Через неделю суд огласит резолютивную часть, разъяснения решения последует позже. То, что приговор не будет оправдательным невозможно даже помыслить, когда процесс сосредоточился и даже погряз в объективных доказательствах – аудиозаписях и скринах переписки в мессенджерах, где никто не стеснялся в выражениях и вообще не думал о будущем. Представленные на судебное разбирательство «личные» материалы показывают совсем не тех людей, в оправдание которых можно верить.
Версия обвинения не изменилась ни на йоту, иначе незачем было в очередной раз городить судебное следствие: Елена Белая приказала недоношенного и нежизнеспособного младенца не только в документах перевести в мертворожденные, посоветовавшись с руководством, Сушкевич исполнила указание в присутствии свидетельницы. Изменение медицинской документации вторично, но и это тоже не прибавляет доверия подсудимым, признавшим факт фальсификации. Совравши в малом, могут врать во всём.
Защита ссылается на изначальную нежизнеспособность 700-граммового младенца, на 24 неделе гестации рождённого не слишком добросовестной мигранткой из Узбекистана, не наблюдавшейся по беременности при регулярных привычных выкидышах. Жалуется на недостаточность оборудования в роддоме для спасения тяжёлого младенца. В подтверждении своей линии адвокаты доказывают некомпетентность экспертов и ненаучность их заключений, обвиняют свидетелей во лжи по заказу, требуют заслушать представителей экспертного сообщества.
Государственный обвинитель бьётся не за ведомственный имидж – как-никак годы потрачены на доказывание преступного замысла, за законность бьётся: «Это дело не про личную неприязнь. <...> На месте ребёнка Ахмедовой мог быть абсолютно любой другой ребёнок <…> Никто не говорит, что ребёнок был здоровый, но его диагнозы не состоят в причинно-следственной связи со смертью. <...> Даже проблемы матери не находятся в причинно-следственной связи со смертью ребенка».
Подсудимые слишком часто ссылаются на провалы в памяти, отнекиваясь от признания нехорошо сказанного коллегам, тем более написанного в частном порядке. Опрашиваемые свидетели чаще подтверждают подозрения в убийстве, разбавляя их рассказами об угрозах Белой и недобрых словах адвокатов. Приглашённые эксперты робеют и, отвечая суду на простые вопросы, безнадёжно путаются, предпочитая грузить обывателей и приближенных к ним по уровню медицинских знаний присяжных непонятными научными речами.
💡Еще по этой теме:
«Ожидание нехорошее. Судя по тому, как всё время всё идет, мы уже давно ничего хорошего не ждём. Поскольку все доводы — которые приводит защита, которые приводят свидетели — они не учитываются. Мнение экспертов никого не интересует. <...> Для того, чтобы судить врачей, надо иметь хотя бы некоторое представление о том, что такое врачевание и какую помощь должны были оказывать так называемые подсудимые», — поделилась впечатлениями медицинский журналист Ирина Краснопольская.
Разбирательству пошёл суммарный седьмой год, участники уголовного процесса устали доказывать свою правоту, ещё немного и перейдут на крик с биением в грудь. Ничего нового процесс к истине не добавил, кроме нарастающего ощущения испанского стыда за всех и вся…