— Света, посмотри, какие у меня получились пирожки! — подруга Нина протянула телефон с фотографией румяных пирожков на противне.
— Красота! — я взяла телефон, чтобы рассмотреть поближе, но случайно смахнула пальцем влево, и на экране появилось другое фото. Сердце екнуло и будто провалилось в пятки.
На снимке мой муж Игорь обнимал молодую блондинку. Они стояли на фоне какого-то кафе, и было заметно, что это не случайное фото — оба улыбались в камеру, она прижималась к его плечу, а его рука лежала у неё на талии слишком интимно для простого знакомства.
— Что это за фото? — голос мой прозвучал странно, будто откуда-то издалека.
Нина резко выхватила телефон, но было уже поздно.
— Света, я... я не хотела, чтобы ты это увидела. Марина мне скинула вчера, просила посоветоваться...
— Какая ещё Марина?
— Ну... моя соседка. Она работает в том кафе на Тверской, где... — Нина замолчала, поняв, что только усугубляет ситуацию.
Я медленно опустилась на стул. В голове было совершенно пусто, а в груди разливалось такое ощущение, будто меня изнутри заливают ледяной водой.
— Давно? — только и смогла спросить.
— Света, может, это просто...
— Давно, Нина?
Подруга вздохнула.
— Марина говорит, они приходят туда уже месяца три. Каждую пятницу. Заказывают один столик, сидят за ручки держатся...
Пятница. Именно по пятницам Игорь стал задерживаться на работе. Говорил, что у них теперь планёрки затягиваются, что новый начальник требует отчёты к понедельнику. А я, дура, ещё гордилась, какой у меня ответственный муж, как он старается для семьи.
— Я пойду, — встала со стула.
— Света, постой! Может, поговорим? Я чай поставлю...
— Не надо, Нинуль. Мне домой нужно.
Дорога до дома показалась бесконечной. Я шла и пыталась вспомнить, когда всё изменилось. Когда мой Игорь, с которым мы прожили двадцать три года, стал чужим человеком.
Может, тогда, полгода назад, когда он вдруг начал следить за собой? Записался в спортзал, купил новые рубашки, стал пользоваться одеколоном, который раньше доставал только по праздникам. Я тогда радовалась — думала, решил себя в форму привести, возраст всё-таки. Сорок пять мужчине — не шутки, хочется ещё нравиться.
А может, ещё раньше? Когда стал холоднее со мной разговаривать, когда перестал рассказывать про работу, когда его телефон стал всегда лежать экраном вниз и он носил его с собой даже в душ.
Дома я села на кухне и стала ждать. Игорь должен был вернуться к семи — сегодня была среда, никаких планёрок не предвиделось.
Ровно в семь ключи повернулись в замке.
— Привет, — он прошёл на кухню, чмокнул меня в щёку по привычке. — Что на ужин?
— Борщ разогрею, — сказала я, наблюдая за ним. — Как дела на работе?
— Да нормально. Устал только. Петров опять со своими идеями... — он говорил обычным тоном, но я видела, что взгляд его блуждает, не фокусируется на мне.
— А завтра что планируешь?
— Завтра? — он на секунду замялся. — Обычно. Работа.
— А послезавтра пятница.
— Ну да. Планёрка будет, как обычно. Задержусь.
Он лгал мне в лицо. Спокойно, привычно лгал, и даже не краснел при этом.
— Игорь, — я поставила перед ним тарелку с борщом. — А помнишь, как мы познакомились?
Он удивлённо взглянул на меня.
— Конечно помню. В институте, на дискотеке. Ты в синем платье была. А что?
— Помнишь, что ты мне тогда сказал?
— Что ты самая красивая девушка на курсе, — он улыбнулся, но улыбка получилась натянутой. — Света, что за странные вопросы?
— А ещё ты сказал, что будешь любить меня всю жизнь. И что никогда не обманешь.
Игорь застыл с ложкой в руке. По его лицу я поняла, что он понял.
— Света...
— Кто она?
— О чём ты?
— Не надо. Я всё знаю. Кто она, Игорь?
Он отложил ложку, провёл рукой по волосам.
— Как ты узнала?
— Неважно. Отвечай — кто она?
— Лена. Она... она работает в нашем отделе. Пришла три месяца назад.
Три месяца. Значит, всё началось сразу, как только она появилась в его жизни.
— Ты её любишь?
Игорь молчал, глядя в тарелку.
— Игорь, я спрашиваю — ты её любишь?
— Я не знаю, — тихо сказал он. — Я запутался, Света. Я не хотел, чтобы так получилось.
— Но получилось. И что теперь?
— Я не знаю, — повторил он. — Честно не знаю.
Я встала из-за стола.
— Знаешь, а я знаю. Завтра ты соберёшь свои вещи и съедешь отсюда.
