Проповедь в день памяти пророка Иезекииля
Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!
Возлюбленные о Господе братья и сестры! Сегодня Святая Церковь чествует память великого пророка, «сына Вузиева» (Иез. 1: 3), которого Господь призвал к служению среди иудейских изгнанников на реках Вавилона. Книга пророка Иезекииля, написанная около 593–571 гг. до Рождества Христова, соединяет в себе пророческое обличение, литургическую символику и глубочайшую эсхатологическую надежду.
Одна из самых потрясающих по силе образности частей книги пророка Иезекииля, 37-я глава, открывает пророческое видение долины, полной сухих костей (Иез. 37: 1–14). С точки зрения литературной формы перед нами божественная драма: Иезекииль не только ощущает на себе руку Господа, но и сам поставляется Духом посреди поля, на поверхности которого лежит множество сухих костей (ст. 1–2). Обращение Господа к пророку «оживут ли кости сии?» (ст. 3) вводит читателей книги в важную проблематику: возможно ли вмешательство Бога в той ситуации, когда перед человеком предлежит очевидная смерть? На первый взгляд, картина безысходности: мертвые тела, утратившие даже плоть, высохшие, рассыпавшиеся. И тем не менее пророк с верой отвечает: «Господи Боже! Ты знаешь это» (ст. 3). И далее совершается чудо: по слову Божию кости соединяются, покрываются плотью, и, наконец, по велению Господа в них входит дух – дыхание жизни.
Для современников Иезекииля «кости, весьма сухие» – это народ в изгнании, лишенный царя, Храма, земли обетованной и, как следствие, – надежды. Вавилонские пленники вопиют: «Иссохли кости наши, и погибла надежда наша, мы оторваны от корня» (ст. 11). Следовательно, ближайшее толкование слов Господа, обращенных к пророку, – «дохни на этих убитых, и они оживут» (ст. 9; ср.: Иов. 19: 25–26) – связано с грядущим восстановлением народа и возвращением его из плена Вавилонского. Однако уже в литературе эпохи Второго Храма данное видение прочитывалось как учение о будущей телесной жизни праведников (1 Енох. 51; 2 Мак. 7). Таким образом, 37-я глава книги пророка Иезекииля становилась переходным звеном в развитии веры от Ветхого Завета к Новому: от восстановления целостности народа – к вере в воскресение людей в «оный день».
Иустин Философ в «Диалоге с Трифоном» доказывал своему оппоненту иудею, что Мессия принесет «второе и вечное воскресение» по образцу того, которое предвозвещено Иезекиилем (Диалог с Трифоном, 81). В раннехристианской литературе, начиная со священномученика Иринея Лионского, мы находим аргументы против тех, кто отрицает положение Символа веры: «чаю воскресение мертвых и жизни будущего века». В сочинении «Против ересей» (лат. Adversus haereses) святой Ириней цитирует слова из книги Иезекииля как доказательство будущего воскресения плоти: «Тот, Кто сотворил Адама из земли, способен и сухим костям даровать плоть» (кн. V, гл. XIV, § 1). Для святого епископа текст пророка служил аргументом против гностиков, отрицавших воскресение тела. Схожим образом и святитель Кирилл Иерусалимский в «Катехизических поучениях» обращался к оглашенным: «Если же кто-либо сомневается в воскресении мертвых, пусть вспомнит пророка Иезекииля, видевшего сухие кости» (Поучение 18, гл. 14).
Апостол Павел в Послании к Тимофею настаивает, что именно Господь наш Иисус Христос «будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его» (2 Тим. 4: 1). Развивая мысль апостола, Иустин Философ в «Диалоге с Трифоном» доказывает своему оппоненту иудею, что Мессия принесет «второе, вечное воскресение всех людей», что предвозвещено Иезекиилем, когда Бог облечет кости плотию и возвратит каждому душу (гл. 81).
Развернутые, полные аллюзий на Откровение Иоанна Богослова представления о Страшном суде мы находим у сирийского мистика преподобного Ефрема Сирина. Соединяя образ ангельской трубы с восстановлением человеческой плоти из праха, он так писал в своем «Слове о воскресении мертвых»: «Изыдет трубный звук, чтобы пробудить тех, которые во гробах, и по гласу последней трубы восстанут все мертвецы. По мановению Сына Божия, скорее нежели во мгновение ока, все умершие соберутся на место Суда. Ужасом объята будет смерть, и изблюет всю свою добычу, и не оставит ни одного мертвеца, не представив его в Судилище. Земной персти повелено будет отделить прах умерших, и не останется ни одной пылинки, которая бы не явилась пред Судией. Кто поглощен морем, кого пожрали дикие звери, кого расклевали птицы, кто сгорел в огне, – в самое краткое мгновение времени все пробудятся, восстанут и явятся» (Творения. Том 4 (8), слово 137).
