Нафиса Валиева – выпускница кафедры восточно-христианской филологии и Восточных Церквей ПСТГУ, доктор философии (PhD), научный сотрудник Гамбургского университета (Германия), об учебе в Гамбурге, французских проектах и о работе по специальности.
– Нафиса, ты сейчас работаешь в Гамбурге, в Германии. С каких пор ты там? Расскажи, пожалуйста, немного о себе.
– В свое время – в 2013 году – я окончила специалитет в ПСТГУ. Мы были последними студентами, которые ещё учились по пятилетней программе. Начинали как студенты филологического факультета и в процессе обучения стали частью богословского факультета, все эти изменения прожили вместе. Позже в университете в Гамбурге я написала диссертацию, а потом пять лет жила во Франции в разных городах. Около года назад я вернулась в Гамбург для работы в проекте.
– В каком французском университете ты трудилась?
– Сначала я работала над проектом по средневековым дарственным документам в CNRS[1] в Париже (это французская академия наук) вместе со своей научной руководительницей. Затем переехала в Марсель и работала год в Экс-Провансе, то есть в университете Прованса[2], в проекте про Африканский Рог. Работала с эфиопскими христианскими авторами, задаваясь вопросом, что они могут рассказать о мусульманских общинах.
Когда мне предложили вернуться в Париж и пойти работать в Collège de France на кафедру африканистики, истории и археологии Африки, я ушла из проекта в Марселе и два года работала в Collège de France. Последний год опять работала в CNRS, но уже в научно-гуманитарном проекте, связанном с культурным наследием церквей Лалибэлы (Эфиопия). Изначальная идея состояла в том, чтобы провести год в Эфиопии, непосредственно жить там и курировать проект на месте, но в том регионе начались военные действия, и всё сложилось иначе.
Потом, так как не было никаких уже перспектив, никаких проектов во Франции и передо мной стоял вопрос, если что, вообще уезжать из Европейского Союза. Но тут предложили исследовательскую работу в Гамбурге, проект сроком на три года, и это был хороший вариант. Так я опять оказалась в Германии.
– Это очень интересно. А чем запомнилась Франция в плане образования? Не исключено, что твой опыт пригодится кому-то из наших читателей.
– Во Франции в начале века и после Второй мировой войны была очень хорошая лингвистическая школа, которую возглавлял Марсель Коэн и позже Максим Родансон. Их ученики потом преподавали и развивали эфиопистику в других странах: в Польше, в Англии, в Израиле. Но все это ушло, и сейчас, если говорить про эфиопистику, то основные и в научном плане очень сильные направления во Франции – археология и история. У них очень хорошая историческая школа, наверное, лучшая в мире.
У Франции, единственной из стран, есть прямо в столице Эфиопии, в Аддис-Абебе, французский исследовательский центр. Благодаря этому французы, занимающиеся такими разными вопросами, как геология, география, политология, современное женское образование, могут все встречаться в одном месте, у них есть возможность обмена информацией и опытом. То есть все, кто работает в Эфиопии, какими бы вопросами они ни занимались, все объединены в этом месте. Там очень хорошая библиотека, и, в том числе, они предоставляют ученым стипендии и возможности там работать. Это очень крутое место, где мне тоже удалось немного поработать в исследовательско-гуманитарном проекте.
Вообще, университеты во Франции очень разнообразны и сильно отличаются друг от друга, но я не преподавала во Франции, поэтому не могу сравнивать их образование, да и результаты во многом зависят от личности человека. Могу сказать, что коллег, с которыми я трудилась, отличало то, что все они были большими энтузиастами в отношении работы, они буквально горели работой и с любовью к ней относились, но при этом не забывали и об обычной жизни, о чем-то необходимом. У многих моих коллег во Франции есть дети и какие-то другие интересы помимо работы.
– Удалось побывать в Эфиопии, в Лалибэле?
– Да, до ковида я несколько раз ездила в Эфиопию, побывала в разных ее частях. В том числе ездила в Эритрею, там мы организовали образовательную школу. Позже я ездила множество раз в Аддис-Абебу в рамках проекта Sustainable Lalibela для участия в организации образовательных школ. Когда в 2022 году в Эфиопии начались активные военные действия, марсельский проект, который был рассчитан на то, что мы будем много времени проводить в Эфиопии, остался нереализованным – не получилось ни археологических раскопок, ни моих исследовательских проектов по сбору информации. Конкретно в Лалибэле военные действия начались, насколько помню, 7 ноября 2023 года, а я приехала в Эфиопию 6-го, чтобы в течение года там работать и помогать строить исследовательский центр. Это была прекрасная идея, но получить разрешение, чтобы поехать в этот регион, было невозможно. В этом (2025) году коллеги наконец-то смогли туда попасть.
– Какие у тебя остались впечатления от этих поездок и от страны в целом?
– Что я могу сказать?.. Когда ты возвращаешься в одно и то же место множество раз, то, конечно, у тебя выстраиваются очень личные дружественные отношения с людьми, живущими там, и с коллегами. Очень переживаю за многих людей, находящихся там, как за своих личных друзей. Не просто «ой, какая катастрофа», для меня это уже стало чем-то личным.
