На следующее утро, когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, тишину разорвал оглушительный рёв, от которого задрожала земля. За ним последовал скрежет когтей по камню и дикие, звериные крики. Деревня, ещё вчера такая мирная, мгновенно наполнилась паникой. Маленькие жители леса с криками бросились прятаться в свои домики, а мэр Дорин, бледный от ужаса, выбежал на площадь, тщетно пытаясь навести порядок.
Эйнар, Грот, Каэл и Лира, разбуженные шумом, выскочили из таверны, мгновенно хватаясь за оружие. На краю поляны, из-за огромных, древних деревьев, хлынул поток чудовищ. Это были Туманные твари — сгустки тьмы, принявшие очертания диких зверей с горящими красными глазами. Они рычали и шипели, их тела клубились, как дым, а когти и клыки были похожи на осколки обсидиана.
— Нападение! — крикнул Эйнар, обнажая меч. — Грот, сдерживай их! Каэл, твоя магия нужна здесь! Лира, прикрой нас!
Орк Грот, чьё лицо было суровым, но спокойным, зарычал в ответ. Он поднял свой огромный топор, и тот блеснул в утреннем свете. — Они пожалеют, что пришли сюда! — прогрохотал он, бросаясь навстречу самому большому из чудовищ — твари, похожей на медведя, сделанного из чистого мрака. Топор опустился с сокрушительной силой, отсекая твари голову, но та мгновенно восстановилась, хотя и стала немного меньше. Грот понял, что обычная сила здесь не поможет.
Каэл, скрестив руки, начал плести заклинание. Из его ладоней вырвался поток синего пламени, которое, соприкоснувшись с чудовищами, не жгло, а рассеивало их, как утренний туман. Он сражался не на жизнь, а на то, чтобы очистить этот мир от тьмы. Маг, с его тонким юмором и лёгким отношением к жизни, теперь был сосредоточен и серьезен.
Лира, подняв свой лук, стреляла с невероятной скоростью. Её стрелы, наполненные эльфийской магией, вспыхивали зелёным светом, когда попадали в цели, и Туманные твари рассыпались на частицы, не имея возможности восстановиться. Она двигалась грациозно, отскакивая от ударов и вновь посылая стрелу за стрелой. Её взгляд, полный беспокойства, время от времени скользил по Эйнару, убеждаясь, что с ним всё в порядке.
Эйнар сражался, как и подобает воину. Он не просто рубил монстров, а искал их слабое место. Он вспомнил слова мэра Дорина: «Туман питается страхом и отчаянием, а мы... мы питаемся радостью и любовью». И он понял, что его меч — не просто кусок металла. Это инструмент, наполненный светом его веры. Он рубил, но не только по телам, а по самой тьме, что их породила. Каждый его удар был пропитан светом, и монстры, соприкасаясь с ним, шипели и отступали.
Когда один из монстров бросился на перепуганного ребёнка, Эйнар, не раздумывая, закрыл его собой, и его меч ударил точно в центр груди твари, где, как ему показалось, был источник тьмы. Один из Туманных тварей, извернувшись, нанёс Эйнару удар, пока он защищал ребёнка. Удар был точным, острым, как осколок льда, и прошёл сквозь его броню, оставив глубокую рану на боку. Эйнар не обратил на неё внимания, пока сражался, его разум был сосредоточен на победе, на защите. Но когда последний монстр рассыпался в прах, из его раны хлынула тёмная, вязкая кровь. Он почувствовал, как мир вокруг него начинает меркнуть, как шум уступает место звенящей тишине. Он сделал несколько шагов навстречу Лире, словно пытаясь дотянуться до неё, и рухнул на землю прямо у её ног.
Лира с криком бросилась к нему. В её глазах был ужас, но она не растерялась. Она быстро прижала ладони к ране, пытаясь остановить кровотечение. Подоспевшие Грот и Каэл осторожно подняли Эйнара и занесли в таверну.
Хозяин таверны, увидев рану, принёс свои лучшие травы и бинты. Лира, с её эльфийскими познаниями, начала промывать рану, а Каэл, скрестив пальцы, пытался направить в неё свою магию, чтобы изгнать остатки тьмы, оставленные ударом монстра.
Они работали всю ночь, не покладая рук. Кровь удалось остановить, рану перевязали. Эйнар лежал на кровати, бледный, как полотно. Его дыхание было ровным, но слабым, и он не приходил в себя. Лира сидела рядом, держа его за руку, и тихо шептала ему слова поддержки. Она верила, что её тепло, её вера, её любовь смогут прогнать тьму, которая попыталась забрать у неё самого дорогого человека.