Интересна связь пророчеств о воскресении с богослужебной традицией. В каноне Великой Субботы преподобного Косьмы Маиумского говорится, что, пробудившись от ночи, Исаия восклицает: «Воскреснут мертвые, и восстанут находящиеся во гробах и все живущие на земле возрадуются» (Ис. 26: 19).
Таким образом, мы стоим не просто у символа, но у пророческого обещания, которое уже частично исполнилось во Христе Спасителе, а полностью исполнится в Его Втором Пришествии.
Обратим внимание, что святые отцы Древней Церкви свободно соединяют буквальный и духовный смысл библейского послания. В тех случаях, когда речь идет о будущем воскресении, они узревают важный посыл и о настоящем обновлении Церкви в Святом Духе. Так, святитель Иоанн Златоуст, размышляя о книге пророка Иезекииля, видел в ней образ духовного обновления человечества через воплощение Слова и действие Святого Духа. Он указывал, что дух, который вошел в кости, есть предвестие Пятидесятницы, когда «мертвые грехом ожили духом истины». И блаженный Августин в сочинении «О граде Божием» усматривал за долиной костей прообраз не только будущего воскресения, но и нынешней Церкви, созидаемой из народов, «мертвых во грехах» (гл. XX, § 21). Схожим образом и Апрингий, епископ VI в., живший на территории современной Португалии, в своем «Толковании на Апокалипсис» за историческими реалиями видел прикровенный духовный смысл. Опираясь на аллегорический метод толкования Священного Писания, он в «первом воскресении» праведников (Откр. 20: 5) усматривал символ рождения в вере через таинство Крещения.
«Все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились… – пишет апостол Павел, – мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни» (Рим. 6: 3–5). Когда мы входим в «долину вод» крещальной купели, мы совершаем это, чтобы выйти «одетыми в новую плоть» благодатью Духа Святого.
Дорогие братья и сестры! Спросим себя: какие практические следствия имеет для нас рассматриваемое ныне пророчество Иезекииля? Вера в воскресение мертвых – не только догмат, но источник христианской надежды и нравственного преображения. Как говорит апостол: «Если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна» (1 Кор. 15: 17). Однако если Христос воскрес, то и мы воскреснем, и, следовательно, вся жизнь наша должна быть проникнута этой верой.
Израиль в Вавилонском плену казался уже мертвым. Но Бог сказал: «Я открою гробы ваши и выведу вас» (Иез. 37: 12). И в нашей жизни бывают долины сухих костей – времена уныния, духовной опустошенности, скорби об утрате близких. Но даже если наш дух пребывает во аде, мы не должны отчаиваться.
Мир полон страхов: войны, техногенные трансформации, рост «культуры» потребительства пугают своими масштабами. Но мы знаем, что Господь сильнее смерти. Он сказал: «Я есмь воскресение и жизнь» (Ин. 11: 25), и это не поэтический образ, а онтологическая реальность. Вера в воскресение мертвых разрушает страх смерти. Христианин свободен для творческого служения миру, зная, что «труды наши не тщетны во Господе» (1 Кор. 15: 58). Господь сегодня спрашивает каждого из нас: «Сын человеческий, оживут ли кости сии?» Наш ответ – не абстрагирование от ситуации, а покаяние и примирение с ближним, участие в жизни церковной общины.
Пророчество Иезекииля призывает нас быть восприимчивыми к дыханию Святого Духа – жить в молитве, надежде и духовном единстве друг с другом. Пророку Иезекиилю было вверено слово жизни в отношении умерших. Сегодня каждому из нас Господь вверяет ответственность за тех, кто духовно угас. Слово утешения, помощь в беде, участие в жизни иных людей – все это может стать тем самым «духом», который оживит наших близких и нас самих.
Видение пророка Иезекииля совершилось частично в возвращении из Вавилона и полноценно явилось в славном Воскресении Господа нашего Иисуса Христа. Оно совершается литургически в каждом Крещении и каждом Причащении, а однажды явится во вселенском масштабе, когда «Сам Господь… сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде» (1 Фес. 4: 16).
Пусть же память великого пророка укрепит нас в надежде, чтобы, проходя сквозь «долину смертной тени» нашего времени, мы слышали животворящее Слово Божие, принимали Святые Таины и приносили «жертву хвалы» воскресшему Господу, Которому слава и поклонение во веки веков. Аминь.