В том регионе, где я работаю, в Лалибэле, меня всегда потрясает, насколько люди добродушные, улыбчивые, сколько они дарят другим доброты, хотя у них тяжелые собственные обстоятельства. Они не опускают руки. Это поражает и вдохновляет.
В разных регионах Эфиопии очень отличаются и стиль жизни, и дома, и языки, и еда, и одежда. Это тоже очень интересно. Нельзя говорить про одну какую-то Эфиопию. Подобно тому, как один человек от другого очень сильно отличается. Одним словом, впечатления у меня разные.
– Мы еще вернемся к Гамбургу и к твоим поездкам. Расскажи, с чего началось твое знакомство с ПСТГУ? Ты сама выбрала кафедру восточно-христианской филологии и Восточных Церквей и направление «Эфиопистика» или, как это нередко бывает, не знала, какой язык будешь изучать?
– Я выбирала сама и хотела именно Эфиопию. Я из Бишкека, из Кыргызстана. Про Свято-Тихоновский узнала случайно, только потому что у мамы там когда-то работала школьная подруга. Когда она приезжала, то рассказывала нам про это отделение, про амхарский язык. Когда мамина подруга сказала, что её сын учит амхарский язык, который, скорее всего, никак ему в жизни не пригодится, с которым он ни копейки не заработает, я подумала: «Как прекрасно, как прекрасно заниматься чем-то, что едва ли будет иметь какое-то прикладное значение в твоей жизни!» (улыбается) – И я поняла, что тоже так хочу: изучать что-то без шансов. Мне прямо понравилась эта идея.
– Это было вскоре после открытия новой программы специализации «Древние и новые языки христианского Востока» в 2006 году?
– Я поступала в 2008. Я подала документы на наше отделение и на отделение славистики, так как сербский язык мне тоже нравился. Это был мой альтернативный вариант, если бы не прошла на восточное отделение. Я знала, что в том году будет набор на эфиопистику.
Приехала я только в конце июня, в августе сдавала экзамены. Я достаточно хорошо их сдала и поступила на факультет. На молебне на начало учебного года ректор отец Владимир Воробьёв сказал такую проповедь, которая, мне кажется, всех нас тогда потрясла и запала нам в сердце. Он сказал, что быть христианином и трудиться на благо Церкви совершенно не означает работу в церковных структурах. Если вы христиане и хорошие специалисты и везде будете хранить свои ценности, то неважно, в какой сфере вы будете работать, вы все равно будете трудиться на благо Церкви. Это сразу освободило от идеи, что нужно обязательно работать лишь в церковных структурах.
В группе, как кажется, я оказалась единственным человеком, который хотел учить эфиопский (улыбается). Вначале нас было 11, но постепенно группа редела – кто-то отчислялся, кто-то переводился на другие направления. В основном, сложности были с греческим языком. И я над каждым человеком плакала. Мне казалось, что, если кто-то переводился сам, это… прямо как предательство.
– Как у тебя возникло желание стать исследователем-эфиопистом? Почему был выбран Гамбург для продолжения обучения?
– На третьем курсе у меня был кризис. Я начала думать, хочу ли я вообще быть в науке и заниматься языками? И тогда я записалась на воскресные курсы сестер милосердия и стала помогать в больнице. Даже разговаривала с родителями о том, что, может быть, бросить университет и поступить всё-таки на медицинский. Был такой период сомнений и поиска.
По окончании четвертого курса я сама себе организовала практику. Узнав, что студенты из СПбГУ и студенты из ИСАА ездят в Эфиопию и проходят практику в больнице Красного Креста в «Балча», я написала им и летом поехала в Эфиопию. Таким образом соединила знакомство со страной и близкое знакомство с больницей, потому что нужно было работать напрямую с врачом и переводить в разных больничных ситуациях.
То есть впервые я поехала в Эфиопию, будучи студенткой. Я работала в госпитале Красного Креста переводчиком два летних месяца. Впечатления были радостные, потому что было очень интересно, но были, естественно, и сложности. Я жила на территории госпиталя, нельзя было возвращаться и выходить после восьми вечера, это было правилом больницы. Также каждую неделю здесь кто-то умирал, и это тоже переживалось достаточно тяжело. Я работала в отделе инфекционных болезней. Это было первое, весьма своеобразное знакомство со страной, но тогда я поняла, что действительно хочу заниматься Эфиопией, мне это нравится, и по возвращении я написала серьезный диплом.
Я не думала о том, чтобы писать диссертацию, я вообще не представляла, чем буду заниматься дальше. Отец Олег Давыденков, который был моим научным руководителем, сказал: «Наверное, тебе нужно продолжать исследование, почему бы тебе не поехать в Гамбург?» Никаких мыслей ни про какой Гамбург у меня на тот момент не было, но совет отца Олега я восприняла открыто. В итоге отец Олег и отец Георгий Ореханов, работавший в то время в международном отделе, очень мне помогли с оформлением всех документов.
