Знакомство с премьерой Малого театра "Без вины виноватые", речь о которой шла в прошлой публикации, произвело, уважаемые читатели, не только приятное впечатление, но и сподвигло вспомнить прежние сценические трактовки и экранизации самой репертуарной мелодрамы Островского.
Одноименный телефильм Глеба Панфилова доводилось видеть и раньше, но обновлению ощущений ничего не мешает. В памяти мигом всплыли тогдашние размышления, чем же все-таки хороша картина. С годами восприятие особо не изменилось, но кое-что и переосмыслилось.
Главным образом, утвердилась в убеждении, что время от времени переснимать классику все-таки нужно. Эстетика художественного кино обновляется, аудитория молодеет. И, наверное, не всякому современному зрителю близка чрезмерная экзальтация чувств, как в той же экранизации пьесы 1945 года. Но при этом старое кино навсегда остается бесспорным достоянием истории.
Из отзывов под видео "Без вины виноватые" 2008-го понятно, что довольно много зрителей считает, что фильм не удался и резюмирует коротко и резко, мол, с творчеством нужно завязывать вовремя. Думаю, в действительности все несколько интереснее. И создатели, задумывая новое творение, точно не садятся в кружок, чтобы договориться:- "А давайте-ка снимем дрянной фильмец!" Все стремятся создать если не шедевр, то вполне себе качественное кино. Но результат иногда не дотягивает до желаемого.
Глебу Панфилову было за 70, когда он приступил к экранизации классической пьесы. И до этого постановщик ни разу не дал откровенного повода упрекнуть его в бездарности. Вряд ли талант, вкус и чувство меры покинули мастера в один миг.
Сам же режиссер решительно считал: - "Фильмы могут быть либо плохие, либо хорошие." Никакой иной градации творец не признавал. Определенного рода мудрость, наверное, в этом есть. Прослеживается ли она в одной из последних картин постановщика, попробуем разобраться. Получится ли так линейно прямо разнести картину по разные стороны зрительского вкуса.
Интерес режиссера к пьесе Островского с ярко выраженным мелодраматическим эффектом возник давно. Глеб Анатольевич намеревался поставить "Без вины виноватых " на сцене. И в ролях Мурова и Незнамова видел отца и сына Лазаревых. Предполагалось, что публике будет интересен такой ход, все-таки родная кровь диктует свои законы даже в творчестве. Но с театральной поставкой не получилось.
И когда возник план снять кино, то идею о родстве в жизни режиссер не оставил. Только рядом с актрисой Чуриковой решил снимать сына. Как отец режиссер осознавал всю меру своей жестокости. Панфилов-младший не был актером.
Иван, будучи ребенком, правда, снимался с матерью в фильме "Васса", но взрослая роль предполагает совсем иной уровень ответственности. И подразумевает другой подход к оценке работы.
И не сполна владея профессиональными навыками, Панфилов-сын изо всех сил сопротивлялся воле отца. Тот настоял и о своем решении не пожалел.
И чтобы ни говорили инфузории, как режиссер называл недобрых критиков, Иван с работой справился. "В нем оказалось и понимание, и чувство", - оценил Панфилов результат творчества сына.
Возможно, дебютант не так ловко, на мой взгляд, умеет пользоваться одним из главных профессиональных инструментов - голосом. И даже ссылка на то, что не всякому выпускнику театрального училища с дипломом в кармане дано владеть им виртуозно, не действует. Зрители сочли актерскую игру "деревянной".
Но передать характер своего героя Панфилову, опять-таки на мой взгляд, хватило ума, труда и вдохновения. Образ, что создал актер вызывает зрительское сочувствие. Кажется, что он сумел свою игровую непластичность смело конвертировать в угловатость героя. Незнамов - куда ни посмотри, сплошные преткновения. Что ничуть не расходится с легендой пьесы.
Он дурно воспитан, часто неоправданно резковат в суждениях. И все сыграно актером по делу. Рос мальчишка не в самых лучших условиях, совсем иных, чем молодой человек из интеллигентной кинематографической семьи. Значит, все это нужно было играть, создавать, а не вытягивать из своего жизненного опыта.
И сыграть так, чтобы под внешней ершистостью показать душу. Глаза актера - вот его сильный "инструмент". В общем, справился Панфилов-младший вполне достойно. "Ваня был в этой истории достоверен,"- и с оценкой Инны Чуриковой можно согласиться без оговорок.
Особенности пьесы таковы, что в прологе главные герои предстают пред зрителем совсем юными, а продолжают действие в образах зрелых, сложившихся людей. В поисках достоверности каждый постановщик ищет свой выход. Кто-то ставит на роль разных актеров, кому-то приходится закрывать глаза на то, что возрастная актриса, мягко говоря, в образе юной девицы не совсем правдива.
Режиссер не стал испытывать удачу. Когда играют разные актеры, возникают другие риски. Часто разрушается не только фактурность, но и преемственность характера героя.
