Кто-то написал, что историки пишут или сочинения, или изложения. Не судите строго. Я напишу сочинение...
Будущий русский доктор Николас Бидлоо родился в 1670 году в Амстердаме в меннонитской семье с хорошей научной репутацией. Его отец Ламберт Бидлоо был аптекарем и даже написал трактат по ботанике, а его дядя Говерт Бидлоо был личным врачом короля Вильгельма III Английского. Юноша изучал медицину в Лейденском университете, где его дядя Говерт был профессором, и в январе 1697 года получил степень доктора медицины. Спустя 4 года, в 1701 году, 27-летний Николас женился на Класине Клаас в Амстердаме.
Казалось бы, его ждёт тихая и достаточно спокойная жизнь обычного европейского горожанина. Все карты спутало случайное знакомство с русским послом в Голландии. Тот упорно уговаривал его переехать в Россию, и через непродолжительное время, Николас Бидлоо, в котором ещё не погас юношеский авантюризм, подписал контракт, согласно которому он должен был в течение шести лет служить личным врачом царя Петра I с годовым окладом в 2500 голландских гульденов (невероятно высокая зарплата для врача того времени). Это произошло в 1702 году.
Молодой доктор со своей семьёй прибыл в Россию в июне 1703 года. Будучи личным врачом царя, Николай Ламбертович Бидлоо ( так стали его величать по-русски) сопровождал Петра Великого в его путешествиях, но обнаружил, что ему почти нечего делать, поскольку царь был в отличной физической форме. А вот он сам года так через три буквально взмолился о пощаде, не выдерживая высокий темп своего нанимателя.
Тогда царь Пётр Первый нашёл ему применение другое.
Он поручает своему лекарю проект, изменивший историю российской медицины. 5 июня (25 мая по старому стилю) 1706 года царь издал указ на имя боярина Ивана Алексеевича Мусина-Пушкина:
«...Построить за Яузой-рекою против Немецкой слободы в пристойном месте гошпиталь для лечения болящих людей. А у того лечения быть доктору Николаю Бидлоо, да двум лекарям Андрею Рыбкину, а другому, кто прислан будет, да из иноземцев и из русских, изо всяких чинов людей, набрать для аптекарской науки 50 человек...»
А в 1707 году вообще назначил доктора Бидлоо его директором. В Москве Николаю Ламбертовичу была отведена казённая квартира в доме лекарши вдовы Геннинг, дочери бывшего аптекаря Пиля. Эту квартиру нанимали для него за 60 рублей от казны. Чуть позже, когда был выделен участок для строительства госпиталя, для его директора и его семьи также был выделен участок, чтобы построить собственный дом. Но об этом чуть позже.
Госпиталь на Яузе был первым в России госучреждением "для болящих людей" и первым же, в котором за казённый счёт можно было получить высшее медицинское образование на мировом уровне. Оба заведения возглавил доктор Николас Бидлоо и руководил ими целых тридцать лет.
Первые больные поступили в госпиталь 4 декабря 1707 года.
Первое строение госпиталя было деревянным. В комплекс входила домовая церковь Воскресения Христова, аптека, анатомический театр, помещение для занятий и три десятка светлиц, где жили студенты и больные. Для работников и больных были даже построены специальные здания для отдыха и развлечений, включая театр, а также ботанический сад, в котором выращивались лекарственные растения.
В России того времени нужда в собственных, не иностранцах, докторах была очень острой. И если на гражданское население можно было внимание не очень-то и обращать, то лекаря в армии были на вес золота в буквальном смысле. Николай Ламбертович предложил Петру Первому набрать студентов именно в московский госпиталь, чтобы они не только там учились, но и сразу приобщались к профессии. Уже через некоторое время он докладывал царю:
"Я лутчих из сих студентов Вашего Царского Величества освященной особе или лутчим господам рекомендовать не стыжуся, ибо они не токмо имеют знание одной или другой болезни, которая на теле приключается и к чину хирургии надлежит, но и генеральное искусство о всех болезнях от главы даже до ног ... како их лечить ... Взял я в разных городах 50 человек до науки ..., из которых осталось 33, 6 умерло, 8 сбежали, 2 по указу взяты в школу, 1 за невоздержание отдан в солдаты".
Заграничный журнал "Европейская молва" удивлённо писал тогда:
"В Москве построен анатомический театр, который вверен надзору доктора Бидлоо, голландца и царского медика; он часто анатомирует тела как умерших обыкновенной смертью, так и скончавшихся от ран, причем часто присутствует сам царь с вельможами, особенно когда медики советуются о свойствах тела и причинах разных болезней".
Царь Пётр I действительно регулярно присутствовал на вскрытиях, проводимых в госпитале у Бидлоо. Но подобного обучения для будущих медиков тот считал недостаточным. В 1710 году Николай Ламбертович опубликовал первый русский учебник по медицине - 1306-страничное руководство по хирургии под названием Instructio de chirurgia in theatro anatomico studiosis proposita a.d. 1710, januarii die 3.
Студентам-медикам и сегодня этот труд не просто доступен, он является основами профессии. Таким образом, Н.Л. Бидлоо заложил основы отечественной клинической медицины, на которых и сегодня прочно держится всё медицинское образование в нашей стране.
Госпитальная школа дала России первых отечественных лекарей, получивших образование на родине, уже в 1712 году. Н. Л. Бидлоо выдал первые российские врачебные дипломы своим первым ученикам. Именно с первыми русскими врачами был связан и конфликт Н. Л. Бидлоо со своими коллегами. Они откровенно мешали работать русским врачам. Бидлоо пришлось просить провести дополнительные экзамены самого царя. Тот, убедившись, что выпускники достойны своего учителя, приказал "намеренных препон им не чинить".
Мало того, Бидлоо добился того, что его воспитанники на службу и к работе поступали зрелыми лекарями. И хотя его упрекали в медленной подготовке врачей и медперсонала и сулили даже поощрения за ускорение, он категорично заявлял, что не может допустить выпускников, пока они не будут заслуживать лекарского звания.
Царь Пётр Алексеевич ценил подобное отношение к своим обязанностям доктора-голландца: за каждого обученного лекаря Николай Ламбертович получал от Петра дополнительный гонорар – 100, а за каждого подлекаря – 50 рублей. Так из стен его школы вышла целая плеяда искусных по тому времени врачей и была создана основа для подготовки лекарей для русской армии и флота.
Кроме того, доктор Бидлоо понимал, что отвечающий за здоровье других врач не должен сам жить впроголодь, и потому заботился о своих подчиненных. Сохранился его запрос в Сенат:
"Малым определенным им жалованьем довольствоваться невозможно. Ныне все дорогою достается куплей, так что простолюдин, работающий человек, на один день по четыре копейки едва может тем доволен быть".
Кстати, выпускников школы и врачей госпиталя ценили так высоко, что и после смерти Николая Ламбертовича уже упоминавшийся ранее лейб-медик Блюментрост рекомендовал императрице Анне Ивановне некую повитуху только потому, что она работала у самого "доктора Быдлова". ( Кажется я снова нашла что-то не то: повитуху императрице Анне Ивановне????)
***
Ну что сказать, пока был жив Пётр Первый, русские врачи буквально находились под его защитой и покровительством.
При жизни Н. Л. Бидлоо, за 27 лет и 5 месяцев, прошедших с момента основания Госпитальной школы, было произведено 10 выпусков, которые дали России 102 дипломированных лекаря! После 1735 года состоялось ещё 3 выпуска его учеников - 19 подлекарей были направлены в полки действующей армии.
***
А госпиталь в Москве? Больница сгорела в 1721 году. По просьбе Николая Ламбертовича её восстанавливали уже в каменном виде. Она приняла новых больных в 1727 году.
***
Но это всего одна из страниц жизни этого замечательного доктора. Он, как оказалось, ещё и хобби имел очень интересное. Николай Ламбертович был прекрасным ландшафтным дизайнером. И никто бы про это никогда бы не узнал, если бы в его собственной усадьбе он не сделал сад, от которого в восторг пришёл гостивший у него царь Пётр Алексеевич.
Николай Ламбертович Бидлоо в своих мемуарах писал:
"Его Величество пожаловал мне маленький участок земли рядом с садом госпиталя, где я создал для себя сад и прелестною деревенскую жизнь, потворствуя в этом моим врожденным вкусам. И, как только этот сад, достаточно маленький, был удачно вписан в соответствующую географическую ситуацию, так прелестно посажен и выращен, он смог понравиться Его Императорскому Величеству настолько сильно, что я был почтён частыми визитами монарха, который приезжал сюда и при мне и в моё отсутствие. В моих тяжелых и многообразных обязанностях он был моим наилучшим отдыхом и прекрасно способствовал моим занятиям и делам, которым я предавался здесь в уединении. Я решил нарисовать этот очень дорогой мне приют отшельника (hermitage), так чтобы, благодаря этим видам, где бы я ни был, я смог бы представить себе место, которое доставило мне столько удовольствия".
Император Пётр I оценил работу Н.Д. Бидлоо и приказал обустроить парк в новой московской царской резиденции – рядом с госпиталем, в Лефортово, в бывшей усадьбе Головиных, которую и без того называли "Версалем на Яузе".
