Египет, приблизительно 8000 лет до нашей эры.
Песок был тёплым и казался вечным. Ветер шептал на древнем языке, которого больше никто не понимал. Ни один человек, живущий сегодня, не знал истинной сути тех слов, что носились над дюнами. Но тогда… тогда люди слышали. Тогда — они знали.
Племя Саенов жило у подножия Чёрной Скалы. Их было немного, и вели они свою родословную от тех, кто «пришёл из зеркал неба», как говорили старейшины. Люди Саенов не строили пирамид — они боялись углов. Их строения были округлыми, как глаза богов. Центром их жизни был храм — низкое сооружение, уходящее глубоко под землю. Никто из обычных смертных не знал, насколько глубоко он простирался.
Храм назывался Бездной Тхау-Ма. Название не переводилось даже среди самих Саенов. Его произносили с трепетом, наклоняя головы и прижимая руки к груди.
Юный жрец по имени Хасур стоял у входа в Храм. Ночь была безлунной, а песок вокруг словно светился собственным тусклым свечением. В эту ночь ему предстояло войти в Бездну впервые — ритуал посвящения.
Старший жрец Сефа поставил перед ним чашу с жидкостью цвета обсидиана.
— Пей, — коротко сказал он.
Хасур повиновался. Горло тут же обожгло, как будто он глотнул расплавленный металл. Но боль сменилась странным покоем. Звук вокруг замедлился. Песок перестал шептать, но появился другой звук — тихий стон, исходящий из глубин храма. Он словно звал его по имени.
Хасур… Хаааасур…
Он оглянулся, но Сефа стоял с закрытыми глазами, не говоря ни слова.
— Ты слышал это? — прошептал Хасур.
— Нет звука, кроме внутреннего, — ответил Сефа. — Иди. Бездна тебя ждёт.
Хасур шагнул внутрь.
Под храмом была сеть туннелей. Воздух здесь был сухим, но не мёртвым. Он казался… настороженным. Хасур двигался, как учили: медленно, касаясь стены тремя пальцами, чтобы не сбиться с пути. Факелы зажигались сами собой при его приближении.
Через несколько поворотов он вышел в зал, стены которого были покрыты символами. Но это были не иероглифы. Это были образы, которых он никогда не видел: глаза, смотрящие внутрь глаз; руки, растущие из песка; и круги, охватывающие звёзды.
В центре зала стоял саркофаг, чёрный как сама ночь. Поверхность его дышала.
"Это не мёртвое тело…", подумал Хасур, и в ту же секунду голос раздался вновь.
"Мы не умирали. Мы ждали…"
Он рухнул на колени, схватившись за голову. Голос звучал изнутри, как будто его череп стал комнатой, в которой кто-то ходил.
"Ты — последний, кто может открыть
Сефа и остальные жрецы знали о голосе. Они тоже слышали его в своё время. Но никто не прошёл дальше Зала Саркофага. Никто не прикоснулся к нему.
Хасур — прикоснулся.
Сначала он почувствовал холод, а затем вспышку боли. На его ладони появилось кровавое клеймо в виде трёх пересекающихся кругов. Саркофаг начал раскрываться. Но внутри не было тела — только тьма, и в этой тьме — глаз.
Один. Огромный. И он смотрел на него.
"Ты часть Нас, Хасур. Не человек. Семя Врат открылось."
С этого момента всё изменилось. Хасур вернулся на поверхность и увидел, что небо… искажено. Звёзды больше не были на своих местах. А песок… песок полз. Медленно, но наверняка — он двигался, как живой.
Сефа, увидев знак на его руке, побледнел.
— Ты отворил врата, которых даже мы не касались. Теперь тебе нельзя оставаться.
Но было
По ночам в пустыне начали появляться воронки — не от ветра, а от чего-то, выходящего снизу. Люди Саенов исчезали. Сначала дети. Затем женщины. Мужчины, услышав зов, сами уходили в храм, больше не возвращаясь.
Хасур не спал. Он видел сны. Или, возможно, не сны, а обрывки памяти тех, кто был до него. Существа из света и камня. Их корабли — зеркальные столбы, что падали с неба. Они не были богами. Но и не были смертными. Им нужно было… место.
И Египет стал этим местом.
Они не умерли. Они переходили. В песок. В храм. В него.
"Ты носитель. Открывай последнее."
И Хасур пошёл.
Он спустился глубже, чем кто-либо когда-либо осмеливался. На последнем уровне воздух был жидким. Он чувствовал, как лёгкие захлёбываются, но какая-то сила вела его вперёд.
Здесь не было света. Только шум. Звук, напоминающий пульс планеты.
Он вышел в огромный круглый зал. В центре зала — воронка из чёрного света, тьма, втягивающая всё в себя.
На стенах шевелились символы. Они больше не были просто знаками — они дышали, пульсировали.
И снова — глаз. Но теперь он не был один. Их было семь. Один за другим они открывались на стенах.
"Ты завершил. Мы возвращаемся."
Тьма взорвалась.
Когда Сефа пришёл в храм спустя три дня, он нашёл лишь пустоту. Все уровни были разрушены. Песок залил проходы. Никакого знака Хасура. Только глаз, вырезанный на потолке у входа. И шепот.
Песок больше не молчал.
Через тысячелетия пустыня снова станет оживлённой. Люди будут строить пирамиды. Они будут искать истоки цивилизации и не догадываться, что под их ногами спит древняя сущность, давно пробудившаяся, но решившая ждать.
Храм будет найден однажды. Его откроют. И кто-то снова услышит зов.
"Хаааасур…"