник, стоявший тут же; этот был родом из Риги. Украинцев принёс нам первую телеграмму от Ольги перед ужином. Благодаря всему этому в доме почувствовалось некоторое оживление. Кроме того, из дежурной комнаты раздавались звуки пения и игры на рояле, который был на днях перетащен туда из нашей залы. Еда была отличная и обильная, и поспевала вовремя.
26 апреля. Четверг. Сегодня около нас, т.е. в дежурной комнате и в карауле, происходило с утра какое-то большое беспокойство, всё время звонил телефон. Украинцев отсутствовал весь день, хотя был дежурный. Что такое случилось, нам, конечно, не сказали; может быть прибытие сюда какого-нибудь отряда привело здешних в смущение! Но настроение караульных было весёлое и очень предупредительное. Вместо Украинцева сидел мой враг – «лупоглазый», который должен был выйти гулять с нами. Он всё время молчал, т.к. с ним никто не говорил. Вечером во время безика, он привёл другого типа, обошёл с ним комнаты и уехал.
27 апреля. Пятница. В 8 ¼ должны были встать и одеться, чтобы принять вчерашнего заместителя коменданта, передавшего нас новому с добрым лицом, напоминающим художника. Утром шёл густой снег, а днём вышло солнце. После чаю опять приехал «лупоглазый» и спрашивал каждого из нас, сколько у кого денег? Затем он попросил записать точно цифры и взял с собою лишние деньги от людей для хранения у казначея областного совета! Пренеприятная история. За вечерней игрой добрый маленький караульный начальник сидел с нами, следил за игрой и много разговаривал.
(Обратите внимание на "лупоглазого". Именно такой человек заинтересовался прежде всего денежными средствами Николая Второго и его семьи.)
28 апреля. Суббота. Сегодня неприятностей не было. Погода была потеплее, гуляли два раза. Познакомились с новым комендантом № 5. Получили телеграмму из Тобольска, там всё хорошо, письма наши доходят. Когда они приедут сюда, не знаем. До 9 ½ вечера ожидали ужина. Играл в безик.
1 мая. Вторник. Были обрадованы получением писем из Тобольска; я получил от Татьяны. Читали их друг у друга всё утро. Погода стояла отличная, тёплая. К полудню сменился караул из состава той же особой команды фронтовиков – русских и латышей. Караульный начальник – представительный молодой человек. Сегодня нам передали через Боткина, что в день разрешается гулять только час; на вопрос почему? Исполняющий должность коменданта ответил: «Чтобы было похоже на тюремный режим». Еда была вовремя. Нам купили самовар, по крайней мере, не будем зависеть от караула. Вечером во время игры имел четыре безика.
2 мая. Среда. Применение «тюремного режима» продолжалось и выразилось тем, что утром старый маляр закрасил все наши окна во всех комнатах известью. Стало похоже на туман, который смотрится в окна. Вышли гулять в 3 ¼, а в 4.10 нас погнали домой. Ни одного лишнего солдата в саду не было. Караульный начальник с нами не заговаривал, т.к. всё время кто-нибудь из комиссаров находился в саду и следил за нами, за ним и часовыми! Погода была очень хорошая, а в комнатах стало тускло. Одна столовая выиграла, т.к. ковёр снаружи окна сняли! У Седнева простуда с лихорадкой.
…
10 мая. Четверг. Утром нам в течение одного часа последовательно объявляли, что дети в нескольких часах от города, затем, что они приехали на станцию, и, наконец, что они прибыли к дому, хотя поезд их стоял здесь с 2 час. ночи! Огромная радость была увидеть их снова и обнять после четырёхнедельной разлуки и неопределённости. Взаимным расспросам и ответам не было конца. Очень мало писем дошло до них и от них. Много они, бедные, перетерпели нравственного страдания и в Тобольске, и в течение трёхдневного пути. За ночь выпал снег и лежал целый день. Из всех прибывших с ними впустили только повара Харитонова и племянника Седнева (поварёнка – Б.П.) Днём вышли минут на 20 в сад – было холодно и отчаянно грязно. До ночи ожидали привоза с вокзала кроватей и нужных вещей, но напрасно, и всем дочерям пришлось спать на полу. Алексей ночевал на койке Марии. Вечером, как нарочно, он ушиб себе колено и всю ночь сильно страдал и мешал нам спать.
11 мая. Пятница. С утра поджидали впуска наших людей из Тобольска и привоза остального багажа. Решил отпустить моего старика Чемодурова для отдыха и вместо него взять на время Труппа. Только вечером дали ему войти и Нагорному, и полтора часа допрашивали и обыскивали у коменданта в комнате. Хотя мы все сидели вместе в спальне, я много читал; начал «Неоконченную повесть Апухтина.
12 мая. Суббота. Спали все хорошо, кроме Алексея, которого вчера под вечер перенесли в его комнату. Боли у него продолжались сильные, стихая периодически. Погода вполне соответствовала общему нашему настроению, шёл мокрый снег при 3 тепла. Вели переговоры через Евг. Серг. [Боткина] с председателем областного совета о впуске к нам m-r Gialliard. Дети разбирали некоторые свои вещи после невообразимо продолжительного осмотра их в комендантской комнате. Гуляли минут 20. Ужин опоздал почти на час.
…
14 мая. Понедельник. Погода простояла тёплая. Много читал. Алексею, в общем, было полегче. Погуляли днём час. после чаю Седнева и Нагорного вызвали для допроса в обл. совет. Вечером продолжался осмотр вещей дочерей при них. Часовой под нашим окном выстрелил в наш дом, потому что ему показалось, будто кто-то шевелится у окна (после 10 час. вечера) – по-моему, просто баловался с винтовкой, как всегда часовые делают.
