Черновик
15 июня
Вечером 15 июня участники экспедиции собрались на обычные посиделки у костра. Из лагеря геологов тоже пришли гости и Матвей порадовался появлению Таси. Молодёжь упросила Матвея рассказать подробнее о вчерашних находках. Матвей поставил на походный столик вертикально гемму и она приобрела изумительный зеленоватый оттенок чистой воды в золотистых лучах низкого заходящего солнца.
Изображенные фигурки мужчин и девушки казалось всплывали перед зрителями из зелёного блещущего моря.
Глядя на зеленоватую гемму и в такие же глаза Таси, Матвею было легко рассказывать о своей науке, сразу находились слова.
Сначала рассказывал об антской культуре Причерноморья шестого – седьмого века нашей эры, о народах населявших эти места больше тысячи лет назад, потом о странностях этого погребения.
Кенотафы антских погребений уже не раз находили именно в этой местности северо-западного Причерноморья, но здесь странность в отсутствии самого погребения в погребальной камере кургана при наличии богатых даров.
Если например грабители разорили курган, то они бы наоборот забрали все ценности и оставили останки.
И расположение ценностей интересное – украшения из золота по кругу, обязательного дорогого оружия нет, а в центре постамент с геммой и керамическая ваза с непонятной линзой из стекла и тяжёлого металла.
Гемма – вырезана на кристалле берилла, этот минерал вообще раньше никогда не находили в захоронениях Причерноморья.
Люди и оружие изображенные на ней в необычной технике не поддаются определению, но мужчина в центре несомненно негр.
Ни происхождение и время геммы сходу определить не получается, может быть учёные в Москве или Ленинграде смогут разрешить эту загадку.
Что же до линзы из тяжёлого стекла и металла, то вообще непонятно происхождение и назначение этого предмета. Узоры в виде несомненно письменности по ободу линзы пока не поддаются прочтению, но когда–нибудь будут прочитаны.
С этого вечера и повелось в лагере археологов по утрам в лучах восходящего солнца и по вечерам в золотистых лучах заходящего солнца выставлять гемму и начинать и завершать день любуясь на её зелёные переливы.
Геммопоклонники – как шутил Метелицын.
Однажды утром вместе с геммой выложили и увесистую в тяжёлой оправе линзу и забыли на целый день на солнце. Матвей это тоже недоглядел и потом сердито выговаривал практикантам, что нельзя так ценные находки оставлять на целый день на солнце без присмотра.
После этого забрал линзу и гемму в свою палатку и спрятал в ящик у изголовья.
День был на раскопе напряжённый, жаркий, вчера в пятницу от пограничников вернулся Метелицын и поделился тревогой о происходящем по ту сторону границы.
Рассказал, что военные готовятся к плохому и роют окопы и укрытия.
Поэтому встревоженный Матвей всю субботу 21 июня разрывался между археологией и хозяйственными заботами на случай возможного свертывания экспедиции.
Ночью Матвей спал мучительно и тяжко, всю ночь снились какие-то чудовища, динозавры, марсиане, схватки, битвы, какие-то голоса что-то непонятное говорили, предупреждали и угрожали.
Рассвету самого длинного дня в году просто обрадовался.
Но рассвет принёс артиллерийскую канонаду со стороны границы и летящие в утреннем небе с той стороны клинья чужих самолётов.
Матвей сразу понял: Началось! Война!
Порадовался, что вчера позаботился о запасах продовольствия, воды и медикаментов и озаботился, что ещё надо будет сделать сегодня.
Хорошо, что вчера после предупреждения переданного Метелицыным отозвал людей с прибрежного раскопа – оттуда сейчас доносилась ружейная и пулемётная стрельба.
Знакомые пограничники с заставы вели бой.
Всеобщее возмущение вызвало распоряжение начальника экспедиции продолжить археологические раскопки и начать упаковку уже добытых материалов.
Матвею пришлось убеждать людей, что надо доделать начатое, а не бросать на потом.
В конце концов пришлось просто приказать.
В понедельник, 23 июня все практиканты и часть научных сотрудников оставив работу побежали в районный военкомат записываться добровольцами, но там всех развернули обратно. Встреченные там же в военкомате студенты–геологи поделились обидой – оказывается у них вообще "бронь" и сразу разворачивают.
Матвей нацелил всех людей спешно продолжать начатые раскопки и консервировать то, до чего точно не дойдут руки в этом сезоне.
В последующие дни мобилизовали на военную службу только нескольких водителей с машинами, ранее выделенными экспедиции И–ским исполкомом.
Днём 25 июня случилась новая напасть – в обед прибежали в слезах на раскоп девчата дежурные сегодня по кухне и сообщили, что препаратор Иван Иванович оставленный за старшего в пустом лагере лежит убитый весь в крови.
Матвей вылез из раскопа, прикрикнул на всех, чтобы успокоились и продолжали работу и надев ремень с наганом в кобуре с Иваном Метелицыным отправился с девчатами обратно в лагерь.
Иван Иванович оказался жив, лежал с разбитой в кровь головой без сознания и Матвей поручил его заботам девушек.
А сам стал с Иваном осматривать лагерь.
Сразу было заметно, что в лагере похозяйничали чужие, перерыли и разбросали вещи.
Заглянув в свою палатку начальника Матвей поднял с пола брошенный наземь тяжёлый диск линзы оправленной металлом и положил на стол.
Сумки и мешки были вывернуты и разбросаны.
Проверив фляги с водой Матвей успокоился – неизвестные грабители, кто бы они не были, искали видимо золотые украшения из раскопов, черепки, ржавое оружие, гемма и тяжелая линза их не заинтересовали, а заглянуть в фляги с водой, куда начальник экспедиции спрятал золотые украшения, не догадались.
Гемма всё время открыто стоявшая на столике под открытым пологом палатки, не привлекла внимания грабителей, видимо потому, что была на виду.
Ночь была тревожная, на западе со стороны фронта, на севере и юге полыхали огненные зарницы и гремела канонада.
Матвей несколько раз ночью поднимался, проверял дежурных и обходил лагерь.