– Потрясающая история… Можно сказать, что всё сложилось благодаря целой череде обстоятельств, когда одно событие в жизни является переходным к следующему этапу. Можешь сказать, в чем же формула успеха выпускника, работающего по своей специальности?
– Едва ли можно сказать о какой-то формуле успеха… (задумалась). Можно сказать, что формула успеха – это настоящее желание. Но тут, думаю, важно многое – и стечение обстоятельств, и готовность переезжать, учить языки, подстраиваться, и поддержка близких во всем этом. Да и здоровье тоже не должно подвести.
Я приехала в Гамбург в начале 2015 года. Это была аспирантура, здесь это называется PhD. И я приехала без стипендии. Сейчас студенты из России все хотят ехать со стипендией. Я даже не думала тогда, что мне кто-то должен платить стипендию. Приехав в Германию, я просто рассчитывала найти работу и таким образом писать диссертацию. Но мой немецкий научный руководитель Александро Баусси (он из Италии) сказал, что нужно сфокусироваться на написании диссертации, а для этого необходима стипендия. Для получения стипендии нужно было написать мотивационное письмо. Я написала в нем всего одно предложение, что я не знаю, как буду писать диссертацию, но мой научный руководитель знает, и я ему доверяю (смеётся). И мне дали стипендию – даже с таким мотивационным письмом.
– Преподавание шло в Гамбурге на немецком языке?
– В основном на английском. Я старалась слушать все курсы по эфиопистике, и какие-то были на немецком, какие-то на английском. Диссертацию я тоже писала по-английски, потому что мой научный руководитель – итальянец, а вторая моя научная руководительница – француженка, работавшая во Франции. И мой научный руководитель просто сказал: «Мы тебе выбора не даём». Иногда даже немцам не дают выбора и заставляют в Германии писать по-английски для того, чтобы больше был охват: эфиопистов в мире не так много, английский знают все, а немецкий знает меньшее количество людей.
– Если сравнить: что дал тебе наш университет и что европейский?
– ПСТГУ дал очень много. В Европе обязательный элемент образования – презентация в PowerPoint, там всегда стараются устное соединять с визуальным. Это было ново для меня. Мои коллеги, которые учились только здесь, достаточно плохо воспринимают информацию на слух. Я, например, всю жизнь воспринимала всё на слух. В Свято-Тихоновском нам не давали никаких презентаций, ничего визуального, за исключением слайдов на иконоведении и, конечно же, парадигм, написанных на доске на занятиях по языкам. Я думаю, что на самом деле использование презентаций редко когда обосновано и действительно нужно при обучении; они в каком-то смысле рассредоточивают сознание.
Если и преподаватель, и студент говорят на одном и том же языке, студент должен сам вырабатывать способность вычленять ключевые моменты, делать конспекты и в целом воспитывать в себе способность воспринимать большое количество информации. ПСТГУ дал мне этот навык плюс большое количество языков. В свое время пригождались и итальянский, и английский, и латинский языки, а также литургика и все богословские предметы, которые у нас велись в полном объеме. Так как эфиопская литература – это в основном литургическая или окололитургическая литература, понимать строй богослужения и во всем этом разбираться – это очень большой плюс. Учиться было непросто, но в итоге всё в значительной степени оправдалось.
– Что еще дал ПСТГУ кроме богословской базы и языков?
– Серьезное отношение к процессу обучения, вообще навык самоорганизации, когда мозг привыкает сосредоточенно работать по 12 часов.
– Чем ты занимаешься в выходной день? Какие интересы и хобби у доктора философии в свободное время?
– Я очень люблю экологию. Соответственно, моя жизнь усложнена тем, чтобы придумать, как организовать быт так, чтобы не было никакого мусора. Приходится думать, где, что и как покупать, чтобы не производилось ничего нового и ни на что не тратилось лишней энергии. Это мое хобби, и муж меня в этом очень поддерживает.
Сейчас преподаю в воскресной школе при храме. Путешествовать особо не получается, но я много езжу в силу работы и вообще переездов. Можно сказать, что я живу в разных местах. Занимаюсь бюрократией. Не могу сказать, что это мое любимое хобби, но приходится решать вопросы бюрократии, в том числе в свободное время.
– Какой совет ты бы дала людям, присматривающимся к нашей кафедре, к языкам и христианскому Востоку?
– Присматривайтесь! Мне кажется, это очень интересно (улыбается). В Свято-Тихоновском университете много филологических и нефилологических кафедр, интересных и открывающих разные возможности. Если есть такая возможность, стоит пойти учиться. Конечно, нет никаких гарантий на трудоустройство. Но гарантий в жизни вообще нет.
Так что переживать не стоит, в университете вы научитесь чему-то, что так или иначе пригодится в жизни. Господь ведет нас путями, которые оказываются интереснее, чем мы сами можем себе придумать. Надо прислушиваться и идти своим путем. Дерзайте!
– Спасибо большое!
Беседовал Егор Пономарев
[1] Centre National de la Recherche Scientifique ↩
[2] фр. Université de Provence – Aix-Marseille I ↩
Сайт ПСТГУ: pstgu.ru