Холодный осенний дождь стегал по лицу тысячами острых игл, превращая ночной город в размытое полотно из дрожащих огней и черных теней. Лера
прижалась к сырой кирпичной стене, пытаясь перевести дыхание. Ее пальцы
судорожно сжимали рукоять ножа — глупая предосторожность, ставшая теперь
их единственной защитой.
— Думаешь... получилось? — ее голос прерывался от бега, пар от дыхания смешивался с дождем.
Макс не ответил сразу. Он стоял, прислушиваясь к ночным звукам мегаполиса — далеким гудкам машин, вою сирен где-то за рекой, скрипу вывесок на
ветру. Его профиль в тусклом свете уличного фонаря казался высеченным из
мрамора — резким, напряженным, неестественно белым.
— Нет, — наконец выдохнул он. — Карпов не отпустит нас так просто. Его люди везде.
Где-то в темноте хрустнул гравий. Лера вздрогнула, инстинктивно прижалась к
Максу. В этот момент раздался хлопок — сухой, резкий, неестественный
среди городского шума. Рядом с ее головой ошметки штукатурки взметнулись
в воздух.
— Бежим! — Макс рванул ее за руку так сильно, что плечо пронзила острая боль.
Они нырнули в змеиный лабиринт задних дворов, где запах мусорных
контейнеров смешивался с ароматом мокрого асфальта. Лера споткнулась о
разбитую бутылку, но даже не почувствовала, как осколок впился в колено.
Адреналин превращал ее тело в идеальную машину для побега — ничего,
кроме потребности бежать, дышать, жить.
— Вот черт! — Макс рухнул на колени, споткнувшись о ржавый мусорный бак.
Лера успела заметить темное пятно, расползающееся по его рубашке у пояса.
Кровь. Но сейчас не было времени думать об этом. Из темноты вынырнула
массивная фигура в черной кожаной куртке.
— Ах ты... — хрипло выдохнул преследователь, когда ее нож вонзился ему в плечо.
Его лицо исказила гримаса боли, но Лера уже тащила Макса дальше. За спиной
раздались новые шаги — тяжелые, уверенные. Их было слишком много.
— Это не сработает! — Лера сжала руку Макса, чувствуя, как его пальцы становятся липкими от крови. — Они не остановятся!
Макс тяжело дышал. В тусклом свете аварийной лампы его глаза казались совершенно черными — бездонными, как сама эта ночь.
— Тогда... мы должны исчезнуть, — его голос звучал хрипло, но твердо. — Навсегда.
Разрушенное здание на окраине встретило их запахом плесени и сырости. Дождь пел свою монотонную песню, стуча по прогнившей крыше. Макс достал из внутреннего кармана два паспорта — их настоящие имена, их настоящие
жизни.
— Если они найдут это... — он провел пальцем по корочкам, оставляя кровавый след, — с достаточным количеством крови... Они поверят. Лера
смотрела на него, и вдруг мир сузился до этого момента — до капель
дождя на его ресницах, до дрожи в его окровавленных пальцах, до
невероятной, невозможной надежды в его глазах.
— Ты предлагаешь... умереть? — ее голос звучал чужим, разбитым.
Где-то совсем близко хлопнула дверь машины. Шаги. Голоса. Они уже искали.
— Не умереть, — Макс достал нож, и сталь блеснула в темноте. — Переродиться.
Лера медленно кивнула, сжимая в руке свой паспорт. За окном мелькнул луч
фонарика. Выбора не было — либо смерть сегодня, либо настоящая гибель
завтра. Она протянула руку, и их пальцы сплелись в кровавом рукопожатии.
Начало их новой жизни. Конец всего, что они знали.