Пробуждение утром 26 июня было не лучше ночи, с тяжёлой и тупой головой.
Утром выяснилось, что кто-то шастал ночью и в раскопе.
Оставшиеся дни июня люди исступленно работали на раскопе, слушая канонаду от близкого фронта и тревожные сводки по радио.
Уже не собирались по вечерам на посиделки и танцы, только по-прежнему по утрам и вечерам в палаточном лагере людей провожали на работу и встречали ставшие близкими и почти родными трое воинов с девушкой на зелёновато–голубой гемме.
Ночью тоже не было отдыха, на горизонте полыхали зарницы боев и пожаров, к тому же изводили утомительные сны, не только Матвею, но и другим участникам экспедиции стали сниться очень странные сны, настолько яркие, что утром могли их подробно пересказать.
Снились какие-то джунгли, пустыни и моря, марсиане, динозавры, птерозавры, жирафы, гиены и мастодонты, сражения с кочевниками, и неожиданно переговоры немецких и румынских летчиков и офицеров.
Начальник попробовал было лечиться от ночных кошмаров настойкой на травах, которую ему предложил завхоз Куличенко, знающий об отвращении начальника к водке, но стало только хуже, всю ночь снились какие-то катастрофы и страшные хищники пожирающие друг друга и людей.
Только 30 июня из Москвы пришло распоряжение сворачивать экспедицию и возвращаться.
Но у экспедиции уже не оставалось никакого автотранспорта, все машины с водителями давно были забраны на нужды фронта.
Вечером собрались в палатке начальника служащей одновременно камералкой на обсуждение проблем участники обеих экспедиций археологической и геологической.
Начальник экспедиции изложил суть проблемы и все задумались прихлебывая травяной чай.
Тася вертела в руках оправленную тяжёлым металлом зеркальную линзу заглядываясь в неё.
Матвей искоса поглядывал на неё любуясь девушкой.
Потом горячо заспорил с завхозом Яковом Павловичем предлагавшим водный путь эвакуации.
Грохот упавшего на стол тяжёлого зеркального диска заставил всех вздрогнуть и Матвей с трудом удержал грубое слово в адрес Таси, не удержавшей массивное зеркало в руках.
Ой! – Тася в волнении прижала пальцы к губам, – там глаза и чужое лицо!
Где – там?!
В зеркале!
Глаза и лицо, не моё, не человека!
Ну, что ты говоришь, Тасенька! – Матвей сам не заметил, как назвал девушку ласкательным именем, а окружающие сделали вид, что ничего не заметили и взял в руки со стола тяжёлый диск.
И удивился – по кругу оправы большого зеркала мигали зелёные искорки и прозрачная линза зеркала светилась мягким голубым светом.
Не успел Матвей что-то подумать, как за прозрачной тяжёлой линзой в его руке протаяло чёткое изображение и на него взглянули огромные темно-зелёные глаза марсианина.
Оторопев, начальник экспедиции двумя руками удерживал перед собой зеркало с чётким цветным изображением не человека.
Прежде всего привлекали внимание глаза – огромные, выпуклые, чуть раскосые, с темно-зелёным зрачком.
На продолговатом лице, несомненно лице, а не морде, с безволосой головой и гладкой кожей шоколадно–кофейного цвета именно глаза притягивали первый взгляд.
Лишь потом замечалось отсутствие носа, вместо него было что-то вроде клюва и ниже гладкой, такой же шоколадной шеи.
Матвей слышал учащенное дыхание столпившихся вокруг товарищей, из-за спины начальника разглядывающих в его руках изображение марсианина.
Почему-то сразу казалось, что марсианина, вероятно из-за странности и необычности облика чужака.
А она красивая! – заметила вполголоса Тася, как оказалось прижавшись плечом к Матвею разглядывавшая странное лицо в зеркале.
Кто она? – поразились все окружающие.
Ну, она, Аэлита эта! – не очень-то находя слова девушка указала на цветное изображение в круглой металлической оправе.
Все снова по очереди стали вглядываться в цветное изображение чуждого лица, не плоское, а объёмное, как ни поворачивай линзу!
И были вынуждены признать в словах Таси очевидное – за прозрачной линзой в загадочном зеркали было изображение именно женщины, неземной женщины.
Это ощущалось в прямом взоре огромных зелёных чуть раскосых глаз, гладкой и блестящей темно–коричневой коже, приоткрытом клюве, изгибе тонкой шоколадной шеи..
Принесите фотоаппарат! – очнулся начальник экспедиции в котором проснулся учёный и осторожно положил тяжёлый диск на стол перед собой.
По окружности диска снова побежали по кругу желтоватые искорки и изображение инопланетной девушки погасло.
Что ни делали Матвей, Тася и другие участники экспедиции вновь взявшие диск в руки и осторожно передавая его из рук в руки, изображение больше не появлялось.
Заряд кончился.. – раздался чей-то голос за спиной.
Все обернулись у Якову Павловичу.
Завхоз смутился под общим вниманием и попытался объяснить: Ну, я думаю, там батарейка закончилась, как в фонарике..
Что же делать, какая там нужна батарейка? – опечалились все.
Да откуда там быть батарейке? – возразил Ваня Метелицын, – это-то через тысячу лет из раскопа?
А ведь верно, – сообразил Матвей, – никакая батарейка не могла храниться больше тысячи лет.
Или могла, но не земная, марсианская?
Думаете, она с Марса, Аэлита эта? – скептически вопросил Оттон Павлович, штатный препаратор и фотограф экспедиции.
Он единственный не успел толком разглядеть изображение марсианской Нефертити занятый извлечением фотоаппарата.
Ну не из тогдашнего же Рима или Парижу! – запальчиво возразила Тася–маленькая.
Может она с Марса, может с Венеры, – примиряюще спорщиков заметил Матвей, – но как-то эта линза же засветилась пролежав больше тысячи лет в кургане.
А если её положить на свету, полежать под солнцем? – мудро заметил Григорий.
Ой, Гриша, какой же ты молодец! – закричала Тася–маленькая.
Ты можешь меня поцеловать, – разрешил студент сразу нахмурившейся и отвернувшейся девушке.
Ну что ж, подождём до завтра и с утра положим на солнце, – подвёл итог этой загадке Матвей, – а пока вернёмся к проблеме эвакуации.
Эту ночь ни Матвею ни кому другому не снилось никаких кошмаров и с утра пришла весть от пограничников.
На лошади прискакал лейтенант Коля и сообщил, что командование приняло решение об эвакуации семей командиров пограничников.
Поэтому И-ский исполком выделяет несколько мобилизованных машин с водителями, чтобы доставить семьи пограничников до железнодорожной станции. Если они подсуетятся, то в состав эвакуируемой колонны можно включить и эккспедии археологов и геологов, тогда и пограничникам будет спокойнее за свои семьи и ему за сестрёнку. Матвей после разговора с лейтенантом пограничником оставил за себя Ивана Метелицына приказав спешно доделывать все недоделанные дела, а сам прихватив с собой завхоза отправился в лагерь геологов и с Ольгой Александровной исполняющей обязанности начальника геологической экспедиции добрались до города.
Исполком застали в последний момент, люди сидели на чемоданах и без разговоров шлепнули печать на распоряжении об эвакуации археологов и геологов вместе с семьями красных командиров.
С этой бумагой завхоз Куличенко отправился добывать автотранспорт.
В лагере архологов появился только в сумерках с двумя машинами, взмыленный, и сообщил, что машины есть, он нашёл, но нет водителей, всех водителей забрали по мобилизации, поэтому надежда только на геологов и археологов, что сумеют справиться с машинами.
Про Матвея завхоз знал, что он ходил по морям и с автомобилем тоже может справиться.
Отъезд назначили на 2 июля.
Целый день Матвею некогда было даже вспомнить и поинтересоваться, как там с диском, зарядился ли на солнечном свету.
Но перед сном неугомонные практиканты позвали его в столовую палатку и продемонстрировали успехи.
Металлический диск плашмя лежал на столе и выпуклая прозрачная линза светилась при погашенном освещении бросая то голубые, то зелёные, желтые, и розовые отблики на лица людей и полог палатки.
Григорий с Эдуардом и маленькая Тася показали, как держа раскрытые ладони над светящейся линзой, делают движения пальцами и под их руками из ничего в воздухе возникает цветное изображение лица неведомой инопланетянки, фигуры других марсиан и изображения динозавров, птеродактилей, странных птиц и пейзажи лесов, рек и морей мезозойской эпохи.
У Матвея перехватило дыхание от осознания сущности находки – фотографического аппарата неведомых пришельцев из Космоса побывавших на Земле и снимавших фото пятьдесят или сто миллионов лет назад!
Оттон Павлович отчитался, что сделал три катушки снимков изображений возникающих над диском.
Несмотря на протесты молодёжи Матвей забрал диск и спрятал в ящик под замок в коллекторской.
Обуреваемый смятением чувств Матвей не сразу заснул в своей палатке начальника и долго ворочался перед сном.
А ночью снова бегал в тревожных снах под светом двух лун с динозаврами и от динозавров.
До назначенной железнодорожной станции машины добирались больше суток. Вечером приближаясь к пункту назначения все увидели кружащие над станцией черные силуэты вражеских самолётов, столбы дыма и зарево пожара над строениями.
Остановились в отдалении и не рискнули тронуться в путь до захода солнца, когда небо уже темнело. Матвей послал вперёд машину Якова Павловича.
Через полчаса завхоз вернулся, темный от переживаний.
Догадавшемуся уже о плохих известиях учёному подтвердил ожидаемое – станция разбомблена, эшелоны горят.
На окраине посёлка им встретились две машины семей командиров, третья сгорела со всеми людьми.
Просят разрешения присоединиться к ним.
От себя Яков Павлович добавил, что взяв их с собой будет больше шансов добиться погрузки на поезд.
А сейчас пока темнота надо ехать до следующей станции.
Благодаря высоко стоящей в небе на востоке растущей Луне водители хорошо различали дорогу и ехали всю ночь не опасаясь вражеских самолётов.
На остановке по дороге Матвея с таинственным видом зазвали практиканты, на как они выразились, интересное кино и археолог в полном ошеломлении смотрел прямо в воздухе на светящимся диском цветное кино: снова лицо и фигуру нелюдской инопланетянки уже прозванной "Завролитой", вид на материки, облака и океана неведомой планеты, вероятно Земли в древности, с огромной заатмосферной высоты, летящих и бегущих странных птиц, птерозавров, сухопутных и морских гигантских ящеров.
Запомнилось и поразило чёткое изображение совсем незнакомого неба с двумя лунами.
Остаток ночи сменив водителя за рулём Матвей вёл головную машину отбрасывающую угловатую тень на дорогу от светящей позади Луны, но видел перед собой пейзажи и животный мир древней Земли под двумя Лунами.
Археолога до глубины души потрясло осознание, что найденный в раскопе инопланетный прибор запечатлел облик пришельцев с Марса или Венеры, посещавших Землю сотни миллионов лет назад.
Грандиозного значения для науки сделанных пришельцами кадров киносъемки динозавров и других ящеров.
Твёрдого знания, что человечество не одиноко в солнечной системе и на Марсе или Венере есть или была в прошлом разумная жизнь.
Скорее всего на Марсе, если верны теории учёных–астрономов о древнем Марсе, зрелой Земле и молодой Венере.
Теперь было главное довезти людей живыми и целыми до Москвы и предъявить находку в Академию наук.
Им первым из людей довелось
увидеть в цветном кино облик настоящих динозавров.
Ночь катилась к исходу, луна касалась западного горизонта полыхающего зарницами и канонадой, тяжело груженные машины колонной одна за другой катились на восток навстречу светлеющему небу и тревогам и опасностям четырнадцатого дня войны.
С утра Раиса Яковлевна через Тасю-маленькую передала просьбу Матвею подойти к ней.
