Подруга, у которой успешный муж-бизнесмен, предложила Оле небольшую поездку на природу.
Олина квартира на первом этаже, и подруга говорила, что бетонная стена за окном отняла пространство. Надо съездить, чтобы на воле свободно вздохнуть.
Затем последовала просьба, в которой, как показалось Оле, не было ничего обидного. Подруга попросила, чтобы Оля не взяла своего мужа: «Мой нелюдим, общение раздражает, особенно с незнакомыми мужиками. Будет считать себя обязанным разговаривать. Плешь мне проест».
Выезжали рано, часов в семь. Подруга заглянула к Оле, ее муж остался в машине.
Подруга подвижная, быстрая, веселая. Вихрем пронеслась по квартире, остановилась у фотографии в металлической рамке. Там Олина мама в простом платочке держит в руках мешок, в который падает картошка из папиного ведра. Молодые, красивые.
По дороге часто останавливались, чтобы полюбоваться красивыми местами. И Оля сфотографировалась на фоне коров, пасущихся на лугу. Сегодня это экзотика.
Конечная остановка на берегу реки, которая плавно несла свои воды. Долина залита солнечным светом.
Подруга привела Олю на пригорок: «Смотри в дали, дыши. Это тебе не бетонная стена. Впитывай впечатления, душу очищай».
Организовали пикник. У подруги с мужем три термоса – настоящий обед.
Было приятно есть вкусную домашнюю еду и смотреть, как солнечные блики смеются в речной воде.
Возвращались, когда день клонился к закату. От обилия чистого воздуха хотелось спать. Оля сидела на заднем сиденье – глаза слипались. Супруги не разговаривали, и стало почему-то грустно.
Было темно, когда машина припарковалась в Олином дворе. Подруга вышла и спросила: «Довольна? Хорошо, что тебя вытащили»? И Оля, запинаясь, благодарила.
Муж скорбно сидел на диване и смотрел телевизор. Ни о чем не спросил, даже не взглянул на жену. Обиделся мужчина.
Оля после душа сидела на кухне и перебирала дневные впечатления. Неожиданно сделалось мучительно больно. Щеки покраснели от пережитого унижения: «Мужа моего видеть не захотели. А я, дурочка, рванула, словно никогда природы не видела».
Покровительственный тон подруги душил: «Выше меня, а я внизу. Благодетельницей захотела стать. И эти разговоры про бетонную стену. Приехали великодушно, чтобы показать, какие хорошие».
На глазах показались слезы.
Оля ходила по крошечной кухне, натыкаясь на стол, руки скрестила на груди: «С мужем моим разговаривать не хотели. Условие поставили, сформулировали. А я повелась. Надо было сказать, что без своего никуда».
Обида и унижение как две черные тучи: «Еду их ела, еще и хвалила. Словно голодная, словно нищая».
И казалась себе маленькой гадкой женщиной с заискивающим бегающим взглядом: правду проглоти, горькую правду.
Душа вот-вот разорвется на маленькие клочки. Подошла Оля к мужу: «Прости, я не права. Не стоило ехать без тебя».
Муж удивленно встал, включил свет: «Что за ерунда? Съездила – вот и хорошо. И я в тишине посидел. Днем поспал. Фильм детский посмотрел».
Оля взяла фотографию в металлической рамке. Молодая улыбающаяся мама держит двумя руками мешок. На голове простой платочек, повязанный по-деревенски.
Папа коротко пострижен, лукавые смеющиеся глаза. И казалось, будто родители говорили: «Принимай жизнь, все ее дары, как мы – картошку. Гони прочь лживые эмоции и подозрения. Улыбнись, дочь. Все хорошо».
Утром позвонила подруге: «Спасибо вам. Я как будто избавилась от тяжелого, легче стало. Не забуду поездку».