В фольклоре славян нечистая сила — это скорее персонажи страшных историй, а не добрых сказок.
Многие не знают, но для наших предков, живших несколько веков назад, домовой и леший были такими же демонами, как суккуб или Вельзевул в европейских легендах, просто с некоторыми отличиями.
В русской демонологии есть множество удивительных и порой пугающих образов. Например, существовали истории о том, как домовой, который когда-то был мёртвым родственником, нападал на людей и причинял им вред. Это совсем не похоже на образ доброго домовёнка Кузи, который мы знаем. А в некоторых белорусских легендах русалки описывались как женщины с железными грудями, и вряд ли вы захотели бы встретиться с такими существами в реальной жизни.
Мы расскажем вам о том, как раньше славяне представляли себе злых духов.
Былички и нечисть
Сведения о том, как на Руси представляли себе нечистую силу, дошли до нас в двух основных формах.
Во-первых, это отдельные высказывания богословов, которые выступали против пережитков славянского язычества, как, например, в «Слове об идолах».
Во-вторых, это устные рассказы, такие как былины, о встречах со сверхъестественным, передаваемые из уст в уста.
Однако даже этого материала достаточно, чтобы составить представление о взглядах на нечисть.
В верованиях восточных славян не было особых духов, связанных с морем или горами, зато подробно описывались лесные и речные духи. Великаны встречались редко. Нечистая сила обычно принимала облик человека или напоминала обычных животных. Она постоянно меняла свой облик.
Большинство славянских духов не были агрессивными. Если люди соблюдали правила, то они могли спокойно сосуществовать. Однако если крестьяне нарушали табу, которые сейчас могут показаться абсурдными, они ожидали наказания от нечистой силы.
Кроме того, изначально почти все мифические существа считались умершими.
Деды и заложные покойники
В древности, когда ещё не сформировалось представление о богах, таких как Перун, у восточных славян был распространён культ предков. Считалось, что после смерти с некоторыми людьми происходят особые изменения, превращающие их в сверхъестественных существ, которым нужно поклоняться. В некоторых регионах эта вера сохранялась вплоть до XX века.
Когда умирал родственник, он не переставал быть частью семьи. Теперь он становился «виртуальным» членом семьи, и общение с ним регулировалось строгими ритуалами. Таких духов традиционно называли «дедами» или «родителями». В течение сорока дней после смерти они часто возвращались домой, а в остальное время — реже.
Живые родственники помнили и почитали деда, регулярно устраивали поминки в особые дни, во время которых «кормили» его — чаще всего кутьёй, кашей с мёдом. К еде долго не прикасались, чтобы дед насыщался паром от неё. Когда дед приходил во сне, родственники выполняли его желания. За это дед не беспокоил живых днём, помогал по хозяйству и всячески способствовал благополучию семьи.
Однако если деда не поминали и не выполняли его просьбы, он мог навредить семье. Дед устраивал шум по ночам, разбрасывал вещи, мучил скот, калечил людей и даже убивал их.
Иногда достаточно было нарушить какое-то табу, чтобы вызвать появление мертвеца. Например, нельзя было мыться в бане после полуночи, где собирались мёртвые. Если купальщик слышал позади себя тихий шёпот и видел следы от куриных лап на золе, ему нужно было немедленно бежать — за ним стояли мертвецы.
Всё это привело к появлению различных злых духов, таких как бабайка. Они существовали только в виде страшных историй для детей, чтобы те слушались взрослых и не становились жертвами этих чудовищ.
Порой умерший возвращался домой, как будто только что покинул кладбище. Особенно часто это происходило, если во время похорон ему не связывали ноги, а тем более, если у покойного оставалось незавершённое дело в мире живых. Его манила тоска близких — и он приносил с собой болезни и новые беды. Такого мертвеца называли «заложным покойником», потому что его укладывали в гроб лицом вниз, а затем заваливали камнями и ветками.
Особенно много заложных покойников было среди убийц, долгожителей, некрещёных детей, колдунов, ведьм, оборотней и тех, кто умер неестественной смертью: убитых, спившихся, утопленников и самоубийц — суицид считался тяжким грехом.
Таких «нечистых» покойников боялись хоронить на общем кладбище, ведь их могла не принять освящённая земля. Похоронная процессия с заложным покойником могла не пройти через ворота кладбища, охраняемые мертвяком.
Поэтому таких мертвецов закапывали за пределами церковной ограды: на перекрёстках дорог, в оврагах, лесах, болотах, на границах полей. Но это не всегда помогало, и мертвецы часто выбирались из своих могил.
Упыри
Особо опасные ходячие мертвецы превращались в упырей. Славяне пытались их задобрить, но не всегда это помогало.