Что там, Тася? – обратил внимание Матвей на покрасневшие глаза девушки.
Максим Иванович очень плох, – ответила девушка всю дорогу безотлучно ставшая санитаркой при медсанбате.
Врач-хирург как обычно занятая ранеными и делами медсанбата попросила Матвея отойти с ней для разговора.
Матвея насторожило такое начало.
Врач без обиняков сказала, что подполковнику–пограничнику она больше ничем помочь не может и до эвакогоспиталя не довезут.
Максим Иванович, в полном сознании, всё понимает и позвал учёного, что передать все полномочия старшего эвакуационной колонны.
С тяжёлым сердцем Матвей залез в санитарную машину с устроеными лежаками для раненых.
Матвея сразу поразил вид пограничника, землистый цвет лица и холодные руки.
На прикосновение к руке подполковник открыл глаза и заговорил с Матвеем.
Что им подписан приказ Матвею доставить в Москву ценные археологические экспонаты и сдать раненых в московские госпитали.
Больше он ничего не сможет сделать и обязанности старшего по званию теперь на Матвее.
Смотря прямо в глаза Матвею Максим Иванович спросил понимает ли он ценность древнего прибора инопланетян и что прибор ни за что не должен попасть в руки врага?
Матвей ответил утвердительно.
Матвей, прибор не должен попасть вообще ни в чьи руки, кроме тех людей в Наркомате, которых я вам назову и которым надо его передать! – с нажимом в голосе произнёс подполковник.
Вы не должны никому говорить о приборе и никому доверять, даже в Москве, кроме тех, кого я вам называю!
Вы понимаете, что в этом приборе величайшая ценность как для врага, так и для нашей страны и жизнь всех людей в нашей группе?
Матвей кратко ответил: Да.
Хорошо. Приказы я подписал, лейтенант Торопов и другие наши товарищи поддержат вас, не забывайте об этом! – с трудом договорил подполковник закрывая обессилено глаза.
Матвей выпустил из ладоней холодеющие руки этого сильного человека, посмотрел последний раз на Максима Ивановича, прислушался к его тяжёлому хрипящему дыханию, обвел глазами других лежащих раненых пограничников, в сознании и без сознания, и с тяжестью на сердце вылез из тесноты санитарной машины.
Его место у лежанок подполковника и других раненых сразу же заняла Тася-маленькая.
Матвей сидя за рулём передовой полуторки и смотря на дорогу, обдумывал состоявшийся разговор.
Диск одинаково легко перехватывал и читал сообщения немецких и советских радиостанций. Немецких просто было намного больше.
Запросто ловил и переводил передачи берлинского, лондонского, венгерского и румынского радио.
Притом, что с 25 июня действует "Постановление СНК о сдаче населением радиоприемников", а ни у кого в их колонне нет разрешения на пользование радиоприемником.
Сейчас в боевой обстановке никто не будет разбираться, что прибору миллионы лет и изготовлен не на Земле, и запросто обвинят в шпионаже и поставят к стенке.
Всех кто видел прибор, и даже не видел.
Этого археологи, геологи, врачи, раненые.
Дети командиров тоже динозавров и мамонтов смотрели, с запозданием вспомнил Матвей, ощущая нарастающий страх, что кто-то кому-то скажет не тому и не там.
В этом инопланетном приборе было их спасение и может быть единственный шанс для Таси–маленькой. Поэтому до Москвы никому показывать и отдавать прибор было нельзя. Да и в Москве придётся искать помощь, чтобы пробиться к Президенту Академии наук Комарову.
Ходили разговоры, что Владимир Леонтьевич заступался за арестованных учёных.
Может и за Тасю и её семью заступится и сделанная ею находка поможет их спасти.
Матвей никогда не сможет забыть, как его самого вычистили со второго курса медицинского института в Ленинграде и после долгих невзгод пришлось перебираться в Москву, где удалось поступить в московское отделение на факультет истории и археологии.
Как через несколько лет НКВД снова забирало учёных и преподавателей и они больше не возвращались.
Неспроста же их завхоз Яков Павлович, перебрался из Харькова в Москву и нигде не показывал свой диплом инженера–радиотехника, о котором Матвей узнал совершенно случайно.
А за Тасю–маленькую попросили общие знакомые и Матвей взял её в экспедицию, зная о судьбе родителей девушки и что её нигде не берут на учёбу и на работу.
Все шарахались от детей объявленного врагом народа директора Института астрономии, всюду исключенных и после ареста матери лишившихся жилья.
12 июля
Наконец-то 12 июля удалось отправить эвакуируемые грузы в сопровождение Ивана Фёдоровича Метелицына на железную дорогу.
Железнодорожный состав миновал Кишенев 15 июля, за сутки до захвата города немцами и румынами. Там эшелон развернули на Одессу.
Одессу удалось покинуть под артобстелами и бомбежками люфтваффе двадцатого числа июля.
По Украине эшелон шёл очень медленно пропуская военные грузы
Дальше Ивану Фёдоровичу очень повезло в Корсуне на жд станции, когда поезд стоял среди десятков таких же в ожидании очереди на заправку водой и углем паровоза, встретить давнюю знакомую Ирину Васильевну Фабрициус, с которой работал десять лет назад, эвакуирующую в Киев экспедицию Института археологии с Пастырского городища, раскопы на котором велись уже пятый год.
Ирина Васильевна, очень красивая даже в своём возрасте под шестьдесят и энергичная женщина, обрадовалась встрече, потащила дорогого Ванечку пить чай в их кампанию, расспрашивала о находках на берегах Днестра.
Рассказала о своих стараниях по эвакуации археологов из Киева раскопавших в мае 1941 года антское погребение Гребенецкий курган на реке Рось, правом притоке Днепра, на котором стоит Корсунь. Попечалилась, что так затягивается, а теперь уже и на после войны, публикация "Археологической карты Причерноморья".
Иван предложил Ирине Васильевне обратиться к начальнику их эшелона и эвакуроваться с ними, ведь они тоже держат путь на Киев.