…
28 мая. Понедельник. Очень тёплый день. В сарае, где находятся наши сундуки. Постоянно открывают ящики и вынимают разные предметы и провизию из Тобольска. И при этом без всякого объяснения причин. Всё это наводит на мысль, что понравившиеся вещи очень легко могут увозиться по домам и, стало быть, пропасть для нас! Омерзительно! Внешние отношения также за последние недели изменились; тюремщики стараются не говорить с нами, как будто им не по себе, и чувствуется как бы тревога и опасение у них! Непонятно!
…
31 мая. Вознесение. Утром долго, но напрасно ожидали прихода священника для совершения службы: все были заняты по церквам. Днём нас почему-то не выпускали в сад. Пришёл Авдеев и долго разговаривал с Евг. Серг. По его словам, он и областной совет опасаются выступлений анархистов и поэтому, может быть, нам предстоит скорый отъезд, вероятно – в Москву! Он просил подготовиться к отбытию. Немедленно начали укладываться , но тихо. Чтобы не отвлекать внимания чинов караула, по особой просьбе Авдеева. Около 11 час. вечера он вернулся и сказал, что ещё останемся несколько дней. Поэтому и на 1 июля мы остались по бивачному ничего не раскладывая. Погода простояла хорошая; прогулка состоялась, как всегда, в две очереди. Наконец, после ужина Авдеев, слегка навеселе, объявил Боткину, что анархисты схвачены и что опасность миновала и наш отъезд отменён! После всех приготовлений даже скучно стало! Вечером поиграли в безик.
…
9 июня. Суббота. Последние дни погода стояла чудная, но очень жаркая; в наших комнатах духота была большая. Особенно по ночам. По письменной просьбе Боткина, нам разрешили полуторачасовые прогулки. Сегодня во время чая вошло 6 человек, вероятно – областного совета, посмотреть, какие окна открыть? Разрешение этого вопроса длится около двух недель! Часто приходили разные субъекты и молча при нас оглядывали окна. Аромат от всех садов в городе был удивительный.
…
14 июня. Четверг. Нашей дорогой Марии минуло 19 лет. Погода стояла та же тропическая, 26 в тени, а в комнатах 24, даже трудно выдержать! Провели тревожную ночь и бодрствовали одетые… Всё это произошло от того, что на днях мы получили два письма, одно за другим, в которых сообщали, чтобы мы приготовились быть похищенными какими-то преданными людьми! Но дни проходили, и ничего не случилось, а ожидание и неуверенность были очень мучительны.
21 июня. Четверг. Сегодня произошла смена комендантов – во время обеда пришли Белобородов и др. и объявил, что вместо Авдеева назначается тот, которого мы принимали за доктора – Юровский. Днём до чая он с своим помощником составляли опись золотым вещам – нашим и детей; большую часть (кольца, браслеты и пр.) они взяли с собой. Объяснили тем, что случилась неприятная история в нашем доме, упомянули о пропаже наших предметов. Так что убеждение, о котором я писал 28 мая, подтвердилось. Жаль Авдеева, но он виноват в том, что не удержал своих людей от воровства из сундуков в сарае.
(Авдеев А.Д. рабочий Екатеринбургской фабрики братьев Злоказовых, комиссар фабрики, комендант «дома особого назначения» в Екатеринбурге.
Юровский Я.М. (Янкель Хаимович) – комендант «дома особого назначения» (Ипатьевского) в Екатеринбурге. Руководил расстрелом семьи Николая Второго.)
23 июня. Суббота. Вчера комендант Юровский принёс ящичек со всеми взятыми драгоценностями, просил проверить содержимое и при нас запечатал его, оставив у нас на хранение. Погода стала прохладнее, и в спальне легче дышалось. Юровский и его помощник начинают понимать, какого рода люди окружали и охраняли нас, обворовывая нас. Не говоря об имуществе – они даже удерживали себе большую часть из приносимых припасов из женского монастыря. Только теперь, после новой перемены, мы узнали об этом, потому что всё количество провизии стало попадать на кухню. Все эти дни, по обыкновению, много читал; сегодня начал VII том Салтыкова. Очень нравятся мне его повести, рассказы и статьи. День был дождливый, погуляли полтора часа и воротились домой сухими.
25 июня. Понедельник. Наша жизнь нисколько не изменилась при Юровском. Он приходит в спальню проверять целостности печати на коробке и заглядывает в открытое окно. Сегодня всё утро и до 4 час. проверяли и исправляли электр. освещение. Внутри дома на часах стоят нов. латыши, а снаружи остались те же - частью солдаты, частью рабочие! По слухам, некоторые из авдеевцев сидят уже под арестом! Дверь в сарай с нашим багажом запечатана. Если бы это было сделано месяц назад! Ночью была гроза, и стало ещё прохладнее.
28 июня. Четверг. Утром около 10 1/2 час. к открытому окну подошло трое рабочих, подняли тяжёлую решётку и прикрепили её снаружи рамы - без предупреждения со стороны Юровского. Этот тип нам нравится всё менее! Начал читать VIII том Салтыкова [-Щедрина].
(Таким образом, даже Николай Второй к Юровскому относился с подозрением, а вот рабочему Авдееву, комиссару, наоборот, доверял.)
30 июня. Суббота. Алексей принял первую ванну после Тобольска; колено его поправляется, но совершенно разогнуть его он не может. Погода тёплая и приятная. Вестей извне никаких не имеем.
(Это была последняя запись в дневнике, см. «Дневники императора Николая II». М., 1991 г. С. 658-684. Фактически она была сделана не 30 июня, а 14 июля, так как в своём дневнике Николай Второй придерживался датировки по старому стилю. Через два дня состоялся расстрел.)