В разных сказаниях упыри описывались по-разному. Одни считали их полуразложившимися жуткими трупами. Другие описывали их как обычных людей, только с необычайно красными лицами от выпитой крови. Упырям приписывали различные черты: хвосты, пухлые губы, острые языки, огромные зубы, иногда по два ряда.
Упыри были невероятно сильны. Они могли бегать со скоростью скачущей лошади. Их нельзя было ни зарезать, ни заколоть. Они могли превращаться в свиней, лошадей, кошек, собак, волков, снежные шары, копны сена и другие предметы. Во многих легендах упыри летали над облаками и проникали в дома через маленькие щели.
Эти вампиры выходили из своих убежищ по ночам, обычно во время полнолуния. Они приносили людям болезни и неурожай. Долгое время они олицетворяли всё плохое, что происходило в жизни. Но в большинстве историй они просто пили кровь людей или даже поедали их плоть. В первую очередь страдали вдовы и другие родственники. Путники на дорогах также были в опасности. Хотя вампир мог напасть и на крупное животное. Недоеденный человек мог сам стать упырём.
Чтобы предотвратить вампиризм, покойникам вбивали кол в сердце. Использовали не только осину, но и клён, липу и даже боярышник. В некоторых историях их просто сжигали или прогоняли криком петуха.
Иногда вокруг могилы беспокойного покойника рассыпали маковые зёрна. Считалось, что вампир не успокоится, пока не соберёт их все. Иногда использовали необычные способы борьбы с упырём: покойнику завязывали глаза, забивали рот песком, надрезали жилы под коленями и засовывали под них щетину.
Нельзя было допустить попадания крови упыря на кожу, иначе появлялись страшные язвы. Когда упыря сжигали, сжигали и всех мелких животных поблизости, чтобы дух упыря не сбежал в таком виде.
Даже в соседних селениях упырей именовали по-разному и приписывали им всё новые качества. Тот же вурдалак — просто ещё одно имя упыря. Умершие колдуны превращались в ератников — но те принципиально ничем не отличались от упырей. Поэтому говорить о каких-то иных разновидностях подобных созданий довольно сложно. А истории про ырок и укрутов — выдумка Велесовой книги, которую написали то ли в XIX, то ли в XX веке.
Бывали у славян и истории про классических призраков, и даже ходячие трупы, сгнившие до самых костей — белорусы называли их костомахами.
Особо зловредные ходячие покойники превращались в упырей. Славяне клали им подношения и пытались их задобрить, но это удавалось далеко не всегда.
Домовые
В славянской культуре большинство мифических существ связаны с миром мёртвых. Неудивительно, что в славянском мировоззрении дом — это место, где их больше всего.
По мнению некоторых исследователей, духи-хранители дома происходят из общеевразийской традиции «строительной жертвы». При строительстве некоторых зданий, таких как кремли, мосты и другие сложные сооружения, в фундамент живьём замуровывали людей. Считалось, что человеческая душа скрепляет постройку и успокаивает местных духов. Или же человек превращался в духа-хранителя.
Также в жертву могли принести животных. На Руси часто жертвой становился первый умерший в доме, поэтому старики не любили переезжать, опасаясь, что в новом доме они быстро умрут и станут духами-хранителями.
Помимо дедов одна из самых архаичных форм духа-хранителя у славян — домовая змея. Днём такая змея выглядела как толстый, но короткий уж, похожий своим телом на бревно. Голова при этом у неё была либо змеиная, но с петушиным гребнем, либо большая, круглая и с лицом ребёнка. Ночью змей походил на самого хозяина дома.
Обычно змея незрима, но если она попадётся на глаза — то это верный знак скорой гибели. Хотя для предсказаний змея могла просто издавать звуки. Смех означал скорое добро дому, прозвучавшее от неё «хы-хы-хы» значило беду.
Змей во дворе дома не дозволялось обижать, иначе могла уйти домовая змея, что приводило порой даже к гибели всего рода. Также не стоило продавать любимую корову змеи, иначе резко падали удои у всей остальной скотины. Домовую змею одаривали сыром и молоком.
Позднее образ домашней змеи остался лишь в районе западной Белоруссии и Украины. На Руси куда большей популярностью пользовался домовой — он же домовик. Причём говорить о каком-то едином для всех образе не получается. Это дух, живущий почти в каждом доме — тут общие черты заканчиваются. В XIX веке домовые вообще могли быть почти полной калькой с западных полтергейстов.
Самое название «домовой» более или менее попало во всеобщий обиход только в XVII веке. Раньше к нему предпочитали обращаться уважительно, называли «дедом», «дедушкой», «дидькой», «дзадом», «братком» — а то и «кормильцем», «хозяином», «хозяйнушкой», «избенным большаком». Звали домового и по месту, где он жил: «голбешником» (голбец — перегородка за печью), «запечником», «подпечником». Нередко его имя вообще запрещалось произносить вслух.