Поздно вечером 28 июля под бомбежками Корсуня эшелон вышел из города за два дня до захвата его фашистами. Поэтому до Киева добирались вместе. Дальше их пути разошлись. Ивану Фёдоровичу сдержавшему слово и вывезшему материалы экспедиции, наконец-то удалось в Киеве призваться в Красную Армию по специальности, а Ирина Васильевна повезла дальше в Ленинград, в Институт истории материальной культуры материалы трёх экспедиций – своей из Пастырского городища, Приднестровско-Измаильской, а также геологические образцы.
Поезд прибыл в Ленинград 8 сентября 1941 года ночью и Ирина Васильевна своими глазами наблюдала взлетающие в разных частях города разноцветные ракеты диверсантов указывающие цели для бомбежек во время ночного налёта фашистской авиации.
Ночное небо над городом на Неве полосовали лучи прожекторов, стреляли зенитки, разливалось оранжевое зарево пожаров.
Город на Неве сражался и не собирался сдаваться.
Таким путем берилловая гемма из раскопа на берегу Днестра, уже после окончания войны попала в экспозицию Эрмитажа, посвященную антским городищам Поднепровья VII века.
30 июля
Колонну эвакуируемых встретили две машины полуторки с бойцами НКВД.
Командир НКВД с петлицами лейтенанта представился: Лейтенант НКВД Марков и потребовал выйти из машин и предъявить документы.
Матвей и Ольга Александровна предъявили документы начальников эвакуируемых экспедиций, подошедшая тут же Раиса Яковлевна предъявила предписание с документами медсанбата и потребовала помощи бойцов НКВД машинами в скорейшей доставке ранбольных в эвакогоспиталь.
Лейтенант поглядел на девушку и ответил, что у них свои обязанности и указал дорогу до ближайшей станции железной дороги.
Колонна медленно попылила по дороге дальше провожаемая взглядами бойцов в малиновых петлицах.
Через полчаса с машины где ехали Тася, Григорий и студенты, закричали требуя остановки.
Колонна затормозилась и Матвей недовольно спросил подбежавшую справа к кабине девушку: Что у вас случилось?
Тася несмотря на жару и бег была бледна, сильно встревожена и сказала: Матвей Петрович, Вам срочно надо посмотреть на линзу, это очень важно!
Важнее, чем нам быстрей проехать и укрыться от вражеских самолётов? – резко и сердито спросил начальник экспедиции.
Да! – одним словом выдохнула ответ девушка.
Матвей сказал водителю не глушить мотор, выпрыгнул из кабины и пошёл за Тасей к машине студентов.
Сам забрался в кузов с откинутым пологом и недовольным тоном спросил сгрудившихся на лавке студентов разглядывавших диск: Что там у вас?
Григорий поднял тоже побледневшее лицо озаренное отсветами линзы и сказал начальнику: Это были немцы, переодетые диверсанты! Смотрите!
Матвей на полуслове оборвал вырвашееся возражение: Что за глупо.. и склонился над светящейся линзой. Григорий нажал кнопки воспроизведения заново и зажглась карта-схема их маршрута и позади в десяти километрах пульсировала красная звёздочка радиоисточника передающего на волне люфтваффе описание их колонны, время и маршрут следования.
Диск Геракла исправно расшифровывал и переводил радиопередачу на русский язык.
Матвей почувствовал как по спине побежал холод несмотря на жару и духоту июльского дня – до налёта немецких самолётов оставались считанные минуты и надо было срочно искать укрытие для колонны.
Выпрыгнув из кузова, Матвей взмахом руки созвал старших колонны, объяснил что встреченные ими энкаведисты оказались переодетыми диверсантами и уже наводят на них по радио немецкие самолёты.
Решили ехать вправо по едва видному просёлку и постараться найти там укрытие для машин и людей.
Проблема случилась со студентами и ранеными пограничниками, теми кто был на ногах – они вооружившись винтовками и пулемётом собирались на одной машине вернуться назад, к посту диверсантов.
Матвей не мог их осудить, но и не мог согласиться.
Студентам сказал, что не может их отпустить, чтобы они не попали в руки врагу и не рассказали под пытками про диск Геракла.
Поэтому предложил сначала всем укрыться от налёта вражеских самолётов.
На пылкие возражения, что диверсанты сменят месторасположение и кого-нибудь убьют, предложил из укрытия отправить две машины, одну со студентами по диску определять координаты радиопередатчика диверсантов, а другую машину с ходячими и неходячими бойцами для боя с диверсантами.
Когда укрывались в лесочке, и отправляли две машины со студентами и бойцами назад, завхоз Яков Павлович предложил накинуть на обе машины поверх тентов палатки, чтобы они выглядели иначе и диверсанты не узнали вернувшиеся назад машины.
Обер-лейтенант Эрнст Хениг сильно удивился, когда спустя полтора часа радист Гюнтер сообщил про запрос из штаба эскадры Люфтваффе, летчики которой не нашли колонны по указанным координатам.
Обшарили всё вокруг, немножко постреляли по мелочи, но колонны не нашли.
От его группы ещё никто не уходил и обер-лейтенант загорелся спортивным азартом выяснить куда девались многочисленные русские и самим разобраться с ними.
Эрнст вспомнил красивую еврейку, что так сердито смотрела на него требуя машины для раненых большевиков и довольно улыбнулся, уверенный, что скоро его парни отлично развлекутся.
По его команде быстро собрались и поехали по следам медицинской колонны.
Через полчаса впереди обнаружили две встречные грузовые машины пустые стоящие поперек дороги метрах в двадцати одна за другой передними колёсами на обочине.
Машины были незнакомые, дверцы кабин распахнуты и кто-то в красноармейской форме валялся у колёс.
Обе полуторки притормозили на расстоянии.
Из кузова спрыгнули Курт и Вернер и подбежали к обер-лейтенанту.
Эрнст распорядился: Курт, Вернер, проверьте что там.
И четверо солдат сторожко, с ППД наизготовку двинулись по обочине к брошенным машинам.
Эрнст внимательно поглядывал по сторонам, но и для него стало неожиданностью, когда откинулся тент на передней машины и из неё ударил пулемёт.
