В скорой Фёдор уснул.
Мы поехали вдвоем, муж остался дома. Не было смысла ехать вместе, неизвестно, сколько мы там пробудем, оставят нас или отправят домой. Диван опять же приехать должен. Хоть какая-то приятная новость. Удивило, что в скорой располагаешься на крохотном сидении, держа ребёнка на руках. В машине автокресло обязательно, а в скорой ребёнок чем защищен? Клятвой Гиппократа?
Приехали.
Было уже часов 9. В больнице по-вечернему тихо. «ёжик» сдала нас на руки врачам приемного отделения и уехала дальше спасать чьи-то жизни. Хорошая женщина, с ней рядом очень спокойно.
В приёмном Фёдор проснулся и уже был бодрячком. Разговоры с врачами вёл, бумажки со стола хватал, документы заполнять не давал. Пятна ушли. Дыхание чистое. Но нас решили оставить, понаблюдать. Не стала отказываться.
В палате была одна соседка, девочка Вика 10 лет. Она помогла мне заправить кровать, потому что детской кроватки нам не досталось, и Федор был у меня на руках. Я даже себе старшую дочь захотела. Вика подрывалась помогать каждый раз: то поднимала игрушки, которые Фёдор мастерски запуливал подальше, то караулила его, чтобы я могла сгонять в туалет. В общей сложности за эти 2 суток я была без ребенка минуты 4. День был долгим, нервным, надо было отдохнуть, но в больнице оказалась не кровать, а нары – два клеенчатых матраса на абсолютно твёрдой поверхности. Хорошо, что я умею приспосабливаться к любым бытовым условиям.
Муж был все время на связи. Диван привезли. Он его даже с перепугу без шуруповерта в ночи собрал.
Утро вторника. Подъем в 6 утра. Снуют люди, кричат дети.
В педиатрическом отделении все подряд, и мамы с грудничками и дети разных возрастов. У нас обоих взяли кровь из пальца. Фёдору поставили еще укол. И на сладких булочках стало уже 3 следа. А у меня добавился еще навык — в темноте наощупь прикреплять мочеприёмник к спящему ребёнку.
Дико хотелось в душ, но он у меня случился только после отбоя, и это был самый быстрый душ в моей жизни. Потому что соседка Вика выписалась, и в палате мы с Федей остались одни. Симптомов больше не было. С виду сын абсолютно здоровый ребёнок. Из лечения фенистил и энтеросгель. При такой динамике нас пообещали долго не держать.
Пока мы ждали анализы, а это значит, что вина Агуши официально ещё не доказана, я общалась с другими мамами в отделении. Я хоть и интроверт, но легко знакомлюсь с людьми в замкнутом пространстве. На второй день нашего пребывания там, у детей брали кровь из вены. Нам пока этого не назначали, поэтому я особо не переживала.
Как это было: детей, которые уже понимали, что их ожидает за дверью какие-то медицинские манипуляции, мамы уже начинали «обрабатывать». Кто-то откровенным обманом, что «это вовсе не больно», «укусит комарик», кто-то стыдил «не будь трусом/трусихой», «не плачь, это будет быстро». Потом мамы с детьми подходили к кабинету, из него выглядывала медсестра и уводила ребёнка. На робкий вопрос мамы, может, я с ним пойду, отвечали «не положено» и добавляли, ребенку даже лучше без вас будет. При вас только расплачется, а так мы сами. И мама такая: а, ну ладно. Как скажете.
Одна девочка так истошно кричала: «Мамочка! Я не хочу без тебя! Мне страшно! Мамааааа!», но мама не пошла. Не велено же. Когда при мне мамы начали спокойно отдавать в кабинет годовалых со словами «ой, и хорошо, что я не буду этого видеть, буду меньше переживать» я заволновалась. А в это время их дети за дверью надрывались, потому что кровь из вены, левые тетки держат, а мамы нет.
Поэтому когда на следующий день Фёдору назначили эту же процедуру, я морально была готова ломать систему.
Оказалось, это вообще не сложно. Нужно было просто твёрдо сказать: «Я иду с ребёнком». Что я и сделала ещё с вечера, предупредив, что мой ребёнок один сдавать кровь не будет. Тогда ответная фраза «не положено» звучит уже менее уверенно, и её можно продавить.
– Либо я иду с ребенком, либо никак.
Спокойно и уверенно. Им проще согласиться, чем связываться. Особенно если вы мать адекватная, и не начнёте причитать во время процедуры. Правда меня попросили прийти последней, видимо, чтоб никто не видел, что так можно. Зато я смогла Феда успокоить непосредственно там, ну и видела, что делали с моим ребёнком. Потому что это двойной стресс: отсутствие мамы и медицинские болезненные манипуляции. Одно дело, когда малыш еще очень мал и не понимает, что его ждёт, (хотя стресс он все равно испытывает), но когда от тебя с мясом и криком отрывают трехлетку, уж простите, я взрослая, и то не отказалась бы, чтобы меня подержал за руку близкий человек, когда мне страшно, а ребёнок и подавно.
Напоследок хотела рассказать, с чем лежали другие дети. И я сейчас не про банальные крапивницы и прочие аллергические реакции, их там через одного.
- У девочки 3 лет мама приготовила салат с заправкой из уксуса, разбавленного водой. Дочь поела, потом пожаловалась на боли в животе. Итог: промывание желудка, возможный ожог пищевода, ФГДС и сообщение работников скорой в полицию о ненадлежащем уходе за ребёнком.
– Мальчик 11 месяцев. Откусил отбеливающий карандаш. Скорая сделала промывание. Пролечились пару дней в больнице, мама написала отказ от ФГДС и забрала его под свою ответственность долечивать дома.
– Девочка 10мес. Откусила крохотный кусочек листика замиокулькаса, он ядовитый. Всё по плану: промывание желудка, подтверждённый на ФГДС ожог пищевода.
– Мальчик 3 лет отхлебнул жидкость для розжига. Итог — реанимация.
Из всех, с кем я познакомилась за те пару дней в больнице, были те, кто проиграл в рулетку с названием «съедобное/не съедобное». Во всех случаях были вполне обычные мамы, обычные семьи, не маргиналы, они просто не уследили. И от этого никто не застрахован.