В описаниях его внешности тоже было немало отличий, но все они отражали представления крестьян о потустороннем мире. Домовой мог выглядеть как обычный ходячий мертвец, как древний старец, как чёрный человек, как карлик в красном, как лохматый приземистый мужичок с острыми когтями.
В некоторых регионах домовых считали «неправильными» покойниками, которых похоронили не по христианскому обычаю. На Украине, например, верили, что когда-то давно домовые были грешниками, которые выпили особый «домовой напиток».
У богатых домовой был покрыт густой шерстью, у бедных — полностью голый. В некоторых быличках упоминалось, что он носил белые одежды, а в чёрном — чтобы предупредить людей о беде. Шерсть домового была такого же цвета, как волосы главы семьи.
Часто домового изображали оборотнем, который мог превращаться в любого члена семьи и в разных животных — от кошки до паука. Однако чаще всего домового описывали как невидимое существо.
У крестьян не было единого мнения о том, помогал ли домовой по хозяйству. В северных районах его считали строгим, но добрым и справедливым хозяином, чьё слово было законом. Однако чем южнее, тем чаще его представляли капризным и опасным духом предка, который больше вредит родным и домашним животным, чем приносит пользу.
В некоторых районах Полесья домового считали нечистой силой, которую нужно было обязательно изгнать из дома. Чтобы задобрить домового, ему приносили за печку хлеб, сыр и мёд. В особые дни его приглашали к столу для совместной трапезы. Хозяева выполняли его прихоти, например, брали скот того же цвета, что и волосы домового.
Домочадцы старались не ссориться, так как скандалы расстраивали домового. Женщинам запрещалось стоять на мусорной куче, ходить без белья и выходить из дома с распущенными волосами.
Довольный домовой благоволил семье: ухаживал за животными, ходил за водой, сушил зерно, поддерживал огонь в печи, убирался в доме. Были даже истории о том, как домовой прогонял пришедшего чёрта, упыря или «лихого» домового, посланного колдуном.
Домовой также предупреждал людей о различных бедах. Перед смертью одного из членов семьи домовой издавал странные звуки, гладил людей, как кошек. Иногда он садился на грудь человека и сильно давил на неё. В такой ситуации нужно было спросить, это знак к добру или худу — если домовой кашлял в ответ, то дела были плохи.
Злой домовой издевался над животными и доводил их до смерти. Он прятал вещи, пугал всех, шумел, ел оставленную в доме еду, путал пряжу, зализывал волосы людей и всячески озорничал. Он мог даже задушить человека, но от этого спасали крестное знамение и матерщина — два главных средства защиты от нечистой силы после молитвы.
Домовой иногда похищал некрещёных людей и насиловал незамужних женщин, особенно предпочитая молодых вдов. Дети, рождённые от домового, быстро умирали.
Чтобы защититься от домового, дом украшали иконами и венками, сплетёнными на Троицу. Люди непрерывно молились. Первого ноября хозяин окунал метлу в дёготь, садился на лошадь, которую домовой не любил, и размахивал метлой. Вилами тыкали в места, где мог прятаться домовой. Над дверью втыкали нож. Иногда рассказывали, как просто выгоняли домового из дома с помощью плети.
В разных регионах на вопрос о том, есть ли у домового семья, отвечали по-разному. Одни считали его одиноким. Другие говорили, что его семья похожа на семью хозяина дома. Третьи утверждали, что он женат на домовихе, которую нужно уважать. Нерадивых хозяек домовиха не любила и мстила им.
От образа домового произошло множество других мифических существ, хотя не всегда можно точно определить, где заканчивается домовой и начинается новое существо. Например, барабашка жил рядом с домовым, но воплощал в себе все самые непоседливые черты домового и пугал детей.
Дворовой почти не отличался от домового, но отвечал за хлев и двор. В северо-белорусском регионе хут был домовым, похожим на огненную змейку. Чтобы привлечь его, нужно было три года носить яйцо под мышкой. Мельничник был домовым, который отвечал за мельницу. Коты-коргоруши были слугами ведьм, которые воровали у соседей еду и приносили её к себе домой.
Овинник — ещё одно существо, которое произошло от домового. В южных регионах о нём рассказывали как о положительном персонаже. По одним рассказам, овинник — это чёрный кот с горящими глазами, по другим — высокий парень с длинными пепельными волосами, а иногда его описывали как обычного ходячего мертвеца. Он охранял снопы. И снова мнения о его характере расходятся: он мог быть как бережливым и храбрым хозяином, который защищал людей от злых духов, так и отличаться невероятной трусостью.