Другой пулемёт ударил и со второй машины.
Справа и слева по сторонам дороги поднялись стрелки ведя огонь из карабинов и пистолет-пулеметов.
Автоматический огонь вёлся с трёх сторон, с двух машин и справа и слева от дороги.
Курт и Вернер как подрубленные повалились не сделав ни единого выстрела.
Лобовое стекло разлетелось осколками, обер-лейтенанта тяжело ударило в грудь и сползая с сиденья захлебываясь в потоках льющейся крови рядом с уткнувшимся в руль водителем Паулем, Эрнст чувствовал только сильную обиду, что охота не удалась.
Обе машины вернулись через четыре часа не одни, за ними шли две машины "энкаведистов", правда медленно, потому что были в пулевых отверстиях и за рулём сидели Григорий и Эдуард.
Все были живы, но очень хмурые.
Встревоженный ожиданием Матвей пересчитал людей в машинах и облегченно вздохнул.
Подошедшего смурного Григория спросил: Все живы, что ещё случилось?
Мы-то живы, – ответил студент из Москвы, – но я думал самое страшное видел, когда встретили медсанбат после фашистского налёта..
После тягостной паузы добавил: А у диверсантов нашли мешок с сотнями документов и наград бойцов, врачей и командиров. Сотнями!
Пограничники допросили раненых диверсантов, там вообще такое страшное..
Фашисты!
Вернувшись к своему штабу с Григорием Матвей кратко пересказал новости.
Военврач Раиса Яковлевна просто сказала: Да, этот лейтенант так неприятно смотрел!
И радуясь, что медпомощь никому не понадобилась пошла к своим подопечным.
Не обратив никакого внимания на замечание студента бравого охотника на диверсантов, что не так и не у тех просила машины.
Санитар Иван Петрович смотря вслед девушке вздохнул и пояснил окружающим: Получается сегодня двойной день рождения у девочки, слышал как она говорила раненому, что родилась 30 июля 1918 года.
И поспешил за военврачом.
Что у вас, Тася? – устало спросил Матвей.
У нас, Матвей Петрович, инопланетный прибор, который может нас спасти!
Как спасти, связаться с командованием Красной Армии?
Всё равно до фронта несколько сотен километров и их нам уже не преодолеть, с рассветом немцы атакуют.
Матвей Петрович, вспомните картинки атаки птицеящеров на кочевников!
Да уж, картинки.. – невольно вздрогнул археолог при воспоминании об увиденном в странном приборе сражении конных кочевников с нападающими на них зубастыми ящерами похожими на больших страусов. Кочевники остервенело рубили птицеящеров мечами, а те рвали зубастыми клювами и когтистыми лапами обезумевших лошадей и их всадников.
Таисия продолжала: Как-то же те люди и лошади попали в эпоху страшных ящеров!
Почему бы и нам не попробовать с помощью прибора попасть куда–нибудь, где нет немцев.
Да, что ты говоришь, Тася, что за бред!
А чем мы рискуем, Матвей, кроме нашей жизни, которой осталось только до рассвета?
Матвей замолчал, сраженный словами девушки.
После молчания бывший начальник археологической экспедиции спросил: Так ты думаешь, это машина времени?
И может перебросить нас на поживу к тем ящерам?
Ну, зачем к ящерам, Матвей Петрович!
Ведь видели же мы и слонов с жирафами и антилопами!
Я утром просмотрела эти картины снова.
Вот туда и попробуем перебраться.
И как же заставить прибор работать, знаешь?
А вот как на изображение в линзе загораются зелёные и красные огоньки и значки надписей и буду на них нажимать!
А потом что, останешься здесь?
Наведу линзу на себя и тоже нажму!
Матвей не находя слов молча смотрел на девушку, чьё лицо было едва различимо в свете угасающего заката.
Наконец решительно вымолвил: Вместе будем нажимать!
Полез в кузов полуторки, взял из рук у Григория тяжёлую линзу прибора, на ощупь нашёл и нажал выступы на аппарате.
В линзе зажглось изображение как в искателе фотоаппарата, только яркое и светлое, совсем как днём, будто и не было вокруг поздних августовских сумерек.
Матвей сказал девушке: Пойдём попробуем выбрать позицию, чтобы захватить в кадр все машины.
Обойдя лагерь мужчина с девушкой такое место нашли.
Подумав, Матвей решил не спешить, а сначала отдал приказание всем занять места в машинах, водителям завести машины и приготовиться к движению и вернулся к стоящей на прежнем месте Таисии.
Уже в полной окружающей темноте навёл линзу прибора на колонну машин видимых в прибор как днём, при этом вдруг зажглось и наложилось изображение звёздного неба, со звёздами и даже местоположением солнца уже зашедшего за горизонт.
На изображении как обычно зажглись и побежали красные и зелёные огоньки и непонятные символы.
Матвей спросил девушку: Тася, как думаешь, на что теперь нажимать?
Девушка придвинулась так, что Матвей ощутил её горячее дыхание, отчего у него перехватило дыхание, и прошептала: Да, вот же, расходящиеся стрелки! На этот значок со спиралью и нажимай!
Досадуя на свою несообразительность Матвей нажал пальцем на значок расходящейся спирали со стрелками и затаив дыхание увидел, как стоящие в кадре в светящихся абрисах на поляне машины стали таять и исчезать.
Через минуту поляна опустела.
Оторвав взгляд от прибора учёный посмотрел в темноту.
На лежащей перед ним поляне на фоне угасающего неба не было больше ни одного силуэта машин.
В линзе инопланетного прибора уже знакомо и тревожно мигали жёлтые огоньки свидетельствуя о разряде прибора и Матвей обнял девушку притиснув её поближе к себе, другой рукой навёл линзу прибора на них обоих и решительно нажал значок спирали с стрелками.
В глазах потемнело и земля ударила по ноги.
Матвей не удержался на ногах и вместе с девушкой повалился лицом в высокую траву.