Но в оценке этого фильма, пожалуй, лучше согласиться с мнением многих зрителей. Даже такие большие мастера как Чурикова и Янковский чуточку неубедительно смотрятся в роли двадцатилетних влюбленных. И дело даже не в морщинках. Все-таки глаза - настоящее отражение внутренней сути, опыт жизни - он читается в каждом взгляде, его не уберешь взмахом ресниц. Хотя первые сцены длятся недолго, смешно звучит, но потерпеть можно.
Ради последующего воодушевления и полного принятия героев. Олег Иванович Янковский плохо играть на самом деле не умеет, ему богом дано быть хорошим актером. Он создал запоминающий образ не последнего человека в губернии. Не суетливого Гришу Мурова, а уверенного в себе барина, который словно родился в богатстве, а не искал его в удачной женитьбе.
Он совсем не кажется мелким и никчемным. Сила и обаяние Янковского делают свое невозможное дело. По правде, Муров по-своему и был влюблен в юную Отрадину, но отсутствие денег способно погубить любую страсть. Островский и здесь точит свою ходовую тему.
У Мурова есть доброе начало, стоит лишь присмотреться. Это вообще особенность экранизации, где в каждом находятся хорошие черты. Он примерный, любящий сын, а это немало. Да и матушка, настаивая на удачной женитьбе, не желает ему зла. Правду жизни и что почем она знает. А знает ли она про Любу Отрадину и внука, неизвестно.
А о своем сыновьем долге Муров помнит всегда. И в фильме Панфилова это подчеркивается с очевидной неоспоримостью. На приеме у Дудукина важный господин появляется с престарелой матушкой и сам катит коляску. А мог ведь прийти один.
Муров, скорее, из тех людей, кто уступает сложностям жизни. Уж коли так все складывается, что ж теперь перечить. Став богатым и свободным, он при первой же встрече предлагает Кручининой стать хозяйкой в его доме. А получив отказ, требует покинуть город, поскольку ее пребывание может нарушить его отлаженную жизнь. А первое слово дороже второго. Оно еще вспомнится в финале.
Хорош ли Янковский в роли противоречивого Мурова? Да безусловно.
И все-таки самый сильный , предельно ясный и цельный образ создала Чурикова. Актерская харизма и женская притягательность героини сливаются воедино и вызывают откровенное восхищение зрителя.Только красота игры Чуриковой, не будь в картине других достоинств, не позволяет назвать ее откровенно плохой.
На мой взгляд, ее Кручинина один из самых интересных образов в галерее островских персонажей. Актрисе удалось точно уловить мелодию души своей героини. Верно понять психологию женщины, соединившей в себе стойкий характер, собственное достоинство, душевную теплоту.
Кажется, Чуриковой и играть-то особо не нужно. Перед нами история актрисы, причем актрисы незаурядной, какой ее выписал Островский. Это история любящей матери, для которой ребенок весь свет ее жизни. Она через годы несет в своем сердце любовь к сыну. А возвращение в родные места словно всколыхнуло в ней предчувствие какой-то встречи.
" Я часто дохожу до галлюцинаций,"- признается она местному меценату Дудукину. "Вам нужно лечиться", - по привычке мягко предлагает поклонник ее таланта. И опять. В этом фильме характеры героев так сглажены и оправданы, что кажется, все хорошие люди.
"Мне нравится моя болезнь", - говорит Кручинина, понимая свое состояние. Она живет между сценой и реальностью, актерское стирание грани между условностью и фактом для нее естественно. И у Островского можно найти тому подтверждение.
А вот такого финала у классика не увидишь. Под занавес мать, сын и отец, разбросанные жизнью по разным углам, счастливо соединяются под крышей одного дома. И хоть этот дом на экране - театр, но никакой условности нет и в помине. На глазах зрителя свершилась настоящая сказка.
И есть в такой вольной интерпретации и логика жизни, и правда любви. В счастье обретения сына мать готова обнять и принять весь мир. Ее большого сердца хватает, чтобы простить и отца своего ребенка.
Наверное, для матери было бы мукой видеть Гришу изгоем в обществе. Незаконнорожденным детям не сладко приходилось в прежние времена. Но все легко исправлялось, как только родители вступали в брак. Думаете, Кручинина не смогла бы так поступить? Мать сделала бы все для счастья своего сына. И переступать через собственные чувства ей не пришлось. Душа ее по-христиански полна любови и добра. Эх, Достоевский разобрался бы что к чему.
Островский же стоит на своем. "Автор лучше знает,"- резонно заметили противники таких вольных толкований. Но кому-то такой финал - в радость. Правда бытия требует справедливости, такая женщина достойна счастья. И пусть так и будет хотя бы в экранизации пьесы.
Намеренно часто прибегая к простым, но исчерпывающим определениям, сегодня все-таки не будем спорить с автором картины. Хотя трудно одним словом "плох" или "хорош" определить суть фильма. В искусстве, как и в жизни, полно разных мнений. Фильм, на мой взгляд, безусловно добрый, красивый и вдохновляющий. Но наверное, вольность трактовки, как бы симпатична она ни была, снижает интерес к нему у некоторых зрителей.
Спасибо, с вами было интересно. Подписывайтесь на канал, возможно, найдете что-то полезное для себя. Приятных просмотров хорошего кино!
К прочтению с почтением, автор канала Яна Никитина
Ссылка на другие публикации канала здесь: