Мы поговорили об истории и литературе с Дмитрием Агалаковым, членом Союза писателей России, автором более 70 книг, в том числе личной серии «Лидеры Самарского края».
— Расскажите, с чего начался ваш путь в исторической прозе и как зародилась идея книги о князе Засекине.
— Когда я приступил к роману о князе Григории Засекине, у меня уже был серьезный опыт в исторической прозе. Учась в Литературном институте в Москве, я написал двухтомный роман «Принцесса крови, или Подлинная история Жанны д’Арк, Девы Франции», дважды изданный в «Вече» — с этим издательством я сотрудничаю уже четверть века. Позже вышел роман «Аквитанская львица», который переиздавался в Москве пять раз.
Но еще в перестройку, работая журналистом в Самаре, я увлекся краеведением. Писал очерки об истории края и выдающихся земляках — в «Волжской заре», «Молодежной волне», «Культуре», сотрудничал с местным издательством.
Передо мной стоял выбор: чью историю рассказать — Петра Алабина, Константина Головкина, Алексея Толстого? О каждом из них я уже писал статьи и знал фактуру. Или о князе Засекине?
Прислушавшись к внутреннему голосу и хронологической логике, я выбрал строителя крепости Самара.
— Можно сказать, что ваша книга не только о князе Засекине, но и о России XVI века?
— Книга в первую очередь о России XVI века — мрачной и страшной эпохе. Самаре посвящена лишь последняя часть, в которой Засекин получает от Бориса Годунова приказ строить крепости на Волге и создавать юго-восточную засечную черту.
Еще юношей Засекин, как и любой дворянин, был призван в армию новиком. С 15 лет махал мечом. А потом началась Ливонская война — 25 лет разрушений, истощивших Русь. В это же время страну охватила опричнина. Все это прошло через жизнь моего героя. Он пережил эти времена.
Это еще и роман об Иване Грозном — одном из самых жестоких правителей русского Средневековья. Без понимания его личности невозможно осмыслить ту эпоху. Засекин был из рода Рюриковичей, дальним родственником царя и близким — Андрея Курбского. Оба происходили из ярославских князей. Но род Засекиных обеднел и зарабатывал только войной.
Параллельно с историей будущего воеводы, о котором почти ничего не известно, я писал о Грозном, о котором мы знаем много. О том, как из маленького ущербного мальчишки он превратился в деспота космического масштаба. Это было безумно интересно.
Они пересекались — Грозный и Засекин. Засекин служил под началом Курбского и Адашевых, позже репрессированных, но сам избежал этой участи, потому что держался подальше от двора и трона. Как у Бродского: «Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря».
Он воевал на окраинах Руси, не вмешиваясь в большую политику. Такие воеводы нужны всегда.
Курбский бежал. Адашевых замучили. А Засекин — воин до мозга костей — выжил. После смерти тирана он построил три крепости — Самару, Саратов и Царицын (ныне Волгоград).
По одной версии, погиб с мечом в руках на Кавказе. По другой — умер от ран.
— А потом были другие книги серии «ЛСК»?
— За первой книгой последовали другие — о Головкине, Алабине, Гроте, самарских казаках во главе с Ермаком, Челышове, Толстом.
К слову, мой исторический роман «Самарская казачья вольница» трижды переиздавался в Москве под названием «Боги войны». Эти книги разошлись и за пределами России — в странах ближнего зарубежья.
С гордостью могу сказать: я популяризирую историю своего родного края по всей России и за ее пределами.
— Скажите, почему, по-вашему, российскому читателю Д’Артаньян и мушкетеры более близки, чем князь Засекин и казаки?
— Какой необычный и интересный вопрос. Ответить на него несложно, тем более что «Три мушкетера» были моей настольной книгой в детстве. Я знал ее наизусть.
Д’Артаньян и мушкетеры ближе нам, чем любые цари, завоеватели или воеводы, слепо выполняющие приказы. Мушкетер Дюма — это архетип героя. Он восходит к образу рыцаря, поступающего так, как велит благородное сердце. И мы, читатели, интуитивно следуем за ним.