Не сразу проморгался от яркого света ослепившего глаза после резкого перехода от тьмы и не выпуская руки Таси поднялся с ней из зелёных зарослей высокого папоротника.
В глаза бил солнечный яркий свет, уши закладывало, голова кружилась и стискивалась, как обручем, было не продохнуть от жарких, влажных и резких запахов тропического леса.
Вокруг был яркий солнечный день, машины с людьми стояли в зелёном редколесье среди каких-то пальм и папоротников раскачивающих ветвями на ветру.
Под ногами в зелени папоротников валялся погасший и разрядившийся диск, зеркальной линзой отражая небо и облака.
Тася стремительно нагнулась и бережно подняв спасительный прибор опустила его в медицинскую сумку.
Пролетевшая над головой курлыкающая стая птиц похожих на крупных разноцветных зубастых попугаев заставила поднять головы и проследить за ней взглядом.
Стая уселась на кущу зонтичных деревьев под которыми паслись несколько крупных пятнистых длиннохвостых четвероногих, по виду явно рептилий.
Вокруг явно был чужой и незнакомый мир.
Захлопали дверцы машин и к Матвею и Тасе стали сбегаться ошеломленные ярким днём и окружающей местностью люди.
Некоторые падали на бегу и шатаясь поднимались снова.
Начальника экспедиции и девушку окружили с вопросом:
Командир, где мы?!
Матвей поправил кобуру на поясе и скомандовал: Становись!
Дождался пока военные и гражданские приняли стройный вид, все продышались и уже не шатались и не падали, и сделал разъяснение:
Товарищи!
Мы вырвались из окружения врага, но находимся неизвестно где!
Прошу соблюдать дисциплину и бдительность!
Здесь могут быть хищники и другие опасности.
Всем по машинам, приготовиться к движению!
Товарищи из головной машины подхватили Тасю за руки в кузов, Матвей занял место рядом с водителем и соорентировавшись по компасу и положению солнца скомандовал начать движение.
Судя по всему теперь на юг.
Туда, где высокий и сплошной лес папоротников и пальм переходил в редколесье.
Между высокими незнакомыми деревьями похожими на пальмы, папоротники и хвойные, были большие просветы и тяжело груженные машины могли свободно пройти. Через несколько минут движения выехали на широкую тропу, судя по метровый следам и обломанным веткам и деревьям протоптанную какими-то огромными травоядными и повернули дальше по ней.
Ехать было нетрудно, только часто приходилось объезжать метровые кучи помёта, с которых при приближении машин разбегались и разлетались крупные насекомые и мелкие зверьки.
Следы на тропе по которой свободно проходили груженные автомашины, напоминали следы доисторических ящеров.
По дороге утоптанной ящерами машинам было нетрудно продвигаться.
В вышине темно-синего неба медленно плыли не заслоняя сверкающее солнце ослепительно белые кучевые облака.
На торную тропу ложились перистые тени деревьев.
С кроны на крону перелетали разноцветные птицы, некоторые с длинными хвостами.
Иногда пролетали или кружили в небе крупные птерозавры с розовыми просвечивающими на солнце перепончатыми крыльями.
На голову давило всё сильнее и несколько раз Матвею приходилось хватать водителя Петра Денисовича за плечо и встряхивать, чтобы привести того в сознание и не дать врезаться в кучу помёта или деревья.
Вскоре за перистыми кронами раскидистых деревьев показалось небо над открытым пространством.
Машины выехали на береговой спуск и остановились.
Замерев, люди в машинах, взрослые и дети смотрели на стадо двадцатиметровых длинношеих динозавров пьющих воду на водопое.
Впереди за ними далеко простиралась зелёная гладь озера.
На зелёно-желтых отмелях бродили иногда опуская клювы в воду розовые, белые и черные голенастые птерозавры.
Налетающий с озера свежий ветер нагонял переливающуюся на солнце рябь на водной поверхности и овеял прохладой разгорячённые лица людей и разогретые радиаторы автомобилей.
Потревоженные шумом машин ящеры подняли головы и внимательно осматривали колонну остановившихся машин и людей в них.
Кто-то из ранбольных в кузове звонко щелкнул затвором.
Отставить! – шёпотом зарычал Матвей.
Штаны уже мокрые?!
А ну убрал руки с оружия!
Да, я ничего, товарищ начальник, я так.. – забормотал боец и отложил винтовку.
Осмотрев машины и людей, ящеры решили, что они не представляют опасности и вернулись к прежнему занятию.
Люди завороженно наблюдали за водопоем гигантов.
Минут через пять стало ясно, что у динозавров это дело долгое и Матвей приказал водителю потихоньку двигаться направо, туда где берег позволял и покачивался над водой какой-то невысокий тростник.
Когда передовая машина на тихом ходу вломилась подминая тростник, спереди раздвигая стебли тростника ломанулся в воду кто-то темно–зелёный, похожий на трёх–четырёхметрового крокодила и водитель от неожиданности нажал на тормоза.
Матвей оценивающе посмотрел на колышущиеся на уровне окон кабины верхушки метелок тростника, на массивные силуэты динозавров слева на водопое и сразу как-то по другому оценил такое соседство.
Тяжёлая машина дальше могла завязнуть в иле, а до чистой воды оставалось уже не больше десяти метров.
Матвей открыл дверцу головной машины и посмотрел под ноги – колеса машин неглубоко утопали во влажном зелёном мху и змей и крокодилов не наблюдалось.
Спрыгнув с подножки машины археолог переждал головокружение и потемнение в глазах и пошёл назад вдоль колонны тяжело груженных машин отдавая распоряжение становиться вагенбургом и выставить вооружённых часовых.
Вовремя сообразил предупредить к воде не приближаться, потому что никто из машин позади не заметил уползавшего крокодила и не представлял себе опасности.
Расставляя машины на берегу в суете прошло полчаса, осторожно приблизившись к чистой и прозрачной воде удалось набрать воды для охлаждения моторов машин.
Пить воду некипяченной Матвей строго запретил.
Машины стояли полукольцом к озеру, с которого налетали порывы ветра и тучи крупных разноцветных насекомых, мерцали и бегали блики от солнца.