— Света, постой! Давай поговорим нормально. Может, мы что-то решим...
— Что именно решим? Ты будешь встречаться с ней по пятницам, а со мной жить? Или я буду делать вид, что ничего не знаю, пока ты окончательно не определишься?
— Я понимаю, что ты злишься...
— Я не злюсь, Игорь. Я разочарована. Двадцать три года. Двадцать три года я считала тебя честным человеком.
— Я и есть честный! Просто... случилось то, что случилось. Я не планировал.
— А я не планировала в сорок четыре года начинать жизнь сначала. Но, видимо, придётся.
Игорь попытался взять меня за руку, но я отстранилась.
— Света, дай мне время подумать. Неделю. Я всё решу.
— Время у тебя было три месяца. Завтра к вечеру чтобы тебя здесь не было.
Я ушла в спальню и заперлась. Игорь ещё долго ходил по квартире, что-то бормоча себе под нос, но я не слушала.
Утром он ушёл на работу как обычно, но я видела в прихожей собранную сумку. Значит, понял, что разговоры бесполезны.
Весь день я потратила на то, чтобы убрать из дома все его фотографии. Складывала их в коробку и удивлялась — когда мы последний раз фотографировались вместе? Оказалось, что месяцев восемь назад, на дне рождения моей сестры. И то он стоял будто отдельно, улыбался натянуто.
Зазвонил телефон. Звонила мама.
— Светочка, как дела? Давно не звонила.
— Нормально, мам. Всё хорошо.
— А что голос грустный?
Мама всегда чувствовала моё настроение, даже по телефону.
— Устала просто. Работы много.
— А Игорь как? Что-то я его давно не слышала.
— Игорь... мам, мы расстаёмся.
— Что?! Светик, что случилось?
— Он встречается с другой. Уже три месяца.
— Господи... А я думала, вы такая крепкая пара. Света, а может быть, это просто... ну, кризис какой-то? Мужчины в этом возрасте часто с ума сходят. Папа тоже в сорок пять лет чудил, помнишь?
— Помню. Но папа не изменял тебе.
— Светочка, а ты уверена? Может, это просто сплетни?
— Я фото видела, мам. Они вместе.
Мама замолчала.
— Приезжай ко мне, — сказала она наконец. — На недельку. Отдохнёшь, подумаешь спокойно.
— Не могу. Работа.
— Света, работа подождёт. А здоровье не подождёт. Ты слышишь, какой у тебя голос? Приезжай, я тебе борщ сварю, как ты любишь.
Вечером Игорь действительно пришёл за вещами. Собирал молча, я сидела на кухне и слушала, как он ходит по комнатам.
— Я взял только самое необходимое, — сказал он, выходя с двумя сумками. — Остальное потом заберу, если не возражаешь.
— Хорошо.
— Света, я хочу, чтобы ты знала — я не хотел причинить тебе боль.
— Но причинил.
— Да. Прости меня.
— Прощаю. Но это ничего не меняет.
Он постоял в дверях, будто хотел что-то ещё сказать, но только кивнул и ушёл.
После того, как за ним закрылась дверь, я села на диван и заплакала. Плакала долго, выплакивала двадцать три года совместной жизни, все планы, которые мы строили, все мечты о старости вдвоём.
На работе коллеги сразу заметили, что что-то не так.
— Света, ты похудела, — сказала Ольга из соседнего отдела. — И бледная какая-то. Всё в порядке?
— Расстаюсь с мужем, — ответила я просто.
— Ой... а я думала, у вас всё так хорошо. Извини, не знала.
— Да ничего. Бывает.
Но, конечно, к обеду вся контора знала о моём разводе. Кто-то сочувствующе вздыхал, кто-то пытался утешить, а кто-то откровенно любопытствовал.
— А что, совсем никаких признаков не было? — спрашивала бухгалтер Тамара. — Мужчины же не умеют скрывать.
— Были, наверное. Просто я не обращала внимания.
— А она молодая?
— Не знаю. Не интересовалась.
— Да ладно, не интересовалась! Все интересуются. Я бы первым делом разузнала всё про неё.
— А зачем? От этого легче не станет.
Тамара пожала плечами.
— Ну, не знаю. Мне было бы любопытно, что во мне не так, что муж на сторону пошёл.
Её слова задели за живое. Действительно, что во мне не так? Я старая? Некрасивая? Скучная?
Придя домой, я долго рассматривала себя в зеркале. Морщинки в уголках глаз, которых раньше не замечала. Седые волосы, которые я регулярно подкрашивала, но корни всё равно выдавали возраст. Фигура... ну что, сорок четыре года и двое детей не прошли бесследно.
А она, наверное, молодая. Стройная. Без морщин и седины.