Вот пример. Князю Засекину приказывают повесить в Самаре атамана Матвея Мещеряка, героя Сибирского похода, друга Ермака, и семерых его товарищей. Приказ несправедлив. Их вина лишь в том, что они побили ногайцев — и по делу. Но царь уже заключил с ними мир. Казаки не уследили за повесткой — им было не до того. И все же Засекин без колебаний выполняет приказ. Царский слуга должен подчиняться.
Такие герои, как д’Артаньян, поступают иначе. Вопреки всем приказам короля и кардинала они отправляются в Лондон, возвращают подвески и спасают королеву Франции.
— Расскажите о вашей последней вышедшей книге.
— Мой последний роман «Наследник земли русской» посвящен Василию Дмитриевичу, сыну Дмитрия Донского. Удивительная судьба — ему выпали испытания, каких мало кому достается.
В 1380 году — победа на Куликовом поле. А в 1382-м хан Тохтамыш сжигает Москву, уводит в плен десятки тысяч — среди них 11-летний Василий. Его увозят в Орду.
Там он растет, учится у татар — скакать, драться саблей, стрелять из лука. Когда Тохтамыш уходит на войну с эмиром Тимуром, отец устраивает Василию побег. 16-летний юноша бежит в Молдавию, к господарю Петру Мушате.
Через год его находит митрополит Киприан, везет в Литву, к Витовту. Там Василий встречает княжну Софью — ровесницу и дочь литовского князя. Они влюбляются, их обручают.
Вернувшись в Москву, он ждет ее два года. Софья приезжает со свитой — они венчаются. Так Рюриковичи породнились с Гедиминовичами.
Но вскоре Василий по приказу Тохтамыша отправляется на Волгу сражаться за Орду. На Кундузче (ныне Кондурча) их разгромил сам Тамерлан. Как писал летописец: «Впереди была река, как море, а позади — сабля размером с сапог». Кого не убили — те утонули.
Тохтамыш и Василий спаслись — один бежал на восток, другой на запад. Молитвами матери и жены юноша остался жив. Ему было чуть больше 19.
И это было только начало пути. Именно Василий начал собирать русские земли вокруг Москвы.
В 1395 году он готовился к нападению Тимура на столицу. Но Амир Тимур, прозванный врагами Тамерланом — Железным Хромцом, дойдя до Рязанской земли, сжег Елец и повернул назад. То ли Богородица во сне приказала ему уходить прочь, то ли он увидел, что на Руси после татар взять нечего. Впереди у него был весь богатейший Восток.
— О противостоянии Тимура и Тохтамыша вы тоже написали роман? И центральное место в нем — легендарная битва на Кундузче?
— Роман называется «Ордынский волк. Самаркандский лев». Именно там впервые появился Василий Дмитриевич.
Позже для самарского фестиваля «Русь. Эпоха объединения» я написал пьесу «Наследник земли Русской». Ее прекрасно сыграли студенты-актеры режиссерского отделения института культуры.
Тогда я понял, что не могу пройти мимо такой масштабной темы — жизни Василия Дмитриевича, и решил посвятить ему роман.
Фестиваль проходит каждый год летом, предположительно, на месте битвы. Приезжают тысячи людей — из бывших наших республик. Я бываю на нем каждый год.
— Читаете ли вы исторические книги коллег и смотрите ли сериалы на эту тему?
— И то и другое было в моей жизни. Я прочел множество исторических романов — дома была хорошая библиотека, но со временем пришлось остановиться. У каждого писателя свое мировоззрение, и мне, уже сформировавшейся личности, сторонний взгляд часто кажется чуждым. Поэтому отдаю предпочтение документальной, архивной и мемуарной литературе.
Исторические ленты тоже остались в прошлом. Не хватает моего видения истории и характеров. Люблю отдыхать за просмотром добротных зарубежных детективных сериалов. Кстати, у меня самого есть криминальная книжная серия в издательстве «Эксмо» — мистические триллеры, которые я выпускаю под псевдонимом. Их у меня как у писателя, который много и с удовольствием работает, несколько.