Люди знакомятся друг с другом, притягиваются друг к другу. Притягиваются, не только увидев чужие достоинства, но ещё из-за особенностей личной кармы, схожих предубеждений, схожего набора танх (страстных желаний). Притягиваются — говоря языком светской психологии — из-за схожего набора травм, схожих ролей и “скриптов”, выученных в детстве и юности. В наше время, когда снята большая часть традиционных культурных табу, сила этого притяжения людей разного пола часто бросает в одну постель. Другие создают иные отношения — дружеские, рабочие, отношения сентиментальной привязанности, отношения восхищения другим в духе древнегреческого культа героев, в общем, самые разные! Сколько пар людей, столько есть этих оттенков отношений.
Любые отношения, не только отношения между мужчиной и женщиной, — труд (кажется, это банальность, или нет?).
Такой труд заключается в умении договариваться, бережном отношении к другому, внимании, работе понимания (а это именно работа), сохранении пространства свободы для другого, но сохранении такой свободы и для себя, сопряжении этой свободы с верностью своим принципам. Весь этот труд мы слишком часто не хотим совершать: нас никто этому не учил, мы думаем, что “само всё образуется”, да, в конце концов, когда двое “так любят друг друга”, что может пойти не так?
Увы, слишком многое. Взаимные небрежности, раны, обиды могут накопиться, перейти известный предел. Тогда люди расстаются.
Расстаются — и часто бегут с жалобами к родственникам и друзьям или, например, выплёскивают свою боль на просторах Сети, ища эмоциональной поддержки у анонимов.
Дело житейское, дело понятное, и меньше всего мне хочется примеривать на себя чешую премудрого пескаря, снисходительно осуждая тех, кто делает так. И всё же есть простой совет: вместо жалоб — попробовать молиться о благополучии того человека, с которым мы расстались.
Зачем это делать?
Ради демонстрации своих “духовных совершенств”? Нет, конечно: другим не нужно об этом знать. Ради “насильственного восхождения на более высокую духовную ступень”? И снова нет: такое насилие ничему не помогает. Ради “выполнения обетов бодхисаттвы”? Но, если мы их не приняли, у нас нет и обязанности их выполнять. А, если мы однажды приняли по глупости, поддавшись стадному чувству, лучше всего будет со всем почтением и осознанностью торжественно их возвратить. (Знаю, что об этом есть разные мнения, и просто пишу своё.)
Нет, не для этого. Ради элементарной нравственной и кармической гигиены.
Расставшись с другим, мы ещё слишком шероховаты, слишком горячи. Мы дымимся от обиды, от “желания доказать правду”, от “желания раскрыть глаза”, от “желания всё исправить, если появится второй шанс”. Иногда — от желания сквитаться, даже “наказать” другого. Проходит время, и внешне мы остываем, но все эти горячие, грубые части нашей иллюзорной личности продолжают тлеть. Они — словно туго завязанные узлы, словно маленькие планеты в нашей крошечной звёздной системе, и у каждой из этих планет — своя сила притяжения.
Мы не знаем, куда их гравитация приведёт нас после нашей смерти, но, чем больше в нас было нетерпимости, раздражения, обиды, тем более неприятным окажется это место.
А в новой жизни с тем человеком, с кем расстались в прошлой, мы можем встретиться снова, иногда — уже в качестве врага. Или “друга-соперника”, или “любовника-врага”, и снова начнётся эта бесконечная история…
Через нанесение друг другу ран мы не становимся лучше. Через возвращение к тому, что должно уже давно закончиться, а продолжается только силой наших омрачённых состояний, мы тоже не становимся лучше. Вот почему, расставшись с кем-то, мы, во-первых, можем сказать этому человеку спасибо, а во-вторых, продолжать молиться за его благополучие. Можно это делать с помощью мантры (например, мантры Ченрези) или своими словами.
Молиться о прощении мы тоже можем: и о том, чтобы нас простили другие, и о том, чтобы мы сами наши силы простить. Наше время с распространением “дёшёвой религии”, религии-лайт, и “дешёвой психологии” в духе журнала Pscyhologies, бесконечно упрощает всё, изображая дело так, будто простить другого — самая лёгкая вещь на свете, будто это так же просто, как чихнуть или выпить стакан воды. Нет, прощение внутреннее, а не на словах, — одно из самых тяжёлых дел. Попытаться выполнить это дело — лучше, чем просто махнуть рукой.
Отдельный и сложнейший вопрос — это возможность молиться за тех, кто, мы чувствуем, нас предал.
Нужно ли? (А делать это примерно так же “приятно”, как лизать языком раскалённую сковороду.)
У меня нет готового ответа. Думаю, не спеша чрезмерно, мы можем начать с того, что попробуем п-о-н-я-т-ь другого, понять его не свысока, не с позиции “нравственного суда”, а изнутри его самого. Сделав такое усилие, мы можем увидеть, что в глазах другого человека не он, а м-ы с-а-м-и оказались предателем. Вместить это — одна из самых сложных вещей на земле, никакие интегралы не стояли рядом и близко. После того чудовищного (нам кажется) зла, которое нам причинили, это ещё и м-ы были предателем? Да как у кого-то вообще повернулся язык выговорить такое? Ан нет, оказывается, что и другой взгляд — тоже частичная правда. Субъективная правда — но разве есть для нас, пока мы не достигли буддства, правда полностью объективная?
Если у нас есть силы, помолимся о тех, с кем мы расстались. Если таких сил нет, помолимся о том, чтобы они однажды появились. Если мы обидели кого-то, помолимся о том, чтобы они сумели нас простить, не надеясь, что “календарь закроет этот лист”. А если кто-то обидел нас, помолимся о том, чтобы и им это тоже однажды простилось.
автор Борис Гречин