Над озерной гладью и берегом парили большие розовые и белые птерозавры.
Дело шло к середине дня судя по подъёму солнца и нарастающему зною.
Люди укрывались от зноя с помощью растянутых на машинах тентов и под машинами.
У головной машины Матвея собрались на совещание археологи, геологи и врачи госпиталя.
Но совещания не получилось.
Врачи констатировали у всех плохое самочувствие и порекомендовали отложить совещание до вечера.
Конечно, если нет непосредственной опасности.
Не прошло и трёх часов, как дежурные разбудили совсем не отдохнувшего Матвея.
Но одного взгляда на темные грозовые тучи затянувшие небо над озером отблескивающим вспышками молний, хватило учёному чтобы проснуться и оглядеться по сторонам.
Оценив береговой склон на котором люди разбили лагерь, археолог приказал всех будить, грузиться в машины и ехать подальше от озера, укрываться на опушке леса.
Озеро при грозе могло разбушеваться и захлестнуть волнами нынешнее месторасположение лагеря на низменом берегу.
Потемнело, тучи уже затянули небо, повеяло холодным ветром, пока люди собирали лагерь и машины разворачивались ветер усилился.
В воздухе летела водяная пыль срываемая ветром с волнующейся поверхности покрытого рябью ставшего серо–зелёным озера, листья, какая-то пыльца, насекомые.
Птицы и птерозавры стремились укрыться в лесу.
Раскаты грома грохотали непрерывно ослепляя розово–белыми вспышками молний.
Падали уже очень крупные капли дождя, которые напомнили о возможности сильного града и все люди укрылись внутри и под машинами скучившимися на ровном месте у края леса среди невысоких деревьев похожих многометровыми перистыми листьями на пальмы.
Накатившая серой стеной воды гроза была ужасной, никто из людей раньше такой не видел. Вода лилась стеной и тёплыми волнами плескаясь вокруг подбиралась к коленям стоящих людей.
Бортовые машины моментально переполнились водой и оседали на рессорах, потому что никому не пришло в голову откинуть борта.
Тенты машин и палаток не выдерживали и рушились на людей, хорошо ещё, что никто не утонул и не задохнулся под ними. Так продолжалось минут двадцать, прежде чем гроза стала стихать и вода уходить.
Минут ещё через двадцать гроза уже прошла, вспышки молний сверкали и гром гремел уже где-то в отдалении на востоке, вода стекла к озеру.
Машины и люди были насквозь мокрые, но все живы, в посвежевшем воздухе приятно дышалось и о головной боли больше никто и не вспоминал.
Солнце проглыдывало сквозь туман испарений и слева на востоке над лесом и озером стояла разноцветная радуга.
Всё вокруг искрилось лучами солнца в мельчайших капельках воды.
Оказалось, некоторые не растерялись и сумели набрать дождевой воды в тенты и жестянки.
Хозяйственный Яков Павлович позаботился собрать с провисшего под тяжестью воды брезента и парусины полные фляги и бочки чистой питьевой воды.
Дело шло к вечеру, возвышенность на опушке тропического леса, где стали лагерем машины быстро высыхала в жарких лучах клонящегося к западному горизонту солнца. Из зарослей натаскали валежника быстро подсыхающего будучи поставленным конусом–шалашиком посреди круга машин.
Когда солнце коснулось лесистого горизонта уже вовсю горели и дымили высокими столбами дыма несколько костров на которых готовили пищу. Очень кстати оказалась полевая кухня, которую впервые использовали по настоящему не боясь появления вражеских самолётов.
Правда без летающего противника и тут не обошлось – привлеченные запахом готовящейся пищи вокруг лагеря людей стали виться стаи крупных жуков, мух и ос, на которых охотились похожие на стрижей или летучих мышей птицы и летающие ящерицы.
И насекомые и птицы и ящерицы совершенно не боялись людей и это всех успокаивало, свидетельствуя что других людей тут нет и не было и с этой стороны ничего не угрожает.
Когда на потемневшем синеющем на востоке и золотисто–розовом на западе небосклоне высыпали яркие белые звёзды все уже приступили к ужину.
У костра Матвея как обычно собралось руководство и научные участники экспедиции и начальник первым делом поинтересовался у Таси, где же обещанные мастодонты и антилопы с носорогами.
Девушка смутилась и обратила вопросительный взор на практикантов.
После уточняющих вопросов Григорий сознался, что вечером, ТЕМ вечером, оставшимся несколько часов назад, он с парнями брали диск и смотрели сражение конных кочевников со страусозаврами.
Девушка-геолог с печальным вздохом признала, что мастодонты и антилопы остались на другой станции метро.
Московские студенты геологи и археологи виновато понурили головы, но Матвей встревожился новой заботой: Нам теперь следует ожидать нападений страусозавров?
Все признали, что такая опасность есть.
Поэтому последовало распоряжение Матвея: За пределы вагенбурга не выходить, в круге выкопать ямы под туалет и поставить платки.
Ночным дежурным бдить и поддерживать огонь.
Ночные дежурства распределить между практикантами.
И практикантками – на этом настояли девушки археологи и геологи.
Здесь общее внимание отвлеклось от земных проблем на небесные.
По мере разговоров вокруг всё больше темнело, особенно в ярком оранжевом свете костров и люди не сразу обратили внимание на взошедшую на западе небольшую ярко белую луну, которая заметно для глаза поднималась по небу двигаясь на восток.
Такое необычное зрелище не могло не привлечь внимания к вечернему небу.
И не одно оно – на темнеющем небе всё ярче разгорались несколько облачков–туманностей размером в несколько раз больше обычной Луны и дающих призрачный, но заметный свет.
На пламя костров непрерывно летели какие-то насекомые и с обожёнными крыльями падали в огонь и на сидящих людей.
Всех уже сильно клонило в сон, потому что от августовских вечерних сумерек внезапно сменившихся ярким солнечным днём прошло уже больше шести часов и по внутренним ощущениям людей, дело приближалось к утру.