Погода стояла по-настоящему летняя, в лесу грибы, на огороде кабачки, огурцы и помидоры. Да еще и стройка полным ходом. Сложно строить самим, но мы же сами этого хотели.
Не каждый может построить себе дом, а мы аж на 3 замахнулись. Летний дом, основной дом, в котором будем жить, и надо еще старый бревенчатый в порядок привести. В моменты, когда уже думаешь, что не по Сеньке шапка, посмотришь вокруг: на маленькие деревенские домики, утопающие в зелени, на березки на дальней границе участка, на умопомрачительные по красоте закаты, вдохнешь воздух, пропитанный пряными ароматами луговых трав, прислушаешься к таким живым и естественным звукам природы, не отягощенным гулом машин и гомоном толпы людей, и сразу же откуда-то силы берутся. Здесь всё какое-то натуральное, не ограниченное пространством квартиры и высотных зданий, нагроможденных одно на другое. Именно здесь ощущаешь истинную свободу. Жизнь в деревне сильно контрастирует с жизнью в Москве, будто попадаешь абсолютно в другую реальность, в другой мир. Здесь даже мысли становятся четкими и понятными, появляется спокойствие, меняются цели, приходит осознание, что ты часть этого мира, часть прошлого, часть будущего, часть вечности.
Так за простыми заботами я уже начала забывать о Тикшане. Вернее, понимала, что мне надо ей помочь или ей мне, с этим мы так и не разобрались. Но то, что она тут застряла, это точно ненормально, но где я и где нормально, но я хотя бы точно знаю, что я не призрак.
Как-то вечером мы собрались у костра, а костер в нашем случае вещь приятная и необходимая, так как после разбора сарая осталась куча досок. То, что можно пустить в дело, муж складировал отдельно, а то, что в дело не пойдет, надо утилизировать, вот и совмещаем приятное с полезным. На огонь подтягиваются соседи, друзья и почему-то кошки со всего села, это такой вечерний ритуал теперь у нас. Сидим, беседы беседуем, разговоры разговариваем, планы на следующий день строим. А в этот вечер было как-то по-особенному, пламя костра будто кипело, было густым, плотным и ярко-оранжевым. Нет, мы не жгли ничего, кроме старых досок, не покрытых краской или другой химией. Просто был такой вечер, стрекотал сверчок, из-за забора за нами подглядывал подсолнух, солнышко село, оставив на небе багровые облака, а луг с озером затянуло туманом. На пламя первая обратила внимание Лера, они с мужем и сыном заехали как раз к нам на кофе.
– Посмотрите, пламя какое, – сказала она, – как будто живое и что-то показать нам хочет.
Я же к этому времени уже давно ощущала мощь и энергию стихии. Я-то и сама отношусь к огненному знаку зодиака, чувствую и понимаю огонь, да и в практиках часто его использую. Вот и сейчас я поняла, что огонь хочет поговорить со мной. Я бросила в огонь кусочек мяса и мысленно произнесла: «Приветствую вас, духи Огня, хранители Юга. Покажите мне то, что пришло из прошлого и влияющее на будущее». В тот же миг пламя начало принимать очертания, как ожившая картинка, и появился образ девушки.
Время остановилось, и я оказалась у костра, но абсолютно в другом месте и времени.
Костер был большим, его окружали жители деревни в старинной одежде. Они подходили к огню и кидали в него кто кусочек хлеба, кто соль, кто мясо, кто яйца и произносили: «Тол-Ава, Мать-покровительница Огня, прими нашу жертву, защити нас от злых духов, обереги от чингисов, накажи их и верни нам детей наших». Зажигали от костра восковую свечку, ставили его в кузовок из коры или из дерева и расходились по домам.
Среди жителей я увидела бабушку Тикшаны, стоящую в стороне с зажженной свечой, она что-то, как уже стало привычным, бормотала. Я подошла ближе и услышала: «Поднимающийся дым, смешайся с туманами, проплыви над реками, доберись до внучки, подай ей знак, дай ей силу пламени яркого, зло да тьму побеждающего». И тут я обратила внимание, что дым, поднимающийся от сожжения жертвенных даров, поднимается над костром и, отлетая от него, стелется по траве, уплывая вдаль. И я, отойдя от костра, пошла за дымом. Мне показалось, что я сделала всего пару шагов и увидела пламя еще одного костра, и постепенно стали появляться новые звуки: фырканье и ржание лошадей, незнакомая речь. У небольшого костра стоял человек в одежде из звериных шкур с подвесками из металла, костей животных и ленточек, как я поняла, это был шаман. В руке он держал что-то типа куклы из скрученной шерсти. Неподалеку от костра на земле сидели плененные девушки, и среди них Тикшана. Дым от костра шамана смешивался с дымом, за которым я сюда пришла. Он стелился по траве и доходил до ног пленниц, а одна струйка дыма змейкой обвивала ногу Тикшаны и ползла вверх. Шаман достал нож и пошел в сторону пленниц, подойдя к Тикшане сзади. Я даже успела подумать, что он хочет разрезать веревки, связывающие руки за ее спиной. Но нет, он рассек ей руку и окропил кровью куклу. Тикшана вскрикнула, произошло все очень неожиданно, что даже для меня это было мгновенно: вот шаман у костра, а вот уже около девушки. Вернулся к костру и начал распевно наговаривать на непонятном мне языке, покачиваясь из стороны в сторону, переваливаясь с ноги на ногу, такой медленный танец у костра. И тут я поняла: он проводит ритуал. Он хочет забрать ее силы, заключив ее душу в куклу.
Пламя его костра кипело так же, как кипел огонь у нас, перед тем как я обратилась к Духу огня. Дым, из которого я пришла, тянулся к кукле в руках шамана. Пламя взвилось и опалило куклу, видимо, обожгло его руки. Шаман что-то резко буркнул, я поняла, что выругался, и отбросил куклу на землю. Ритуал был прерван. Зыркнул на Тикшану, что-то опять буркнул и быстро пошел в сторону шатра, стоящего неподалеку. И тут я очнулась, сижу возле своего костра, народ обсуждает, куда вывозить сено из-под крыши нашего разобранного сарая, а я пялюсь в огонь с остывшей чашкой кофе в руке. Эко меня. Зато теперь я поняла, почему Тикшана тут бродит, шаман часть души в куклу поместил, осталось понять, как это исправлять.
Продолжение следует.