Маруська этим утром проснулась рано. Не спалось. Тревожно стучало сердечко. Поднялась тихонечко, чтобы не разбудить братца и переместилась на кухню к Ириске. Та, будто и не ложилась. Наслаждалась прохладой из рассветного окна и лепила какие-то бульмени…
-Ты чего так рано, случилось чего? – поглядела она тревожно на босую внучку.
-Нет, баушка, женские откровешки у меня в голове накопились. Мешают спать.
-Ах, откровения… - догадалась Ириска, - так у тебя же бабушка Настя в подружках для сокровенных этих дел. Может дождёшься.
-С ней нельзя. Это как раз про неё…
-Тогда понятно. Выкладывай мне: какая тайна сердце жжёт.
-Так вот, баушка, не верен дед Тарас-то своей бабе Насте. Изменяет ей. – заявила Маруська, присаживаясь рядом на табурет.
-Да ну. Так у нас тут, вроде, и не с кем – одно Счастье вокруг него только и вертится…
-Я тоже так думала, а тут гляжу, дедушка на карточку, что с боку шкапчика навешана, глядит и так полюбовно улыбается… И женщина эта с карточки ему улыбается. И глаза у них обоих весёлые сделались. Любовь, как шило, её никуда не деваешь… Всё на виду!
-Уф, даже жарко стало. Какие ты тонкие моменты подмечаешь… Хорошо, хоть мне рассказала, - выдохнула Ирина Сергеевна.
-Успокою тебя. Поживут они ещё бабка Настя с дедом Тарасом вместе. Этот портретик-то я видала. На нём Люська Сенчина. По ней все мужики в деревне сохнут.
-Как это?
-Так певица она. Голоса такого во всей стране не было и нет. Чистый ручеёк. Может слыхивала: «…Речка чистая, каменистая в нашей местности протекает…»
-Нет, не слыхивала.
-Ну да, теперь больше разных Монеточек, Брякотушечек слушают… Так что не переживай. Если дед Тарас уж совсем Людмиле начнёт симпатии оказывать, хоть её уж и на этом свете-то нет, у бабки Насти (по секрету тебе скажу) тоже звёздный кавалер имеется.
-И карточка есть? - совсем потерялась Маруська.
-Да целых семь штук на дисках с песнями!
-И кто же такой-то?
-Да Гарька Сукачёв. Этот-то бедовый. Такой рок заворачивает – глаза и уши вянут! Дед Тарас с его философскими выкрутасами отдыхает.
-Разные интересы у бабушек и дедушек в этой деревне, - задумалась вслух Маруська.
-Ещё какие разные-то!
-А ты бабушка от кого тащишься?
-У меня-то разные запросы. Я и тех и других уважаю. Вчера вот хорошие строчки запали:
-…Я только время поменяю и лица,
Зелёный цвет я не поменяю.
А сегодня Валера Леонтьев со своим светофором в голове крутится:
-Все бегут, бегут, бегут, а он им светит,
Все бегут , бегут, бегут, бегут, бегут а он горит…
-Тут только одно слово и есть-то. Да в деревне, бабушка, и светофоров-то нету…
-То-то и оно – светофоров нет, а песенка с ума свела, хоть в психушку сама езжай…А ты говоришь: Тарас карточке улыбается… Все мы тут на попсе или роке подвинутые… Ты ещё не видела какая у Юры в тракторе девица-львица гнездится на капоте. Бьянка называется!
-Сама-то ты, Маруська, раз уж у нас откровешки, от какого певчего дрозда угораешь?
-Да как, баушка, и сказать-то правильно… У меня их двое.
-Во как. Не по годам нынче молодёжь взрослеет! И что за козыри?
-Два Юры. МТЗ и ЗИЛ. Они как под Тарасову тюрю нам с Глебкой песню- сказку втюрили, мы сразу и угорели от них. – вздохнула Маруська.
-Вот это да. Хороши молодцы!
-Да. Не знаю которому теперь и предпочтение отдать. Голос одинаковый и обличьем, и характером схожие…
-Ну об этом не печалься. Тебе до них ещё расти и расти. Может, который женится. Оно само собой и рассосётся… - улыбнулась Ирина Сергеевна.
- А ты сама-то почему за Юру-МТЗ замуж не выйдешь. Он хороший. Добрый?
-Так, где - я, а где - Юра! Я-то ведь старая уж и больная. Не варовая. А Юра гренадер. Ему бы впору Ваенгу или Полиночку Гагарину сосватать.
-Так вот хорошие парни между рук и остаются. Мне – рано, тебе - поздно, Полиночка эта высоко, как Гагарин в космосе…
-У Юры мама Кузьмовна есть. Она умная. Лучше знает, чего ему надо, чего нет. Бывает, что лучше – нет, чем – есть. Время быстро летит. Раз – и ты уже взрослая. Тут и будешь заниматься своими Юрами.
-Баушка, - а что значит – «варовая»?
-Это когда всё вокруг тебя кипит, варится и ты всем этим умеешь быстро управлять.
-Получается, я – варовая.
-Вы, когда вместе с Глебкой – варовые. А по отдельности – пока не совсем.
Поди теперь, засыпай спокойно. Исповедовалась своими откровешками. Полегче будет.
…Маруська пробралась в спаленку, проверила: спит ли Глебка. Мало ли чего не для его ушей слышал. Потом заскользнула к себе под одеяло…
И Ириске расхотелось дальше лепить бульмени, тоже напала дрёма, сделалось вдруг спокойно, будто и у неё с души упал копившийся не один месяц груз.
-Пойду ещё сосну немного, час-то ранний, имею право. Выговорилась – называется, успокоилась, - улыбнулась сама себе она.