Неизвестный автор текста о Сергее Одарюке:
«Комбриг И. Кочубей по своей примитивности и наивности бессильный переварить своим мозгом совершенно несложную диспозицию, обращаясь к своим сотоварищам, всегда говорил: "Тилкы одного боюсь я там в центре – Полуяна, Одарюка я б застрелив за то шо вин требуе – як в старый рэжим"».
Комбриг 11-й армии Е. М. Воронов о конце Кочубея:
«Вернувшись в Оленичево, я вызвал тов. Кочубея и предложил ему выехать в Штаб. Он заявил, что сам не поедет, а пойдет с бригадой. Я старался его убедить, что ему ничего не будет, что его вызывают для доклада, но видя, что мои слова успеха не имеют, принужден был донести об этом в Штаб 12-ой армии. Кочубей, собрав митинг, выступил со своей бригадой в направлении Яндыки, в Штаб 12-ой армии. По распоряжению Штаба 12-ой армии на встречу был брошен Дербентский полк, и Кочубей, не подчинившийся Штабу, был объявлен вне закона. Тогда Кочубей решил перейти на сторону белых, предварительно собрав бригаду в Промысловке. Проведя митинг, он, никому не доложив, выступил ночью по направлению к расположению белых частей. Тогда же я получил распоряжение от Штаба 12-ой армии со своей бригадой зайти тов. Кочубею в тыл и тем самым нанести ему удар. Я не решился исполнить распоряжение Штаба 12-ой армии и, сделав донесение, что все будет исполнено, сам взял взвод, для того чтобы установить движение тов. Кочубея. Я узнал, что Кочубей после боя, который ему пришлось выдержать с Дербентским полком, успокоившись, остановился в Промысловке. Я отбыл в свою часть, но Кочубей уже успел перейти на сторону белых, где по полученным сведениям был повешен белыми. Более подробные сведения были таковы: Кочубей, подойдя к хутору Солдатскому, вступил в переговоры с полковником, занимающим этот хутор. Полковник выдвинул свою часть и предложил Кочубею сложить оружие. Оружие было сложено, части собраны в колонну и представлены в с. Солдатское, Кочубея направили в Штаб. Всего перешло 151 человек. Оказалось, что очень многие по пути вернулись обратно в наши ряды. Бойцов посадили в мельницу. Бежавшие с мельницы фуражир и каптер и рассказали о судьбе Кочубея».
И наконец, полевой адъютант 11-й армии Ф. Ф. Крутоголов:
«Отряд Кочубея количественно был в первые дни до 100 сабель. При взятии гор. Екатеринодара сотня Кочубея была взята командующим Сорокиным в конвой к себе, затем по истечении некоторого времени Кочубей настойчиво просился откомандировать его с конвойной сотней на фронт, потому что его эта работа не удовлетворяла. Правда, Кочубей был неустрашим, он не перед чем не останавливался, в боях любил атаку, редко когда он не выигрывал, победа всегда была за Кочубеем. Но еще больше было со стороны Кочубея таких поступков, которые отражались вредно на всю Красную армию. Отряд Кочубея зачастую занимался пьянством и в то же время развратничеством, безпощадно занимался разстрелами жителей при занятии села или станицы. Пример: при занятии ст. Невинномысской, […] в домах окраины станицы белогвардейцы устанавливали свои пулеметы на крышах домов и вообще на удобном месте. Кочубей отдал распоряжение своему отряду: гдэ стоялы пулеметы всих бисовых душ порубать старых и малых. И то было и сделано. Детей до одного года шашками порубили, взрослых не оставляли ни кого. Затем был момент: в Невинномысской были взяты лица для допроса, посажены в подвал. Это было сделано по распоряжению главкома Сорокина, взято было примерно человек 200. Кочубей зашел ночью в подвал. С ручным пулеметом всех пострелял. Часового взял с собой в свой отряд. В Краснодаре подобный случай тоже был на вокзале. Этими поступками Кочубей отталкивал население от советской власти, вооружал против армии жителей, а враг этим пользовался, агитируя, что большевики вас всех перевешают, ограбят. Нужно кратко охарактеризовать Кочубея, что больше было вреда, чем полезного. Он не понимал власти, для него не существовала власть – что цэ за комуния, дэ цэ вона выродылась, ще ж вона защыща, бисовы души в тылу сидять, а на фронти ни одного нимае, ну я и до их добырусь, шашка гостра. […] Сорокин его предупреждал, говорил ему: так, Вано, вот тебе мое слово – если ты будешь заниматься бандитизмом, я не посчитаюсь ни с чем. Были моменты, что Сорокин вызывал к себе Кочубея для окончательного расчета, но Кочубей клялся, что этого больше не будет, но он был неисправимый. Когда он почувствовал, что он идет в руки советской власти, то он пятки повернул в обратную сторону и попал в руки белогвардейцев в районе Святого Креста, где был повешен».