Усадьба была переделана с французского на голландский манер – с плотинами, каскадами водоёмов, многочисленными ручьями и фонтанами, скульптурными композициями. Пространство сада было организовано боскетами, образующими коридоры, залы, кабинеты и лабиринт, внутри которых были устроены газоны, орнаментальные клумбы, фигурные водоёмы с подпорными стенками, расставлены статуи, беседки и скамейки.
Н.Л. Бидлоо отдал дань и итальянской моде того времени, да и русского колорита добавил, устроив деревянные купальни и беседки. В саду жили экзотические животные – павлины, олени и т.д.
Именно с Лефортовского парка и началась в России традиция загородных резиденций с обширными парками, в которых природа преобразовывалась по архитектурному плану. Только при реконструкции парка в 2014 году археологи обнаружили, что берега прудов в некоторых местах всё ещё поддерживают деревянные укрепления, заложенные голландским доктором-садоводом...
Первым садом Николая Ламбертовича был сад с прудами, триумфальной аркой и ботаническим садом на территории больницы в Немецкой слободе. Это была отдалённая копия Hortus Botanicus в Лейдене. Понравившийся ему сад в имении доктора, как уже написано, император посещал, когда хотел, даже в отсутствии хозяина дома.
Уже точно известно, что Николай Ламбертович консультировал императора Петра Первого по вопросам садоводства, разбивки садов и фонтанов в резиденциях Северной столицы. Исследователи сегодня предполагают, что Бидлоо также был одним из первых проектировщиков Летнего сада и Петергофа в Санкт-Петербурге.
***
В 1730 году Бидлоо всё таки опубликовал рукопись о своём частном саде, которую он хотел оставить в качестве сувенира для своих детей. В рукопись вошли 19 рисунков, которые Бидлоо сделал в саду. Сейчас рукопись хранится в коллекции Лейденского университета.
***
Сегодня на территории московского Главного клинического госпиталя имени Николая Бурденко, в парке, можно увидеть памятник доктору Николаю Бидлоо, который продолжает что-то живо обсуждать с императором Петром Первым.
Скульптор навсегда связал этих двух исторических личностей, внесших неоценимый вклад в развитие нашей истории.
***
Доктора Николая Ламбертовича Бидлоо вызвали поздней осенью 1724 года из Москвы в Санкт-Петербург. Его допустили потом и к умирающему государю, но... его мнение никого из окружавших царя Петра врачей не интересовало. Так что он не стал одним из тех, кто проводил Петра в вечность. Но его не отпускали из новой столицы. Может забыли? Осенью 1727 года доктор получил предписание освободить здесь ( в Петербурге) казённую квартиру и переехать на частную. А в декабре 1727 года указом Верховного тайного совета было предписано "доктору Николаю Быдлу быть у прежнего его дела при Московском госпитале" с окладом 1500 рублей в год.
Однако с воцарением императрицы Анны Ивановны жизнь уже пожилого голландца изменилась. Его снова затребовали на службу в Санкт-Петербург, во дворец. Государыня "задвинула" доктора Блюментроста, отстранив его ещё и от управления Академией наук и отправив к старшей сестре Екатерине Мекленбургской. Сама же императрица Анна Ивановна пользовалась услугами Николая Ламбертовича Бидлоо до самой его смерти 5 апреля 1735 года.
Он умер в Санкт-Петербурге, но по его просьбе, высказанной незадолго до смерти, похоронили его вблизи Московского госпиталя на Немецком, ныне Введенском, кладбище. Могила его не сохранилась, место захоронения неизвестно. Как сказано об этом в одной старой книге, "могила его сгладилась".
Бидлоо вообще обладал многими талантами: строил, разбивал сады, музицировал, рисовал. Ему принадлежит первоначальный деревянный проект дворца Меньшикова, он разбил Лефортовский парк, а несколько его картин по сей день висят в галереях родного Амстердама.
"Своё призвание и честь я искал в практической медицине, в то же время проявлял склонности к различным искусствам и наукам, таким как живопись, рисование, музыка, математика, геометрия, архитектура", - писал Бидлоо.
Когда он заключал контракт всего лишь на 6 лет, вряд ли он думал о том, что останется в России. Но Николас Бидлоо прожил здесь, в стране, ставшей ему второй родиной, более 30 лет. А через 10 лет после его смерти Николаса Бидлоо, голландца по происхождению, впервые назовут русским доктором-хирургом.
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Лайки помогают развитию канала! И не пропустите новые Истории, ведь продолжение следует!