Зазвонил телефон. Звонил сын из Москвы.
— Мам, привет! Как дела?
— Паша, здравствуй. Нормально всё.
— А где папа? Ему звонил, не отвечает.
Я замялась. Дети не знали о нашем разрыве. Как им сказать?
— Пап, он... у нас с ним проблемы сейчас.
— Какие проблемы? Поругались?
— Не совсем. Паш, мы расстаёмся с отцом.
— Как это расстаётесь? Мам, что происходит?
— У папы появилась другая женщина.
Павел долго молчал.
— Мам, ты серьёзно? Папа изменяет?
— Да.
— Я не могу в это поверить. Он же... он всегда говорил, что вы идеальная пара.
— Видимо, что-то изменилось.
— А где он теперь живёт?
— Не знаю. Съехал позавчера.
— Мам, может, это временно? Может, вы помиритесь?
— Не думаю, Паш.
— А дочке сказала?
— Пока нет. Не знаю, как.
— Хочешь, я сам ей скажу? Мы вчера созванивались.
— Нет, я сама. Это моя обязанность.
Дочка Катя училась в другом городе на третьем курсе. Звонить ей с такими новостями было тяжело, но оттягивать было нельзя.
— Мама! — её голос был таким радостным, что у меня сердце сжалось. — Как хорошо, что ты позвонила! У меня сегодня практика была...
— Катюш, послушай меня внимательно. Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что-то случилось? У тебя такой голос...
— С папой мы расстаёмся.
— Что значит расстаётесь?
— Разводимся. У него есть другая женщина.
Катя ахнула.
— Мам, это правда?
— Правда.
— А я думала... вы же так долго вместе. Я всегда хотела такую же семью, как у вас.
— Знаю, солнышко. Мне тоже больно.
— Мам, а может быть, это ошибка? Может, ты что-то не так поняла?
— Нет, Катя. Он сам признался.
— Господи... А что теперь будет?
— Ничего. Будем жить дальше. Ты учись, не переживай. На тебе это никак не отразится.
— Да мне не до учёбы теперь! Мам, может, мне приехать?
— Не надо. У тебя сессия скоро. Сосредоточься на учёбе.
Но Катя всё равно приехала через два дня. Высокая, красивая, очень похожая на меня в её возрасте. Обняла меня крепко и сказала:
— Мам, я не понимаю папу. Как можно было тебя предать?
— Бывает, Катюш. Люди меняются.
— А ты что теперь будешь делать? Одна жить?
— А что мне остаётся?
— Может, найдёшь кого-то ещё?
Я усмехнулась.
— В мои-то годы? Кому я нужна?
— Мам, тебе всего сорок четыре! Это ещё не старость.
— Для мужчин — старость. Они все молодых хотят.
— Не все же такие, как папа.
Может быть. Но мне не хотелось об этом думать. Хотелось просто пережить эту боль и научиться жить одной.
Через неделю Игорь позвонил.
— Света, мне нужно забрать остальные вещи. Когда тебе удобно?
— Приходи в выходные. Я сложу всё в коробки.
— Спасибо. И ещё... как дети восприняли?
— Как ты думаешь?
— Наверное, тяжело.
— Да. Катя приезжала. Плакала.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел...
— Игорь, хватит извиняться. Сделанного не исправишь.
В субботу он пришёл с какой-то женщиной. Она ждала в машине, но я её видела — молодая, лет тридцати, блондинка. Красивая.
— Это она? — спросила я, когда Игорь загружал коробки.
Он кивнул, не поднимая глаз.
— Хорошенькая.
— Света...
— Что? Я констатирую факт. Она действительно красивая. И молодая.
— Дело не в красоте.
— А в чём?
— Она... другая. С ней мне интересно.
— Понятно. Со мной тебе было скучно.
— Не скучно. Просто... привычно. Мы ведь вместе с института. Иногда кажется, что я тебя слишком хорошо знаю.
— А теперь хочется загадок?
— Наверное.
— Ну что же. Удачи тебе с твоими загадками.
Он взял последнюю коробку.
— Света, если что-то понадобится... ты звони. Я помогу.
— Спасибо. Но я справлюсь сама.
После его ухода я ходила по опустевшей квартире и удивлялась — как мало следов оставляет человек после двадцати трёх лет совместной жизни. Пустые полки в шкафу, свободное место в ванной, тишина.
Но самое странное — мне стало легче. Будто тяжёлый груз с плеч сняли. Больше не надо было притворяться, что всё хорошо. Больше не нужно было строить планы на будущее с человеком, который уже мысленно был с другой.
Я налила себе чай, села у окна и подумала: может быть, это и правда не конец, а начало? Начало новой жизни, в которой я буду жить для себя, а не для кого-то ещё.
